Попаданка. Колхоз - дело добровольное (СИ) - Цветкова Алёна - Страница 65

Глая, озабочено хмурясь, рассказывала мне о любимых птичках. О кормах и даже о болезнях куриных. А я слушала ее внимательно. И запоминала.

А после уже целенаправленно в мастерскую заглянула. Благо колхозницы на работу рано приходили. Даже в мастерских ткачихи да швеи с рассветом работу начинали. Здесь Вилина с Наной бригадирствовали. Но Вилины не было пока, она с утра в правлении работала. Подсчет трудодней-то все еще на ней был.

— Малла, — обрадовалась Нана, — ты куда у нас пропала-то?! Мы так ждали тебя! Смотри, как мы здесь все обустроили.

И Нана повела меня на экскурсию. Весь двор наши колхозники-строители накрыли навесом, под которым стояло три ряда грубо сколоченных деревянных столов и несколько больших бадеек, наполненных водой.

— Вот, — наша ткачиха с гордостью показывала свои владения, — на этом ряду шерсть сортируют и чистят от крупного мусора. Потом моют и сушат на втором ряду столов. А на третьем вычесывают. Я здорово придумала, да? Так и порядка больше и соблюдение технологии легче контролировать.

— Здорово, — согласилась я, — Нана, а скажи, — снова вставила между делом, — а ты знаешь, что у короля младший брат есть?

— Да, кто же этого не знает, — рассмеялась Нана. И подхватила разговор, — говорят он красавчик такой, что все аристократки с ума сходят. Но он никак не женится, все выбирает и выбирает…

— Как интересно! — воскликнула я, — а ты его видела?

— Нет, конечно, — фыркнула Нана, — я же не дворянка. Вот господин Гририх, наверное, видел… хотя может и нет. Говорят, — она понизила голос, — младшенький-то с придурью. Вместо дам книжками интересуется. И с его величеством всегда спорит.

— О чем? — тоже шепотом спросила я.

— Не знаю, — пожала плечами Нана, — говорят спорит… Ну, пойдем во внутрь, я тебе покажу, как мы там все устроили. Со двора вычесанная шерсть попадает к прядильщицам. Они в этой комнате работают. И я тут же с ними. Ткацкий станок большой, так то кроме меня больше пока ткать ни у кого не получается, места нет. А тут Вилинина бригада, — она мотнула головой в сторону другой комнаты, там они кроят и шьют.

— А что это? — ткнула я пальцем в тюки, аккуратными стопками лежащие в коридоре-кухне типового домика, который мы отвели под мастерскую.

— Это сырье, — вздохнула Нана, — шерсть для нас и ткани для Вилининых девочек.

Мы поговорили еще немного и я побежала в правление. Мне нужно было увидеть Салину.

Но я даже не смогла подойти к сестре. Она сидела на крылечке в окружении толпы купцов. Которые орали каждый на свой лад. А потом, мои девочки-овощеводки принесли короба с огурцами, помидорами, кабачками, баклажанами. А потом взмыленная Сайка принесла несколько головок сыра… А потом…

Я смотрела и понимала, что-то у нас в колхозе идет не так. Но что?

Сегодня, в Первый день, в поселение, как обычно приехала ярмарка. И переделав все утренние дела, вдовушки побежали за покупками. Я никуда не пошла, не хотелось позориться в своем старом платье-мешке, в котором я так и моталась с утра по деревне. Поэтому, пока все развлекались, я занялась стиркой.

Без стиральной машины дело это было не быстрое, поэтому я терла свою изодранные джинсы и думала о том, что увидела сегодня утром в колхозе. И пыталась понять, что же так царапало и мешало радоваться его развитию. Почему мне кажется, что скоро все начнет рушиться? Что крах всей задумки очень и очень близко?

Вот как с джинсами. Я ведь их когда перед побегом надела, целые они были. И не могу сказать, что я их специально рвала. Нет, просто бежала, забыв обо всем, и видя перед собой только цель — Туда. И получилось, что ни Туда не добралась, и джинсы порвала. А все потому, что думать надо было и о них тоже… и теперь у меня дыры такие на штанинах, что можно на подиум выходить в наше мире…

Так и в колхозе нашем. Бежим мы сейчас куда-то туда, сами не знаем куда. Это сначала мы хотели вдовам дать возможность Дары применить. А сейчас они это свободно могут делать, а значит надо другую цель нам выбрать. И путь другой. Если бы я не лесами да полями бездумно скакала, а через порталы пошла, то дошла бы куда нужно.

Я еще стирку закончить не успела, как озарило меня. Все оказывается так просто. Надо с господином Гририхом посоветоваться, как все это лучше сделать. Развесила белье, да бегом в правление.

— Малла! — господин Гририх, сидевший за столом, увидел меня, вскочил и кинулся обниматься. Я даже растерялась немного. Я его, конечно, уважаю очень. И даже люблю, как… ну, как дядюшку, наверное. Но этот странный порыв меня смутил.

А ему будто бы мало, позвал жену свою, Вилину, и она тоже начала меня обнимать. И слезы вытирает, всхлипывает.

— Господин Гририх, Вилина, все хорошо? Или что-то случилось?

— Все хорошо, — прокашлялся наш председатель, — просто ты пропала так внезапно. Вот мы и волновались. Да еще Орбрен… господин Орбрен сказал, что ты плохо себя чувствуешь. Даже вчера на свадьбе Сайкиной плохо тебе стало.

— Ох, Малла, — Вилина никак не могла отцепиться от меня и с силой прижимала меня к своей необъятной груди, — так уж мы твои песни хотели послушать. Бабы-то хвастали, что очень душевно ты поешь. И даже Дайра таланты твои хвалила.

Дайра… мне стало даже как-то больно что ли… я-то к ней со всей душой, а она… надо будет потом зайти к ней, спросить зачем она так поступила.

— Все хорошо, Вилина, — прохрипела я, — просто немного устала.

— Да-да, Орбрен так и сказал, — всхлипнула Вилина и снова прижала меня так, что захрустели кости, — ты уж береги себя, Малла. Мне Салина с Рыской рассказали, что тебе и после кутузки плохо было. Хорошо, что ты решила в столицу наведаться и у лучших лекарей совета спросить.

— От-ткуда вы это знаете? — выпучила я глаза. Я-то точно ничего такого не никому не говорила.

— Так, господин Орбрен рассказал, — всплеснула руками Вилина, выпуская меня из объятий. Я моментально отскочила на пару шагов назад, — и как же хорошо, что это всего лишь небольшое нервное расстройство… Обрен сказал покой тебе прописали.

— Я твоих девочек предупредил уже, что эту семидневку будут без тебя работать. А ты отдохни, дочка, — улыбнулся господин Гририх. А мне вдруг так накрыло… показалось мне на какой-то миг, что мама и папа это мои. И ножом по сердцу тоска по ним так полоснула, что не выдержала я и навзрыд разрыдалась, в плечо господина Гририха уткнувшись. А он жалел — меня, гладил по голове и что-то нашептывал. Точь в точь, как мой папа.

Это все гормоны, наверное…

Я весь день так и провела у господина Гририха. И не потому, что для дела это было нужно. А просто так. Хорошо мне было с ними. Душевно.

Сначала мы с господином Гририхом думки мои обсудили, план составили и речь к завтрашнему собранию подготовили. А как Вилина из мастерской вернулась, силком меня из кабинета председателя вытащила, выговаривая супругу, что совсем замордовал бедную девочку. А тот соглашался и сокрушенно качал головой, оправдываясь, что он не нарочно. И участливо спрашивал, как я себя чувствую. От такой заботы щипало в носу и садился голос.

— Малла, — Вилина усадила меня на стульчик на своей идеально чистой кухонке, — ты какие пирожки больше любишь?

— С картошкой, — вырвалось у меня нечаянно. Как-то расслабилась я, совсем забыла, что мир другой.

— Не знаю я про такую приправу, — искренне огорчилась Вилина, — это в Хадоа у вас такая?

— Да, — вздохнула, — в Хадоа… но я ее здесь посадила… через год-другой и у нас такая будет.

— Ну, вот и отлично, — Вилина энергично месила тесто, — значит через год-другой настряпаем пирожков с кар-тошкой твоей.

— М…м-м-м, как вкусно пахнет, — на кухню вошел господин Орбрен и показательно потянул носом. Вот уж кого-кого. А его мне видеть совсем не хотелось.

— Вон! — тихо приказала ему госпожа Вилина, не поворачивая головы, — вон из моей кухни! Пока не исправишь то, что натворил, лучше не на глаза не попадайся. Ты меня разочаровал, Орбрен. Никогда не думала, что ты такой трус.