Попаданка. Колхоз - дело добровольное (СИ) - Цветкова Алёна - Страница 70

— Сайка, — обратилась я к ней, — а представь, что мы сейчас тебе в помощь отправим двадцать человек, тебе будет легче?

— Нет. — Сайка покачала головой, а вокруг послышались смешки людей, представивших эту картину, — мы тогда в дом не поместимся. Сыроварню надо большую.

— Думаешь, тебя спасет, если помещение станет больше? Но представь, что у тебя огромный дом и полно места. И что? Станет легче с двадцатью помощниками.

— Нет, — Сайка задумчиво покачала головой, — не станет. Но что ты предлагаешь?

— Я предлагаю разделение труда… То есть, за каждую операцию будет отвечать один человек. Как у Наны в мастерской: один шерсть чистит, другой моет, а третий чешет… и у каждого свое отдельное рабочее место. Так и у тебя будет. Один будет варить Яблочные сыры, другой Твердые и третий горячие. А ты Сайка, будешь ходить между ними и контролировать, чтобы они все делали правильно. Ты Сайка будешь руководить сыроварней. Заказывать сычуг, яблочный уксус, формы для сыра… ты лучше знаешь чего и сколько будет нужно. И ты будешь отвечать за весь сыр, который делают твои подчиненные. Тогда мы легко сможем переработать молоко не от сорока коров, а от сотни. Или даже больше…

— Но, Малла, — вскинулась Сайка, — как я могу отвечать за других? За ту же Рилку? Она же запорет мне сыры!

— А чего это сразу я-то? — взвилась Рилка.

— Не запорет, — улыбнулась я, — если ты ее не допустишь к сырам. Ты сама будешь набирать людей, которые будут варить сыр. И колхозники больше не будут скакать по мастерским, если им вдруг захотелось попробовать что-то новенькое. У каждого будет свое рабочее место.

— То есть, — прищурилась Сайка, — я могу Рилку в сыроварню не пускать? А на сыры поставить только тех, в ком уверена? — Я кивнула. — Ну, тогда это другое дело. Я согласна.

— Отлично, — улыбнулась я довольно. И выдохнула с облегчением. У меня получилось.

— А я? — Салина снова подала голос, — а у меня как будет? Я тоже уже не могу, меня эти купцы на части рвут.

— И у тебя Салина будет свой отдел — отдел продаж. Для начала мы будем заранее предупреждать тебя о том, сколько и чего именно мы сможем принести тебе на продажу. Это же довольно просто, верно, Сайка? Вот. И продукцию мы будем приносить не на крылечко Салине в руки, а на склад…ну, в лавку колхозную. И у тебя будет человек, Салина, который и качество продуктов проверит вместо тебя, и количество. И потом купцу отгрузит столько, сколько ты ему скажешь. А раз трудодней не будет, то и колхозникам продаст излишки. В этой же лавочке.

— Хорошо, — согласилась Салина, — а как же с закупками?

— То же самое, Салина. Будет у тебя подчиненный, который займется покупкой сена, шерсти и всего прочего. Ты ему будешь только говорить что, по какой цене и какого качества нужно купить и привезти.

— Да, — кивнула Салина, — так будет легче. В лавке и кабинет можно для меня устроить. А то все бумаги дома хранить совсем не дело.

Обсуждали мы все очень долго. Пришлось обсудить и птичник, и мастерскую, и огород… и те, что есть сейчас, и те, что еще только будут… Но я видела, колхозникам снова стало интересно. Они живо включились в процесс обсуждения.

Наконец, все более-менее стало понятно всем и мы поставили вопрос изменения видения будущего колхоза на голосование. И проголосовали почти единогласно. За редким исключением. Например, Рилка сразу поняла, что такие условия для нее гораздо хуже.

Я закончила свое выступление, и колхозницы и колхозники уже стали поглядывать на дверь, как слово взял господин Гририх.

— Колхозницы и колхозники, я очень рад, что вы приняли новое видение нашего колхоза. Это правильный путь. Но остался еще один момент, который требует вашего внимания. Все вы знаете, что вдовье поселение стало деревней. И более того, к нам уже стали приезжать новые люди, нам нужно строить для них дома. И получилось так, что административной работы у меня, как у главы деревни, стало на порядок больше. И сейчас ее станет на порядок больше и в колхозе. А я больше не потяну, дорогие мои жители деревни. Я не в силах заниматься и деревней и колхозом одновременно. Поэтому, предлагаю выбрать нового председателя нашего колхоза.

Господин Гририх замолчал, давая нам привыкнуть к этой мысли. Мы все молчали тоже. А что тут было сказать? Вот кого можно поставить на его место, так чтобы все развалилось тут же? Некого. Вернее… есть, я увидела это в глазах, устремленных на господина Орбрена, но жуть как не хочется.

— Господина Орбрена в председатели, — подтверждая мои мысли, выкрикнул кто-то. И колхозницы одобрительно загудели.

— Господин Орбрена, конечно, хорошо, — вздохнул господин Гририх, — он красив и знатен… но, бабоньки, что он знает о нашем колхозе, а? — он оглядел всех внимательно, — вот то-то и оно, что ничего. А нам нужен человек, который знаком со всем, что происходит в колхозе, с каждой маленькой деталью, с каждым нюансом… который болеет за колхоз, за нас с вами больше всех остальных… и у нас есть такой человек…

— Да, — крикнула бабка Ланка, — Маллу в председатели!

— Маллу! Маллу в председатели, — заголосили колхозники на все лады, а я даже попятилась от испуга. Нет-нет и нет! Ну какой из меня председатель-то? Я же ничего не знаю и не умею! Я же не смогу! Я только открыла рот, чтобы отказаться, как господин Гририх взял меня за руку и тихо сказал:

— Не бойся, Малла, я же тебя не брошу, помогу первое время. А ты больше всех других годишься на эту должность, потому что искренне за людей переживаешь. Некому больше, дочка, на себя это ярмо повесить. Только ты…

— Но… но… я же не умею, господин Гририх, я никогда никем не руководила! Я даже старшим продавцом никогда не была! А тут целый колхоз!

— Верно, — лениво протянул Орбрен, — куда тебе на такое замахиваться, ты же ни на что не способна! Дура же… только и мечтаешь, чтоб замуж за герцога выйти.

Ну… ну… негодяй! Негодяйский! Я просто задохнулась от злости. Да что же он не успокоится-то никак. Да я… Да я ему докажу, что это не так!

— Хорошо, я согласна, — ответила господину Гририху, — ставьте на голосование.

Председателем колхоза «Светлый Путь» меня выбрали единогласно.

Потом были радостные вопли и поздравления… меня тормошили как куклу, передавая из рук в руки. А я как будто бы застыла, замерла в каком-то стеклянном шаре, и не слышала ничего, ошеломленная тем, что сейчас сделала.

Когда восторги утихли, и народ разбежался на работу, я вышла на крыльцо правления и посмотрела вокруг.

Как всегда светило горячее солнце, пятый и шестой месяц в Гвенаре были самыми жаркими. По ярко-голубому небу, плыли пушистые белые облака, подгоняемые теплым, довольно сильным ветром. К вечеру слегка похолодает и будет дождь. Хороший такой, обильный, можно даже огород не поливать. Шелестели листьями деревья, жаль, что в Гвенаре нет фруктовых деревьев, кроме диких яблонь с крошечными с лесной орех яблоками. А то бы мы посадили сад. Трава на обочине лениво качала метелками соцветий, скоро надо будет собирать синюю кашку, что растет вокруг деревни. Все же ее соцветия это основное блюдо всего мира. А до нормальной каши пока далеко… чтобы получить достаточно крупы и муки из горсти зерна, придется потратить несколько лет.

— Малла, — ко мне подошла Салина, — прости. Ты права. Я слишком увлекалась твоим воспитанием, и не заметила, как ты изменилась. Но я никогда не желала тебе зла.

Она улыбнулась и протянула мне руку. А я обняла ее, прощая… да, Салина не идеальная, но какая бы она ни была, она моя сестра. И она желает мне добра, даже если ее представление о добре отличается от моего.

— Поздравляю, — на крыльцо вышел Орбрен, — я рад, что ты согласилась. Уверен, у тебя все получится, Малла. Я всегда знал, что ты сильная. Даже, когда ты сама сомневалась в себе.

Он подмигнул и шагнул с крыльца на площадь.

— Орбрен, — окликнула я его, — спасибо.

Он улыбнулся, кивнул и пошел прочь. Салина убежала следом. А я все еще стояла на крыльце, глядя на мир, который так сильно изменил меня.