Файролл. Квадратура круга. Том 3 - Васильев Андрей - Страница 1

Андрей Васильев

Файролл. Квадратура круга. Том 3

Глава первая

в которой герой узнает кое-что неприятное

– Я не согласна!

Следом за этими словами по кабинету словно пронесся вихрь. Именно так Шелестова выразила то самое несогласие, о котором вела речь. Она обежала мою крохотную комнатушку по кругу, попутно прихватив конфету, лежавшую на столе, после уселась на стул и уставилась на меня.

– Судя по всему, сейчас требуется спросить, с чем именно ты не согласна? – предположил я.

– Требуется, – подтвердила Елена, развернула шоколадную конфету «Озеро Рица», которую, печально сопя от осознания добровольного прощания с едой, мне с утра вручила Таша. – Еще как!

– Ну, излагай, – обреченно разрешил я, складывая седьмой по счету бумажный самолетик. – Выслушаю.

– Я не ко времени? – вдруг спросила Шелестова. – Что-то вид у вас, дорогой лидер, какой-то невеселый. Есть проблемы?

– А у кого их нет? – усмехнулся я. – Разве что только у Ксюши. Вот она счастливый человек, поскольку обрела радость в труде и горюшка теперь не знает. Живой пример душевной гармонии.

– Вот тут и поверишь в интуицию как в явление, – непонятно усмехнувшись, понизила голос Елена, причем из него напрочь пропали игривые нотки. – Нет, патрон, она пример кое-чего другого, и как раз на эту тему я хочу с вами пообщаться.

– Сейчас стало непонятно, – признался я, насторожившись.

– Как раз все очень просто и прозрачно. Ладно, не стану ходить вокруг да около, не люблю подобным заниматься. Пока вы где-то там, в высших сферах, болтаетесь, у нас тут начало сменой курса попахивать, не сказать – переворотом. И это дело рук именно вышеуказанного примера.

– Шелестова, с каких это пор ты стала на собратьев по перу подстукивать? – изумился я, на этот раз вполне искренне. – Ты же из правильных вроде всегда была и добросовестно следовала правилу трех журналистских «не» – не настучи на ближнего своего, не уходи, пока бутылка не опустела, не бери последнюю сигарету, ибо западло. И вдруг – на тебе!

– Сидел бы кто другой в вашем кресле – кинула бы в него туфлей, – без тени юмора сообщила мне девушка. – Вам простительно.

– Из соображений личных симпатий или по причине невысокой оценки моих умственных данных? – уточнил я.

Нет, правда было интересно, что она на это скажет.

– Воздержусь от ответа, – отмахнулась Шелестова. – Но вообще-то я не шучу. Относительно смены курса, имеется в виду. Реально начинает это подбешивать. Раньше все было по-честному, как полагается в местах вроде нашей редакции. Живем как одна семья, радости делим поровну, пинки от руководства тоже, ссоримся, миримся и имеем в активе всех, кого полагается.

– Последнее не понял, – сообщил ей я, доставая сигареты. – Уточни, будь добра. Ты сейчас в смысле секса или о чем другом речь ведешь? Вы что, пока меня нет, оргии тут устраиваете? Если да, так могли бы и позвать! Согласен, я уже не юн и даже плавно начал седеть, причем снизу, но это не значит, что меня стоит списывать в архив.

– Ох, какие пошлые у вас мечты, прямо сердце радуется. Не о том речь, компадре, – устроилась поудобнее Шелестова и начала загибать пальцы на правой руке. – Кто есть кто в большой семье? Властная мамаша, сующая нос во все дырки, отец, которого все слушают, но никто не слушается, три сына, градуированные по степени ума, причем в нашем случае один из них неопределенного пола и весь в прыщах, дочка умница-красавица – один экземпляр, дочка просто умница, но без дополнительных опций – тоже один экземпляр и, наконец, брат отца семейства, живущий на чердаке, странноватый, но добрый, который добавляет нотку хаоса в происходящее. Еще должен быть урод, без которого семья не семья, но вы его уже выгнали из дома.

– Кое-кого не досчитался, – заметил я. – А как же…

– Вот так же. – Шелестова закинула ногу на ногу. – Ксюша в этой схеме фигурирует как родственница из Ростова, которая приехала вдруг на пару дней, но осталась надолго. Эта гостья вела себя тихо-тихо, а потом в какой-то момент вдруг выяснилось, что именно она в доме распоряжается всем. Никто и не заметил, как ключи от всех погребов оказались в ее кармане.

– Интересные аналогии. – Я склонил голову к плечу. – А теперь немного конкретики.

– Вы в курсе, что теперь все статьи и заметки, написанные нами, не имеют шанса попасть к вам на стол без высочайшего соизволения госпожи Ксюши? И все, что ей не по душе, отправляется в корзину. Но не это главное. Речь идет о материалах Таши, которые, скажем прямо, очень хороши. Шесть ее заметок в новом номере. Шесть. Но только две записаны на нее, четыре других были незначительно изменены, и под ними стоит фамилия другого автора. И вот это уже перебор.

– А другой автор – это ведь не Ксюша? – предположил я.

– Нет, это не она, – подтвердила Шелестова. – Это Виктория Евгеньевна, с разрешения которой Ксюша забрала себе такую власть, и которая настоятельно рекомендовала нам всем помалкивать на этот счет. И проделывается подобное не в первый раз. Причем с нашей прожорливой малышкой данные действия никто не согласовывает, пользуясь тем, что она немного не от мира сего.

– О как. – Мне стало мерзко, поскольку подобные штуки я никогда не любил. Да, подобное случалось сплошь и рядом, это не секрет, но, как правило, делалось хоть сколько-то взаимообразно. Да, твой материал увели, но ты за это что-то получил. Рекомендацию, повышение, деньги, наконец. Но вот так – это уже свинство. И при этом мне ясно, отчего все молчат столько времени. Устроить скандал – дело несложное, но он по тебе самому и вдарить может, все же знают, кем мне Вика приходится. Я принимаю ее сторону, скандалист вылетает с работы, а тут оклад хороший, график удобный и чрезмерно не трудят. Вот они и молчали все это время, пока, как видно, совсем клапан не пережало. – А ответь мне, милое дитя, сколько твоих материалов в номере?

– Это так важно? – мило улыбнулась девушка.

– Хотелось бы знать, – кивнул я. – Но ладно, изменю вопрос: сколько твоих заметок отправилось в корзину?

– Все, что я подготовила за неделю, – усмехнулась Елена. – В новом номере нет ни одного моего материала. Но я по этому поводу не убиваюсь совершенно, лучше корзина, чем чужое имя под своим текстом.

– Ну, тут согласен, – покивал я. – Давно тебя сливают таким образом?

– По-черному – недели три, – охотно ответила Шелестова. – Причем если бы эта инициатива исходила непосредственно от Виктории Евгеньевны, я бы хоть как-то могла это понять, но тут… А когда я попыталась с Ксюшей поговорить, прояснить ситуацию, мне было рекомендовано не тратить служебное время и лучше работать над текстами, поскольку те неудобоваримы. Причем настоятельно так рекомендовано, правильным таким тоном. Жутко хотелось ее стукнуть. Юмор в данной ситуации не поможет, она на этот счет стерильна, а вот кулак… Но удержалась и решила, что подобные конфликты надо решать по-другому.

– Удивила. – Я почесал нос. – И тем, что в драку не полезла, и вот таким подходом к вопросу. Очень уж на тебя не похоже.

– Есть у меня в запасе Очень Хитрый План мести, на тот случай, если я в вас ошиблась. Время было его подготовить. – Елена нахмурилась. – Патрон, подобные штуки – это очень грязно. Всякое понять можно, но это… Да и вообще, у нас тут все маленько прогнивать начало. Все не слепые, видят, что происходит. Все, кроме вас. И всех это беспокоит.

– И Вика?

– Она смотрит только на то, что ей показывают. Ну и потом, она же в плюсе, так что все здорово. Самой писать ничего не надо, за нее работает Ксюша, а после ставит под отличными статьями, якобы ею же написанными, фамилию Травникова, делая ту самым плодотворным автором издания. Ведущим автором. Знает, стерва, что Таша в разборки не полезет, как и все остальные. Так чего ради замечать очевидное? – фыркнула Шелестова. – Остаюсь я. Но что стоит мое слово против ночной кукушки? К тому же вчера меня вежливо предупредили, что если буду много говорить, то очень скоро вылечу за борт, как самый бесполезный сотрудник редакции. Три номера – и ни одного моего материала в них. Это профнепригодность. Замечу: это не Виктория сказала, а все та же Покровская. Голос, блин, Саурона!