Солдат… не спрашивай! (СИ) - Иванов Петр Иванович - Страница 279

Вот в чем дело оказывается, спалился Сашка на тех самых "нержавеющих скрепках", теперь лучше об этом эпизоде не упоминать совсем. Похоже, что такой способ воинского приветствия принят пока только в иностранных армиях. Остальное тоже понятно, до "ненормального" унтера в полку никому особо дела не было, дисциплину нижний чин не нарушает, службу тянет – чего еще от него требовать? Любопытные сослуживцы пытались было что-нибудь выведать, но вскоре отстали, мало ли что у человека на душе, зачем бередить былое – здесь как в иностранном легионе, прошлое солдата подлежит забвению. Лишь при встрече с "чужими", последние иногда удивлялись: "ты нерусский чай родом, али из господ штрафной?", но удавалось всегда подобрать подходящую отговорку. Что сказать в этот раз Александр пока не придумал, за прошедшие годы он привык к своему положению, так свыкся с мыслью, что хоть кричи "я из будущего!" то все равно никто не поверит, что чувствовал себя в относительной безопасности. Это первый серьезный прокол случился с ним впервые за восемь лет жизни в 19-м веке, стоило только расслабиться, как "взяли" в оборот. Странно только, что обходятся с ним слишком уж мягко, но не исключено, что считают априори если "шпион"  – значит обязательно офицер.

 – Ваше превосходительство! Если не верите документам, то вызовите и опросите людей, которые лично меня знают, они смогут подтвердить!  – и Александр назвал ряд фамилий, в первую очередь своего непосредственного начальника, затем полковых офицеров, и еще ряд лиц, которые по его предположению могли находиться в данное в время в Санкт-Петербурге.

Полковник ничего не ответил, только усиленно зашуршал остро заточенным гусиным перышком. Странный вообще субъект, этакая неприятная помесь Мюллера с Маниловым, не поймешь кого больше, по непонятной причине выгнал писаря и беседует с Александром с глазу на глаз. Одно правда хорошо, руки не распускает, не то принципиальный противник мордобоя, не то боится – тут надо ведь навык и привычку иметь, а может просто "шпиена" в ближайшем будущем нужно будет до вышестоящего начальства представить? Ничего это еще предстоит Александру узнать, хорошо хоть пытки уже отменили, спасибо последнему императору, а то бы пришлось и на дыбе повисеть, и раскаленного железа попробовать для разнообразия.

 – Вот и чудно… чудненько… Давыдов, Ермолов, Денисов… все наши записные смутьяны в сборе,  – прошептал чуть слышно допрашивающий, снова что-то старательно выводя у себя в очередном листе, и уже громко добавил,  – И что, более никого знать в нашей России-матушке не соизволите? Со Михаилом Михайловичем, со Сперанским часом не знакомы, может виделись когда ненароком?

 – Нет, но доводилось однажды встречаться на войне с генералом князем Багратионом. Может быть он меня вспомнит.  – добавил Сашка не чувствуя пока никакого подвоха и надеясь, что такая "весомая" фамилия окажет положительное воздействие и не ошибся.

Хмурое и напряженное лицо полковника неожиданно просветлело, нет, скорее даже засветилось внутренним огнем озарения, словно только это его обладатель и желал услышать. Он так интенсивно заработал пером, что вскоре сломал хрупкий стержень гусиного перышка и посадил жирную кляксу.

 – В Санкт-Петербург зачем к нам пожаловать изволили?  – спросил он Сашку ловко присыпав песочком поврежденный лист бумаги,  – Почто вам в Вене не сиделось?

Унтер-офицер сильно удивился, ведь цель командировки указана в предписании, но на вопрос ответил подробно, сообщив где его с сослуживцами разместили в столице.

 – Пустое… чему вас только на службе у австрийского императора учить изволят? Комиссия графа Аракчеева секретная, о сем мероприятии и не все генералы поставлены в известность! Нешто я должен поверить, что некий нижний чин с вшивого армейского полка сию тайну ведает?

Александр поспешил заткнуться, до него наконец дошло, что здесь любое его неуместное слово будет истолковано против него же, и адвокатов поблизости что-то совсем не видно. Между тем полковник закончил писать свою "оперу", вышло у него целых три листа стандартной казенной бумаги примерно соответствующей формату А4 ХХ века.

 – Финита ля комедия… не извольте беспокоиться. Теперь дело сшить на тебя будет можно!  – отметил странный следователь окончание "тяжких трудов" и взглянул на своего "шпиена", -Поди прочесть хошь? Вижу по глазам, хочешь. Но изволь без фокусов, не то сидеть тебе до разбирательства в карцере на хлебе и воде! Память меня господь не обидел, ежели будет надобно, то перебелю заново, и может еще и добавлю!

Александр молча кивнул и углубился в чтение рожденного фантазией полковника опуса, протоколом допроса этот документ назвать было нельзя при всем желании. Начиналось примерно так: некто, не пожелавший себя назвать, по всему виду штаб-офицер или чиновник военного ведомства цесарской службы, задержан мною на углу улиц Литейной и Преображенской, дальше красочное описание мнимых подвигов полковника при захвате "шпиона"  – ну это понятно, сам себя не похвалишь, кто о тебе вспомнит… Затем какие-то странные предположения на предмет того как, и зачем "шпион" появился в столице. Потом черным по белому сообщалось, что Сашка признался на допросе, что прибыл в Россию с целью сбора сведений о секретной комиссии графа Аракчеева. Но это еще не все: дальше – больше, означенный шпион вступил в сношения с осужденным по делу масонской ложи мартинистов штабс-капитаном Денисовым Иваном Федоровичем. С сообщником они завербовали, в тексте было сказано "прельстили и привлекли" но смысл был именно такой, еще ряд офицеров российской императорской армии и чиновников военного ведомства, в том числе генерала Ермолова и его бывшего адъютанта поручика Давыдова, ниже шел еще ряд фамилий совершенно незнакомых Сашке людей примерно два десятка. Хотя нет, одна вроде известна, Милорадович – это не тот ли генерал, которого по ошибке убили декабристы вместо нового царя? Потом сплошной верноподданно-хвалебное "бла-бла-бла" ни о чем, характерное для практически любого казенного документа той эпохи, а вот концовка и вовсе дикая. Поскольку вражеский агент сознался, что встречался и беседовал с генералом князем Багратионом, то бдительный полковник предположил наличие с армейской среде глубоко разветвленного заговора с целью физического устранения священной особы его императорского величества. Просто полный отпад, логика у этого деятеля потрясающая – "в огороде бузина, а Киеве дядька", но изложенно на редкость складно и убедительно, надо бы авантюрные романы полковнику сочинять на досуге – такой потрясающий талант писателя пропадает, Дюма он точно за пояс заткнет.

 – И только отсутствие фотографического аппарата помешало обвиняемому сделать снимки вокзала…  – пробормотал, как ему казалось, про себя цитату из бессмертного произведения Ярослава Гашека потрясенный до самых печенок унтер-офицер, но тут неожиданно выяснилось некстати, что слух у этой гвардейской крысы потрясающий, может быть специально тренируется, как раз для таких целей?

 – Какого еще аппарата? Не стесняйтесь уважаемый, договаривайте все, что там измыслили!  – гвардеец тотчас откинул в сторону перочинный ножик, которым чистил гусиное перо и резко выдернул у Сашки бумаги,  – Премного благодарствую, что напомнили, а я дурень забыл… так и укажем, что подозреваемый, по его собственным словам, сведущ в искусстве изготовления адских машин!

Александр дернулся как ужаленный сотней ос одновременно, но этот порыв к счастью упоенный новым открытием полковник не заметил. В самом деле, они привезли с собой не только его винтовку и сопутствующие принадлежности, но захватили несколько самодельных гранат в качестве образцов, а у штабс-капитана Денисова имеются с собой эскизы электрических запалов, да и еще много всякой всячины, что при желании можно счесть криминалом… Это же так он под монастырь всех "своих" подведет, что же теперь будет?