Остров Серых Волков (ЛП) - Нейткотт Трейси - Страница 47

Эллиот выпрямляется.

— А когда ты это сделал…

— Я нашел его, когда ты пожирал лицо Руби.

Я опускаю голову на руки.

Эллиот хлопает Чарли по затылку.

— Нет, а когда ты это вырезал?

Чарли прислоняется головой к сталагмиту.

— В ночь после мины-ловушки. Я просто… я хотел остаться здесь, так или иначе.

— Бессмысленно… ты не умрешь, — говорит Эллиот. — Но теперь, по крайней мере, мы знаем, куда идти. Западный выход ведет в заминированный туннель, заполненный водой. Северо-восточный выход ведет в заполненную газом пещеру. Мы только что пришли с северо-запада, так что это юг.

Я знаю, что это правильный выбор. Дело не только в том, что этот путь наименее вероятен для того, чтобы убить нас. Я все еще подозреваю, что карта приведет нас к Звездным Камням. И это именно то направление, в котором мы движемся.

Дорога на юг занимает около часа, пока извилистая сеть туннелей не превращается в большую пещеру. Сквозь трещину в потолке ночь рисует лунный свет на земле.

Мы осматриваем пещеру, прежде чем войти внутрь. Никаких сталактитов и сталагмитов. Вся пещера пуста, если не считать горстки камней.

— Даже шепота не слышно, — говорит Анна.

— А что она… — Гейб зевает. — Что, Эллиот, значит то, что она сказала?

— Остров говорит, что мы можем вернуться в постель, — смеется Эллиот. Мы опускаемся на землю, слишком уставшие, чтобы выгружать наши рюкзаки. Слишком уж он беспокоился о новой лавине камней.

— Это напоминает мне о Звездных Камнях, — говорит Энн. Она вытягивает руки рядом с собой. — От них такое же ощущение покалывания на коже.

— Это не дает моей руке двигаться, — говорит Гейб. — Я думаю, это магия.

Для меня это жужжание энергии, которая гонит кровь вверх по руке и обратно. Это точно так же, как воздух среди Звездных Камней, немного толще, чем он должен быть. Я ахаю.

— Мы уже там. Мы все еще среди Звездных Камней.

Я направляю свой фонарик на каждый из монолитов, разбросанных по пещере в не столь уж случайном порядке. Они формируются из земли и простреливаются сквозь потолок, одиночные каменные плиты. Эллиот щурится на потолок, где сквозь камень пробивается свет луны.

— Змея, — говорит Гейб, разражаясь приступом хихиканья. — Это лассо из веревочной змеи, как у Индианы Джонса.

— Чувак, в этом нет никакого смысла. А Индиана Джонс ненавидел змей. — Чарли пинает Гейба ногой. — Возвращайся в постель.

— Он прав, — еле слышно произносит Эллиот, снимая кольцо с губы. Уголок рта уже начал распухать. — Это та веревка, которую я оставил висеть в щели. Так что мы действительно находимся под Звездными Камнями. Вот почему изрезанный квадрат привел нас сюда.

— Мне кажется, — говорю я, — что эта охота за сокровищами была бы намного проще, если бы карта вела нас прямо на юг.

— Разумеется, — соглашатся Эллиот. — Но прямой дороги, наверное, нет. К тому же, что это будет за охота за сокровищами, если они дадут нам все ответы? Охота забавна только потому, что она запутанная.

— И еще из-за сокровищ, — говорит Чарли.

Сокровище.

Я закрываю глаза, потому что это похоже на мгновение. Как одно из тех жизненных событий, которые приходят с ярлыком для тех, кто рассказывает нашу историю, когда нас нет. В которой они находят сокровище, сказал бы этот человек.

— «Ищи тех шестерых тогда,

Здоровых, крепких, верных, — мой голос низкий и хриплый от грязи. — Они веками ждут тебя,

Ждут, что придёшь сквозь тернии.»

— Скажи правду, чтобы получить угощение, лечащий врач, деревья… договоры? — Гейб смеется. — Ты такая красивая, Анна. — Он тянется к ее волосам, но промахивается. Это вызывает у него глубокий, сотрясающий стены животный смех.

— Гейб. — Эллиот опускается перед ним на колени. — Гейб, посмотри на меня.

Гейб поднимает голову, и от его носа к подбородку тянется кровавая полоска.

— Мне нравится смотреть на нее. — Он моргает от фонарика Эллиота. — Неееет. Я вовсе не был таким уж жутким, Анна. Это было совсем не то, чем я был.

— Ты помнишь, как ударился головой во время обвала? — Руки Эллиота скользят по голове Гейба. — Проклятие.

Эллиот срывает с себя рубашку и прижимает ее к затылку Гейба.

— Гейб? Эй, Гейб, давай не будем спать.

— Желтый, — говорит Гейб. — Желтый, и они так сказали.

Глаза Гейба закрываются, но тут же распахиваются, чтобы он успел отодвинуться от Эллиота и его вырвало.

— Только не на Анну.

— Спасибо тебе, Гейб. А теперь сядь и поговори со мной. — Руки Энн хватают Гейба за лицо и легонько шлепают его. — Эй, просыпайся.

— О, привет. — Он ухмыляется. — Я надеялся, что это ты.

Гейб отмахивается от Анны. Он вскакивает на ноги, его левая рука висит на боку, как пришитый придаток.

— Мне пора, — говорит он, вытирая окровавленный нос. -

Сделай так, чтобы Анна отвернулась? Не смотри на меня, Анна.

Его стошнило.

— Сядь, — говорит Эллиот, поднимаясь с колен. Он тянется к футболке Гейба, но промахивается.

— Никому нет дела до твоей блевотины, Гейб. Просто сядь.

Ноги Гейба дрожат, когда он возвращается к нам. Его глаза — это щелочки, если они вообще открыты. А потом они становятся открытыми, широкими и ясными.

— Я никогда не говорил тебе, Анна, — говорит он с запинкой в голосе.

Он моргает. Снова.

Гейб делает шаг вперед, и время замирает. Вот так я живу три жизни: колени прижаты к каменистой земле, рот полон крика, который я никак не могу издать. Я смотрю, как земля под ногами Эллиота медленно разрушается. Я смотрю, как волосы Анны становятся такими длинными, что начинают змеиться по пещере, мимо водопада и прочь с острова. Я наблюдаю, как ногти Чарли царапают его браслет на протяжении десятилетий и столетий. Все это время Гейб висит над землей, как призрак, глаза закатились, а нос заливает камень красным.

Гейбу Нешу требуется целая вечность и совсем немного времени, чтобы упасть на землю.

ГЛАВА 41: КУПЕР

Я не был в комнате Бишопа с тех пор, как небо перестало плакать. Здесь пахнет затхлостью и одиночеством.

Рюкзак стоит на краю шкафа.

Красный, как от боли.

Красный, как боль.

Красный, как кровь.

Бишоп сказал бы, что это красный цвет с потенциалом. Как красное небо ночью. Матросский восторг.

Я беру его в руки. Он не очень большой, но очень тяжелый.

Распаковываю его. Заглядываю внутрь.

Святые угодники.

Я бросаю рюкзак на кровать. Тяжелые монеты подпрыгивают на матрасе.

Камни собираются в складках одеяла. Бриллианты. Рубины. Изумруды. И синие камни тоже.

Есть еще несколько артефактов из коллекции Бишопа, смешанных с монетами и драгоценными камнями. Маленькая бронзовая статуэтка. Деревянный топор. Агатовая Камея.

Я недолго изучаю это сокровище. В любом случае, это не мое.

Когда оно снова оказывается в сумке, я выхожу из комнаты Бишопа. Закрываю за собой дверь. Я думаю, что она еще долго будет закрыта.

Раздается звонок в дверь, и я прячу рюкзак в шкаф в прихожей. Я бегу вниз по лестнице. Скольжу по гладкому мраморному фойе.

Шериф Марч, кажется, удивился, увидев меня. Как будто в промежутке между выходом из машины и звонком в колокольчик он забыл, что Бишоп ушел.

— Как поживаешь, Куп?

— Бывало и получше.

Он вздрагивает.

— Послушай, мне очень не хочется так поступать с тобой. Я бы не стал этого делать, если бы не было необходимости.

— Вы же шериф. Вам не нужно делать ничего, чего бы вы не хотели.

— Однажды уже пробовал. Они только что прислали другого шерифа, чтобы заставить меня следить за всеми остальными. Нет, я должен это сделать.

— Что бы это ни было, просто покончите с этим.

— Мы были очень снисходительны, позволив тебе остаться здесь после смерти Бишопа. Но прошло уже четыре дня, и теперь тебе пора уходить. — Он чешет шею.

— Это не твой дом.

— Я уйду через несколько дней.

— Послушай, Куп, мне очень не хочется этого делать. Я действительно так думаю. Но мне нужно, чтобы ты ушел сегодня. — Он смотрит на море, а не на меня. Грохот волн о скалы сегодня очень громкий. — Теперь это заведение принадлежит Уайлдвеллу, и капитан Тирволл очень переживает из-за возможной кражи и вандализма, особенно после исчезновения мистера Роллинса.