Вячеслав Тихонов
(Тот, который остался!) - Захарчук Михаил - Страница 14

— Ваш недавний юбилей (семидесятилетие. — М. З.) был отмечен в стране очень широко. Сами вы как к нему отнеслись?

— Нормально. Хотя, если честно, то каждый раз в таких случаях думаю, зажмурюсь и по-над заборами проскочу. Никто не вспомнит, сколько мне лет. Тем более что я со своим паспортом слегка напутала, когда однажды за мной ухлестывал слишком уж молодой, на восемнадцать лет меня моложе парень (актер Юрий Каморный. — М. З.). Но ваш брат, журналист, обязательно обо всем разузнает и раструбит. Трагедии, во всяком случае, я в своих датах не вижу. Ну, не молода, что ж.

Только, ежели серьезно, то меня в последнее время нередко посещает мысль: а стоит ли сниматься дальше? Надо ли выносить под увеличительную линзу экрана увядание, даже умом понимая, что в нем есть своя прелесть, правда, не всем доступная?

Эту проблему для себя я еще окончательно не разрешила. Скорее всего, если случится настоящая роль, которая душу мою, мысли мои всколыхнет, — пойду под юпитеры. Все же большая и лучшая часть моей жизни прошла в кино. А может, и режиссер найдется, который позовет телеграммой, как когда-то Георгий Рошаль: «Срочно высылайте Мордюкову. Волга перекрыта. Полк ждет». Ей-богу, не знаю.

— На вашем счету более полусотни фильмов. Каким из них вы не то чтобы гордитесь, но всегда вспоминаете о нем с удовольствием?

— Вне всяких сомнений, это — «Они сражались за Родину». Я ведь поначалу не соглашалась там сниматься. Думалось, да ну их, поприезжают туда все семьями, а я буду среди них одна неприкаянно болтаться. Все это я Шукшину вывезла как на лопате. Его же Бондарчук специально подсылал ко мне, чтобы меня уболтать.

И вот Вася звонит из Вешенской:

«Приезжай на роль Натальи Степановны! Ты здесь нужна всем, а мне — особенно!»

Но я все отнекиваюсь, ужом уворачиваюсь, а Вася в трубку кричит:

«Приезжай! Ничего такого, о чем ты мне говорила, не будет и в помине».

Признаться, не очень-то я поняла, чего не будет, но поехала, раз такие люди столь настойчиво приглашают. Приезжаю, а всех жен как корова языком слизала. И ни одного артистического отпрыска на съемочной площадке.

Бондарчук даже обручальное кольцо снял, чтоб ничто не напоминало о моем постоянном семейном банкротстве! Только глаза его горящие до сих пор передо мной. Все же мастер Сергей Федорович великий был, что бы про него ни говорили и ни писали. Он перед нами с Василием Макаровичем тогда сложнейшую профессиональную задачу поставил: на ста пятидесяти метрах пленки, непрерывно, сыграть ключевую сцену.

Даже партнер мой, куда опытнее меня, и тот считал, что снять одним включением такой отрезок невозможно. Киноактер способен органично вытянуть пятьдесят, от силы шестьдесят метров. Дальше идет голая механика.

А у нас тогда так славно получилось! Действительно, какое-то состояние творческой эйфории я тогда пережила. Четыре раза мне посчастливилось сниматься с Шукшиным, но именно в этом последнем фильме произошло чудо. Мы так слаженно играли, что это было как в пинг-понге: он мне — я ему. Мы так близки духовно были в тот момент, нам было так горячо в том магическом кольце, в которое мы попали, что не заметили, как сыграли одним дублем, на одном дыхании.

А через несколько дней Васи не стало. Сгорел, как на костре. А все из-за проклятой водки, которой он пытался усмирить свои эмоции. Вася — это мой вечный свет.

В картотеке международной Крымской обсерватории под номером 4022 значится планета «Нонна Мордюкова, киноактриса, народная артистка СССР». Но когда общаешься с ней, такой простой и земной, то в воображении твоем никак не соединяются столь космически разновеликие вещи: звезда и эта личность.

Тем более что по собственному скромному опыту знаешь: Нонне Викторовне всегда можно поплакаться в жилетку, попросить ее о помощи. Она не откажет. Убогие старушки, пританцовывающие вокруг ее героини в «Женитьбе Бальзаминова», навечно оказались правы: «Добрая, добрая!»

«Горе мне с тобою, без тебя — беда»

Есть такая песня на слова Михаила Пляцковского:

Сдается мне, что эти незамысловатые песенные слова удивительно точно отражают те сложнейшие взаимоотношения, которые годами, десятилетиями наблюдались между Тихоновым и его первой супругой Мордюковой.

Елена Санаева вспоминает:

«Через стенку больницы в Кунцево, где лежал Ролан, находился Вячеслав Тихонов. И однажды Слава услышал наш с Роланом разговор. На мой взгляд, ничего такого особенного в том разговоре не было. Ну проведала жена мужа. О чем-то рассказала она, что-то — он ей.

Но потом Ролан мне сообщил, как Славу удивило наше семейное общение:

«Надо же, как ты говоришь с Ленкой. Может быть, если бы я раньше знал такие слова, мог их так говорить, то Нонна не ушла бы от меня».

Это правда. Нонна такая была — широкая, вольная певунья. Любила застолья. У нее родни было много, она без конца приезжала-уезжала. А он другой был совершенно. Замкнутый, в себя обращенный».

А сама Нонна Викторовна однажды призналась сестре:

«Я, честно говоря, не пойму, почему мы разошлись. Как-то ничего друг другу плохого не сделали. Но мы были не равны нести эту тяжелую жизнь. Он считает, что предала я. Но я-то знаю, кто предал. У меня такая тоска по Тихонову. Он ведь был у меня первым. Как бы мне хотелось, чтобы он был рядом. Сейчас я бы осталась с ним на всю жизнь. Но, увы».

Мордюкова на самом деле была доброй женщиной. Ну, отходчивой-то — это точно. Временами от нее исходила удивительно славная, какая-то бодрящая аура. Может быть, не все ее чувствовали, но она была.

Однако и непредсказуемость, алогичность поступков тоже всегда присутствовали у этой актрисы. Не хочу, что называется, тянуть одеяло на себя, но случай, о котором расскажу, чрезвычайно примечателен для Мордюковой. Однажды Нонна Викторовна в очередной раз поссорилась с коллегой Риммой Васильевной Марковой. Отношения между этими двумя большими актрисами складывались удивительно похожими на те знаменитые ролики, о которых здесь уже упоминалось.

Помните, одна шпалоукладчица (Мордюкова) говорит подруге (Марковой):

«Дура ты. И муж у тебя дурак, хоть и помер. И шурин — дурак. И коза у тебя — дура!»

Та отвечает:

«Ведьмой ты совсем стала».

«Прямо ненавижу тебя. Убила бы!»

А спустя минуту обе пожилые женщины сидят мирно на рельсе, и героиня Мордюковой запевает:

«Поехал казак на чужбину далеко…»

На самом деле подруги часто ругались, а поссорившись, тосковали друг по дружке. Сама их дружба началась со скандала. Когда планировались съемки фильма «Бабье царство», Мордюкова даже не сомневалась в том, что роль в картине достанется ей. Однако режиссер Салтыков решил попробовать Римму Маркову, которую шутники прозвали тираннозавром с косой, и утвердил ее. Узнав об этом, Мордюкова пришла в ярость, наговорила Марковой всяких нехороших слов. Та в долгу не осталась.