Квартеронка - Рид Томас Майн - Страница 99

Мы вошли в зал. Так вот он, знаменитый фараон! В дальнем конце зала стоял стол, за которым и шла игра. Но ни карт, ни банкомёта не было видно: двойное кольцо сидящих и стоящих игроков окружало стол, скрывая его от нас. Были здесь и женщины, они тоже сидели или стояли, весёлые и красивые женщины, разряженные по последней моде, однако некоторая развязность в манерах обличала в них особ лёгкого поведения.

Д'Отвиль угадал: игра была в самом разгаре. Вид и позы игроков, мелькание рук, раскладывающих ставки, стук костяных фишек, звон долларов говорили о том, что здесь времени не теряют.

Подвешенная над столом огромная люстра бросала яркий свет на зелёное сукно и на лица игроков.

В середине зала стоял большой стол, уставленный разнообразными закусками. Тут были холодная индейка, ветчина, язык, салат из цыплят, омары, вина в хрустальных графинах, коньяк, ликёры. Часть тарелок и рюмок уже побывала в употреблении, другие стояли нетронутыми, в ожидании желающих закусить. По существу, это был бесплатный ужин, которым потчуют всех посетителей. Таков обычай американских игорных домов.

Однако это обильное угощение не привлекало ни меня, ни моего спутника. Мы прошли прямо к столу, где играли в фараон.

Подойдя поближе, мы заглянули через плечи игроков. Что за наваждение! Чорли и Хэтчер!

Да, оба шулера сидели рядышком за зелёным столом и не в качестве простых игроков, а в роли банкомёта и крупье! Чорли держал в руках коробочку с картами, Хэтчер сидел справа от него, и перед ним лежала на столе груда фишек, долларов и банкнот. Обведя взглядом игроков, мы обнаружили также и торговца свининой. Всё в той же просторной куртке и широкополой белой шляпе, он сидел как ни в чём не бывало, будто в глаза никогда не видел банкомёта и крупье, и лихо понтировал, по обыкновению пересыпая свою речь простонародными словечками.

Мы с моим спутником изумлённо переглянулись.

Но изумляться было, собственно, нечему. Чтобы держать банк в фараоне, не требуется патента; вполне достаточно зажечь люстру над столом, расстелить зелёное сукно и начать метать. Шулеры чувствовали себя здесь, как рыба в воде. Поездка по реке была для них чем-то вроде летней увеселительной прогулки, но в Новом Орлеане начинался сезон, и они поспешили вернуться, поэтому не было ничего удивительного, что мы встретили их здесь.

Однако в первую минуту мы с д'Отвилем оцепенели. Я уже хотел предложить своему спутнику покинуть зал, но тут меня заметил торговец свининой.

— Э, да это незнакомец с парохода! — воскликнул он, изобразив на своём лице удивление. — И вы тут?

— Как видите, — отвечал я небрежно.

— Ну и ну! Вы тогда как сквозь землю провалились. Куда вы пропали? — осведомился он с грубой фамильярностью и так громко, что все обернулись в нашу сторону.

— Куда пропал? — отозвался я, стараясь сохранить спокойствие, хотя меня возмутил его наглый тон.

— Ну да! Это самое я и хотел узнать.

— Очень бы хотели? — спросил я.

— Да нет… не так чтоб очень.

— Рад за вас, — отвечал я. — Потому что я не намерен вам об этом докладывать.

Я с удовольствием убедился, что взрыв общего хохота, которым была встречена моя неожиданная реплика, поубавил спеси наглецу.

— Не понимаю, чего вы ершитесь! — сказал он полупримирительным-полураздраженным тоном. — Я вовсе не к тому веду, чтобы вас обидеть, но вы тогда как в воду канули… Впрочем, это меня не касается. Думаете попытать счастья в фараон?

— А почему бы и нет?

— Игра как будто неплохая. Я сам сегодня первый раз сел. Тут, как в «чёт и нечет», всё зависит от удачи. Пока что мне везёт. — С этими словами он повернулся к столу и стал раскладывать ставки.

Банкомёт начал новую сдачу, и игроки, которых на время отвлёк наш разговор, опять обратились к тому, что представляло для них главный интерес, — к кучкам денег, лежащих на картах.

И Чорли и Хэтчер тоже, конечно, узнали меня, но ограничились дружеским кивком головы и взглядом, который весьма красноречиво говорил:

«Так, значит, он здесь! Великолепно! Этот-то отсюда не уйдёт, не попытавшись отыграть своих ста долларов. Как пить дать, поставит!»

Если и в самом деле эта мысль пришла им в голову, то они были не так уж далеки от истины. Ибо я в это время думал:

«Можно, в конце концов, попытать счастья и здесь. Фараон есть фараон, кого ни посади в банкомёты. Когда карты мечут из такой вот коробочки, плутовать немыслимо. Да и сама игра не позволяет жульничать. Один проигрывает банку, а другой выигрывает у него, так что банкомёту нет расчёта передёргивать, будь даже у него такая возможность. В самом деле, почему бы мне не сыграть против господ Чорли и Хэтчера, тем более что выиграть мне будет вдвойне приятно: я поквитаюсь с ними за свой прежний проигрыш. Сяду играть!»

— Что вы на это скажете, сударь?

С некоторыми из этих соображений и с последним вопросом я обратился вполголоса к молодому креолу.

Д'Отвиль согласился со мной и посоветовал остаться. Он тоже держался того мнения, что я могу с одинаковым успехом рискнуть и здесь.

Итак, я вынул из кошелька золотой и поставил его на туза.

Ни банкомёт, ни крупье даже бровью не повели, даже мельком не взглянули на мою ставку. Жалкая монета в пять долларов, конечно, не могла произвести впечатления на этих бывалых игроков, через чьи руки проходили десятки, сотни и даже тысячи долларов.

Чорли метал с тем непроницаемо-хладнокровным видом, который отличает всех людей его профессии.

— Выиграл туз! — воскликнул чей-то голос, когда вышло два туза подряд.

— Угодно получить фишками? — осведомился крупье.

Я сказал, что фишками, и крупье положил на мой золотой красный костяной кружочек с цифрой пять посередине. Все десять долларов я решил оставить на тузе.

Банкомёт продолжал метать, и вскоре опять вышли два туза, и я получил ещё две красные фишки.

Я и тут не взял своего выигрыша, так что у меня на карте набралось уже двадцать долларов. Ведь я пришёл сюда не развлекаться. У меня была совсем иная цель, и я не собирался попусту тратить время. Если фортуна пожелает быть ко мне благосклонной, почему бы ей сразу же не улыбнуться мне? И, кроме того, когда я думал о той, что была истинной ставкой в этой игре, я желал одного — положить конец неизвестности. К тому же мне претила грубая и распущенная компания, теснившаяся за игорным столом.