Остров Серых Волков (ЛП) - Нейткотт Трейси - Страница 13

— Она заставила меня пообещать ей. Пожалуйста, не заставляйте меня нарушить обещание.

— Это грязный приём, детка.

Мама смотрит на отца, высоко подняв брови. Он кивает, будто она говорит вслух, и мне вспоминается тихий разговор Эллиота и Гейба на днях. Множество разговоров с Сэйди. Это происходит, когда жизни двух людей связаны столь долгий срок. Их мышление становится настолько схожим, что им не нужно говорить, чтобы сказать то, что имеется в виду.

— Я доверяю тебе, — говорит мама, — поэтому вперёд. Веселись и заводи новых друзей… делай то, что обычно делала бы с Сэйди. Или даже то, что ты бы не сделала, если бы Сэйди была здесь.

— Безопасные, законные и нравственные вещи, — говорит отец с усмешкой, медленно ползущей по его лицу. Без неё он выглядит старым и потрёпанным. — И, что бы ты ни делала, не упади в эту яму!

ГЛАВА 10: РУБИ

Спустя неделю родители отвозят меня в город. Мы опускаем стёкла на окнах, запуская в машину запах лета — мульчи коры, свежескошенной травы и лаванды, окрашивающей холмы в пурпурный цвет. Мама включает радио, и «Violent Femmes» поют о волдырях под солнцем. Её плечи покачиваются, папа качает головой, но кожа около его глаз в морщинках.

Именно в такие моменты, когда всё кажется по-абсурдному идеальным, я больше всего скучаю по Сэйди. Сейчас бы она улыбалась, преисполнившись предвкушением приключения. Она бы отклонила голову назад, высунула руку в окно и раскрыла бы ладонь, чтобы почувствовать воздух между пальцами.

Жаль, что я та сестра, которая должна жить.

Через пробку мы пробираемся вниз по Главной улице мимо магазинчиков, раскрашенных во все цвета пастели. Отец паркуется перед магазином Купера, коттеджа с голубой черепицей, покрытого радугой из старых поплавков.

— Не забудь позвонить домой, — говорит он, обнимая меня. — Не ходи никуда по ночам — это опасно. И всегда действуйте сообща, хорошо?

— Со мной всё будет хорошо, пап.

Он прижимает меня к себе в последний раз, затем надевает рюкзак мне на плечи. Он держит за ремешки и говорит:

— Она будет гордиться.

Я киваю, затем смотрю на мамин развевающийся хвостик около магазина Купера. Гейб стоит, прислонившись к зданию, небрежно засунув руки в шорты лососевого цвета. Он выглядит так, будто бы должен держать старомодную теннисную ракетку, которой никто не использует, если только они не носят Ральфа Лорена и не снимаются в рекламе. Рядом с ним стоит Эллиот, который выглядит как парень, который избил модель Ральфа Лорена.

Мама дожидается, пока мы не окажемся на расстоянии двух футов от парней, чтобы начать обсуждать моё нижнее бельё.

— Они лёгкие, — говорит она, запихивая ещё пять пар в сетчатый карман сбоку моего рюкзака. Это один из тех больших рюкзаков, которые носят люди, путешествующие по Европе и находящиеся в местах, где вместо колокольчиков одни клопы. Хотя я и заполнила его до почти что битком — я отвечаю за туалетные принадлежности и одну из тех лёгких палаток, которые дал Чарли, — я уверена, что внутри найдётся место, где можно спрятать мои трусы с принтом под зебру.

Она одаривает мальчиков своей улыбкой шириной в милю и качает головой.

— Нет ничего хуже грязных трусиков.

Моё лицо начинает гореть.

— Боже мой.

Гейб кладёт руку мне на плечо.

— Итак, ярко-розовые зебры…

— Комодские вараны, — говорит Эллиот. В ответ на наши пустые взгляды он торопливо отвечает: — Учёные полагали, что бактерии из их пасти убивали жертву, но на самом деле ядовиты они. Ну, это и ещё их острые зубы, которые оторвут кусок твоей плоти. Но яд заставляет ускоряется кровотечение. Это намного хуже, чем грязное бельё.

— Слушать твои лекции хуже, чем грязное бельё, — Гейб толкает Эллиота в сторону магазина Купера. — Я собираюсь купить любовь Руби при помощи сахара.

Эллиот пихает Гейба в живот, а затем машет моей маме.

— Он мне нравится, — говорит мама.

— У него есть пирсинг. И тату.

Она затягивает мне хвост. Целует в лоб.

— Это хорошо для тебя.

Я покидаю её, белая блузка вздымается на ветру, я иду по покрытому ракушками пути, ведущему к частной пристани. Скопление качающихся лодок с голыми мачтами с края дока.

Капитан Тирволл, старый просоленный моряк с потёртой кожей и волосами, серыми, как океан во время шторма, сидит у кормы своей лодки и держит во рту трубку, которую он никогда не зажигает. Синяя шляпа капитана лежит поверх кулера на пристани, но он подносит руку ко лбу, чтобы затенить глаза, наблюдая, как я приближаюсь к Золотому Жуку. Он похож на ожившую игрушечную лодку: блестящее белое дно, палуба из тикового дерева и отполированная отделка из дуба.

— Сделайте что-нибудь с этой индейской девчонкой, — ворчит капитан, — она лежит здесь с полудня.

Я отслеживаю его взгляд до конца пристани, где Анна лежит на спине. Она смотрит на меня одним глазом.

— Я проиграла пари самой себе.

— Ну, тогда, полагаю, что ты и выиграла тоже, — говорю я.

Она крутит головой из стороны в сторону.

— Пари с самой собой так не работают. Видишь ли, я подготавливала утром лодку, и у меня появилось чувство, что, может быть, мы четверо не отправимся на Остров Серых Волков. Я сказала самой себе, что если так и будет, мне не придётся делиться мармеладками.

— И ты подумала, что именно я буду тем, кто не придёт?

— Конечно, — говорит Анна, — но лишь потому, что ты ненавидишь приключения. А может и людей тоже.

Из моей груди вырывается смех. Её губы складываются в мягкую улыбку.

— Анна Ленсинг, ты колдунья, — Гейб наступает ей на ногу. — Какая магия заставила нашу угрюмую Руби так хохотать?

— Я забавная, Гэбриэль.

Она поднимается на ноги, берёт мой рюкзак, который почти такой же с неё ростом, и, вероятно, такой же тяжёлый, и поднимает его на лодку. Гейб следует её инструкциям, пока она готовится к отплытию, их тела вертятся вокруг мачты и друг друга, когда они затягивают канаты, снимают покрытие паруса и производят миллион небольших корректировок, которые может сделать только опытный матрос.

Я оборачиваюсь на звук шагов, и замечаю, как капитан Тирволл таращится на Эллиота, когда тот спускается по пристани. Эллиот вписывается в антураж к мирной пристани, так же как монахиня в драку с ножом: черные брюки, майка с ухмыляющимся черепом и татуировки. Когда он проходит мимо капитана, Эллиот ухмыляется и вытягивает средний палец.

Он стоит рядом со мной на краю пристани и говорит:

— Прошлой ночью небо было красным.

— Ну, сейчас оно голубое.

Серебряное кольцо в губе Эллиота сверкает на солнце, когда он улыбается. Эта крошечная, неуверенная мелочь заставляет меня думать, что не столь глупо надеяться на то, что когда-нибудь мы станем друзьями.

— Да, — он наклоняет голову назад. — Это просто… Ну, это про то, как свет солнца рассеивается сквозь грязь в атмосфере. Если ночью красный цвет, значит, есть высокое давление, поэтому на следующий день погода будет хорошей. Cегодня.

Он сидит на кулере капитана и следующие десять минут расспрашивает меня раз за разом, взяла ли я «Остров сокровищ». Будто бы я могла забыть его.

— Все на борт! — кричит Анна.

Капитан жуёт кончик своей трубки.

— Детки, у вас есть разрешение использовать эту лодку?

Он говорит «детки», но смотрит на Эллиота. Анна выпрыгивает из лодки.

— Не волнуйтесь, капитан. Моя прабабушка знает, что мы её используем.

— Держитесь подальше от этого острова. Даже океан вокруг него проклят. Там не место для кучки детей, — он очень медленно качает головой, чтобы мы поняли, что он считает наше приключение невероятно глупым. — Там не место для пары девушек, и наверняка, черт возьми, это не место для мальчика, который может одним прекрасным днём отведать дуло пистолета.

Эллиот поднимается на ноги, топает по пристани и с такой силой прыгает в лодку, что я удивляюсь, как он не упал, пробив дно. Я запрыгиваю на борт, застёгиваю спасательный жилет и сажусь на пустую дубовую скамью на корме. Маленькое тело Анны перемещается по компактному пространству, пока она проверяет ветер и отстраивает лодку. Стук шагов соединяется со скоблящим звуком паруса, поднимающегося вдоль мачты, Чарли появляется у края пристани, рюкзак соскальзывает с его плеча.