Единственная для эшра (СИ) - Волконская Ираида - Страница 111

– Сначала я думал, что смогу быть максимально отстранённым и в сексе, но…потом я понял, что это абсолютно невозможно. Ты сводила меня с ума: своим запахом, поведением, взглядом. А потом я заметил, что эффективность таких ночей, когда ты как и я получаешь настоящую разрядку значительно выше, тех, когда я мог сдерживаться в своих порывах. И решил рискнуть, и каково же было моё удивление, когда ты стала мне в этом помогать! В одну из ночей, ты перестала зажиматься, уходить в себя…ты просто открылась… Это было как живительный источник в пустыне, любимая. – И Алан нежно меня поцеловал.

Я ответила на его поцелуй, и мы немного отвлеклись. Отстранившись, я посмотрела ему в глаза и призналась:

– Для меня тоже… Я решила,…что по ночам буду забывать все, что происходит днём и получать максимум удовольствия. Не знаю, как ты этого добился, но…эти ночи действительно стали для меня спасением. Но…переключиться было и правда нелегко, – вздохнула я, невольно погружаясь в воспоминания.

На пару минут воцарилась тишина. Я продолжала с удовольствием вдыхать запах своего любимого мужчины и с небольшой опаской прислушивалась к своему организму. Тишина. Ничего не болит! Хорошо!

Вдруг Алан перевернул меня на живот и стал покрывать поцелуями мою спину, особенно задерживаясь на позвоночнике. Было щекотно, горячо и приятно. Я смеялась и изворачивалась ужом в особенно щекотные моменты. Дальше в ход пошёл массаж, и я окончательно растеклась лужицей от удовольствия. Какие же у него руки!

Когда-то, очень давно… – до всего этого ужаса… – он не часто баловал меня массажем. Но в последние месяцы без него я бы совсем пропала… Каждый день он посвящал этому процессу не менее часа, а то и больше: процесс был очень болезненный, но зато после, я чувствовала себя значительно лучше. Сейчас же ощущения просто божественные: у меня ничего не болит, и ощущать на теле сильные расслабляющие движения его чутких рук непередаваемо приятно.

– Как спина? Не болит? – услышала над ухом шёпот мужа.

– Нет! Всё просто прекрасно! Мне так нравится, как ты делаешь массаж, м-м-м-м. Очень расслабляет. Хочешь, я тебе сделаю! У меня, конечно, так хорошо не получится, но очень хочется сделать тебе приятное,– загорелась идеей я.

Но Алан словно «подвис» и ничего не ответив, продолжил плавно гладить мою спину ладонью.

– Я рад…

– Алан? – встревожилась я.

Посмотрев ему в глаза, я поняла, что он не здесь, что его вновь увело в коридоры воспоминаний. Нет! Не хочу, чтобы это прошлое давило на нас, на него… Да, раны ещё свежи, но я верю, что всё уже закончилось и закончилось хорошо. Незачем травить душу этим ядом.

– Алан, посмотри на меня! – почти приказала я, лишь немного смягчив свой тон. И села напротив него на колени.

Мои слова подействовали, и он будто очнувшись, посмотрел мне в глаза. Его взгляд был несколько извиняющимся и смущённым.

– Вот и не стало твоего властного тренера, – с ноткой раскаяния в голосе произнес, наконец, Алан, несмело улыбнувшись. – Сейчас можешь из меня хоть верёвки вить.

– У всех есть предел…Похоже ты до сих пор в аффекте и пока не можешь до конца поверить, что всё закончилось. Я тоже всё прислушиваюсь к себе: выискиваю проблему. Но всё хорошо, правда, – улыбнулась я ему в ответ. – И, знаешь,…пусть тренер отдохнёт. Уж очень я по мужу соскучилась.

Вышеупомянутый муж на мои слова отреагировал весьма бурно, и мы вновь предались любви.

Я люблю его! Люблю! Люблю! Сейчас не только моё тело избавилось от боли, но и душа! Как это прекрасно не иметь сомнений, страхов, обид! Мы вместе, несмотря ни на что и я счастлива!

***

Отдыхая в его объятиях, я уже стала проваливаться в дрёму, как вдруг одна мысль буквально прошила меня разрядом тока, от чего я вся покрылась холодным потом и съёжилась. Нет! Не хочу про это сейчас думать! Не хочу! Но моё сознание продолжало неумолимо мигать красной тревожной лампой, заставляя меня нервничать, кусая губы.

Алан почувствовал, что со мной что-то не так и тревожно спросил, вглядываясь в мои напуганные глаза:

– Рина, что с тобой?! Тебе плохо?! Больно?! Что?!

– Мне не больно… Прости, что напугала, – виновато улыбнулась я. – Но я кое что вспомнила и теперь это меня сильно беспокоит.

– Расскажи мне, что ты вспомнила? – продолжая обеспокоенно вглядываться в мои глаза, спросил муж.

– Я вспомнила причину, по которой всё это вообще произошло. У нас нет детей…и… Что теперь будет? Алан, что с нами теперь будет?! – я почувствовала, что меня колотит крупная дрожь, а от былого ощущения счастья не осталось ни следа. Как я могла забыть? Нам же дали последний шанс, но всё обернулось кошмаром…

– Рина, любимая, успокойся! Всё будет хорошо! Никто нас не разлучит теперь, слышишь! Неважно будут у нас дети или нет, мы будем вместе! Слышишь?! Не плачь, только не плачь! – пытался докричаться до моего оглушённого сознания Алан. Он вновь стал покрывать поцелуями моё лицо, шею, плечи. И беспрерывно повторял, что мы теперь вместе навсегда.

Наконец я смогла понять, что он говорит мне и с надеждой во взгляде посмотрела на него.

– Навсегда? – переспросила я как болванчик.

– Да, Рина, да! Не волнуйся больше об этом! Пожалуйста! – И Алан прижал меня к себе, убаюкивая словно ребёнка.

– Значит, мне не сотрут память, и я и дальше буду твоей женой? – всё ещё не веря своему счастью, спросила я, стараясь, успокоиться.

– Никто ничего с тобой больше не сделает! Ты теперь эшари, забыла? А я говорил тебе, что не все эшари способны к продолжению рода. Поэтому от тебя никто больше не в праве этого требовать, – уверенно сказал Алан.

– А ты? Зачем тебе жена не способная родить ребёнка? – тихо спросила я. Да, сейчас не лучшее время затевать подобный разговор, но…так уж вышло. Я сама спросила, а теперь боюсь услышать ответ. Я зажмурилась, и заткнула бы уши, если бы смогла.

– Ты жива, ты любишь меня – это всё что мне нужно для счастья, – искренне ответил Алан и поцеловал мои зажмуренные глаза. – Пожалуйста, поверь мне. Ты столько выдержала не для того чтобы сейчас убивать себя подобными мыслями и сомнениями. Посмотри на меня.

Я робко открыла глаза. Он улыбался. Улыбался нежной, любящей, всепрощающей улыбкой. Неужели это правда? Неужели я ему нужна сама по себе? Но ведь он так хотел стать отцом, так ждал этого события…А я…Прости меня, Алан, что не смогла…Я правда хотела…хотела…

– Рина, ты чуть не умерла у меня на руках… Я до сих пор не могу спокойно закрыть глаза: эта картина каждый раз встаёт перед ними. Я чуть не убил тебя…и не один раз… После всего этого ада ты простила меня, ты любишь меня и позволяешь любить в ответ. Прошу, не требуй от себя невозможного, потому что, я этого, точно, делать не буду. Если судьбе будет угодно, и ты когда-нибудь подаришь нам ребёнка, – это будет большим подарком небес. Но если этого не случится, я обещаю тебе, что никогда не буду упрекать тебя в этом, у меня даже мысли такой не появится. Давай просто постараемся быть счастливыми, не изводя себя ненужными упрёками.

– Ты, правда, веришь, что мы будем счастливы? И старейшины ничего от нас не потребуют? А твои родители? – никак не могла успокоиться я. Поверить в то, что мы сможем жить дальше спокойно без оглядки и страха, мне было сложно. Слишком долго я жила под гнётом страха никогда не стать матерью и быть покинутой Аланом. А видеть постоянную, но тщательно скрываемую тревогу в глазах его родителей с каждым годом было всё невыносимее. Чувство вины слишком велико. Оно убивало меня все эти годы, и я не уверена, что смогу жить дальше как ни в чём не бывало. Моё же личное желание стать матерью, я стараюсь загнать в самую глубину своей души, потому что это слишком больно.

– Рина, Рина, успокойся. Я верю, что мы будем счастливы. Осталось, теперь, и тебе поверить в это, и тогда ничто не сможет нам помешать. Вместе мы – сила, разве ты ещё не убедилась в этом? – И Алан приподняв моё лицо за подбородок, пристально посмотрел мне в глаза. На пару мгновений я даже забыла, о чём мы говорим: я просто утонула в его глазах. Поэтому просто кивнула, готовая согласиться со всем, что он сказал или скажет в дальнейшем. – О родителях можешь не беспокоиться: они поймут. Они так переживали за нас всё это время. Представляю, как они обрадуются, узнав, что все, наконец, закончилось. Алан вздохнул: