Пушинка в урагане (СИ) - Ежов Сергей - Страница 80

– Для чего задний подъёмник я понимаю. А для чего передний?

– Для тех же целей, Ваше императорское величество. Мы полагаем, что во время подготовки к массовым вылетам самолёты нужно как можно скорее поднять на верхнюю палубу. При производстве полётов её можно закрыть.

– Разумно. У меня есть несколько замечаний, господа, а вы сами решите, использовать эти мысли или нет.

– Внимательно слушаем, Ваше императорское величество.

– Я полагаю, что надстройку нужно сделать меньше и вывесить за борт, чтобы вся площадь палубы оказалась свободна. Это первое. Второе: на носу авианосца кажется уместным небольшой трамплин, скажем, градусов от двенадцати до пятнадцати. Я не вижу у вас стационарной катапульты для придания дополнительного ускорения самолёта. Обязательно спроектируйте и постройте её. Это третье. Четвертое: для облегчения посадки устройте тормозную систему. Например, поперёк палубы натянуть несколько рядов тросов, чтобы самолёт мог зацепиться за один из них специально для того сделанным крюком.

Хм… А ведь у меня неслабый авторитет среди технарей: вон инженеры достали блокноты и записывают мои откровения. Это приятно.

– И наконец, последнее: для опытов предлагаю вам взять крупный сухогруз их имеющихся в нашем флоте, или купить подходящий в Германии или Франции. Двигательную установку поменять на паровую турбину. Мне докладывали, что первая турбина уже построена и проходит всесторонние испытания. И не забудьте пригласить меня на испытания ваших кораблей.

– У нас имеются для этой цели превосходные пароходы английской постройки.

– Какие?

– «Саксония» «Германик» и «Британик». Первый был арендован английским флотом у компании «Кунард», а два других у компании «Уайт стар лайн». Отличные, быстроходные суда, очень крепкие.

– «Германик» и «Британик», судя по названию однотипные суда?

– Совершенно, верно, Ваше императорское величество.

– В таком случае, срезайте с одного из них все надстройки, выкидывайте паровую машину и оборудуйте авианосец. Если опыт удастся, по тому же типу переоборудуйте и второе судно.

– Согласен, это очень разумное решение.

– Да, чуть не забыл: из опытового бассейна сообщали, что у них большие успехи в применении носового бульба, может быть, вам пригодится эта новинка.

Морской министр с подопечными ушел, а я отправился на Балтийский завод, где в крытом доке строилась большая подводная лодка. Надо сказать, предприятие это отдавало совершеннейшим безумием, поскольку в качестве энергетической установки использовался звездообразный семицилиндровый авиационный двигатель воздушного охлаждения, одетый в водяную рубашку. Идея бредовая, но, я её поддержал, поскольку лодка задумывалась как чисто экспериментальная. На ней даже торпедный аппарат установили всего лишь один, чисто для проверки работоспособности системы. Строили лодку два друга-соперника Джевецкий и Александровский. Оба талантливы, оба блестяще образованы, оба прекрасные организаторы, и при этом, оба терпеть не могут друг друга. Но я-то знаю, как лечится подобная глупость: вызвал обоих инженеров-изобретателей, да и поставил задачу: русскому флоту требуется подводная лодка, и делать её будете совместно. Тот, кто будет уличён в манкировании обязанностями, будет в дальнейшем работать в полном подчинении второго. Но и тот, кто будет уличён в интригах, будет наказан так же. Делать нечего, скрипя зубами и кривя личики, инженеры взялись за работу, и тут выяснилось, что интересных задач по проектированию в этой лодке столько, что решать их не перерешать. Вот они и работают теперь вместе, и даже подружились.

И вот я в доке, с одного из балконов осматриваю корпус. Сигарообразное тело, сплющенное и раздвоенное в корме, чтобы вывести винты. Форму корпуса приняли по моей подсказке, и проверили в опытовом бассейне. Винты, кстати, регулируемого шага, тоже по моей подсказке. Самые большие проблемы возникли при проектировании электрической части лодки, но тут я ничем помочь не мог, поскольку в электрике не понимаю ничего. Приехали из Франции Яблочков и Лодыгин, предложили свои услуги. Услуги мы с благодарностью приняли, поручив разработку дистанционного управления насосами и дренажной системой, но на саму лодку стали пускать только их лично, без французских «друзей». Французский посол жаловался мне на дискриминацию, а я требовал от жандармов пропускать наших союзников везде. Вот только тупые жандармы вели «друзей» не к подводной лодке, а к новейшему строящемуся броненосцу, на что французы сильно кривились: на кой им это старьё? Возмущённые опять бежали ко мне, я опять посылал их к жандармам, а жандармы вели их осматривать новейший парусник. И так по кругу.

Конструкторское бюро под командованием генерала Паукера вовсю пилило дизель, а я не мог помочь им решительно ничем: с дизелями я никогда не имел дела. Кроме общей идеи я не дал им ничего. Но Герман Егорович уверял, что работа над дизелем приняла вполне определённые очертания, и не далее, чем через полгода, он представит мне первый действующий образец. Подождём.

К слову сказать, русское моторостроение начало приносить в казну весьма солидные деньги: мы ежемесячно отправляли за границу от семидесяти до ста девяноста авиационных двигателей разной мощности. Счёт мотоциклетных двигателей, продаваемых за рубеж ежемесячно, перевалил за тысячи. Теперь пошли автомобильные двигатели, и спрос на них растёт постоянно. Оно, конечно, правильнее было бы продавать готовые самолёты, автомобили и прочую мототехнику, но тут ничего не поделаешь: у нас лютый кадровый голод, причём именно на рабочих средней квалификации. Учим.

Но пока вырастет поросль квалифицированных кадров, мы несём колоссальные убытки, а тут ещё родимая интеллигенция с её тупым снобизмом.

Пробился ко мне на приём Константин Петрович Победоносцев, и, задыхаясь от восторга начал восхищаться отповедью, которую я дал либералам в лице мятежного графа Толстого. С ещё большим восторгом он стал рассказывать о благолепии русского народа, о святых традициях и о чём-то ещё. Горячо говорил и о том, что русскому мужику противопоказана грамота, что достаточно выучить двунадесять молитв и научить писать собственное имя.

– Константин Петрович, как же жить, не зная грамоты? Мужик в этом случае никогда не узнает о новейших способах обработки земли, из-за чего урожайность ничтожна, и мужики голодают.

– Пётр Николаевич, русские мужики никогда не знали грамоты и процветают без оной. А слухи о голоде в деревне я считаю нелепыми. Их распространяют лишь враги России.

– А, вот как?

Я пригласил его отобедать, и попросил Андрея подать дражайшему Константину Петровичу хлеб с лебедой, что я привёз из недавней поездки по Псковской губернии. Мне подали щи, а Победоносцеву кипячёной водицы с одинокой капустиной и кусочком морковки. Супчик был приправлен капелькой молока, а соли в супчике не было совсем. Разумеется, посуда была мейсенского фарфора, а серебряные столовые приборы подчёркивали содержимое. Ну и чёрный, липкий хлеб, с торчащими из него остями и семенами непонятно каких сорняков, пикантно смотрелся на изящной хлебнице.

– Что это, Ваше императорское величество? – с ужасом спросил выдающийся деятель русской культуры.

– Это обед, который может себе позволить простой мужик. Кушайте, Константин Петрович.

– Я… Я не буду такое есть, Ваше императорское величество.

– Отчего же, любезнейший Константин Петрович? Вы же выступаете за то, чтобы мужик питался тем же, вот сами и отведайте.

– Я никогда не говорил о том, что мужика нужно кормить помоями!

– Но Вы утверждали, что условия жизни мужика вполне достойны, и потому кушайте. – я добавил в голос железа.

Бледный Победоносцев взялся за хлеб и, морщась от отвращения, стал его есть, прихлёбывая суп, чтобы хоть как-то пропихнуть в глотку горьковатую массу.

– Андрей Ефимович, принесите сюда весь каравай, и не отпускайте драгоценнейшего Константина Петровича, пока он не скушает его весь, до крошки.