Солдат… не спрашивай! (СИ) - Иванов Петр Иванович - Страница 270

Остался позади очередной полосатый верстовой столб, еще езды час долгий путь закончится. Но злодейка-судьба не может не приготовить хоть мелкую пакость напоследок. Громкий щелчок, словно выстрел из пистолета, лошади испуганно заржали и сами по себе остановились не дожидаясь понуканий, а сидевший на облучке рядом с ямщиком денщик Заяц поспешно соскочил и бросился бежать прочь, еле догнали и вернули потом. Трофейному экипажу, добытому на одном из разоренных фольварков Восточной Пруссии и проделавшему вместе с 13-м егерским полком длинный путь, пришел конец. Передние колеса сложились наподобие буквы V вершиной вверх – лопнула ось, отъездились…

 – Как уж так угораздило сломатся, железная же она?  – недоумевал штабс-капитан рассматривая обломки, действительно редкость, обычно не выдерживают нагрузки деревянные оси.

 – Бывает Иван Федорович, может раковина в литье попалась?  – предположил Сашка и ошибся.

 – Кованная должна быть, из чугуна такие изделия не выделывают.

 – Значит металл "устал", есть такое понятие в моем веке,  – поспешил исправить первоначальное предположение Сашка,  – Только не спрашивайте, что это значит – не знаю.

 – Эвон чухон порожний на телеге едет, пойду остановлю!  – Григорий получив санкцию начальника в виде кивка, бегом кинулся ловить "попутку".

 – Как он их от наших крестьян отличает?  – изумился Сашка, одеты практически одинаково и по лицу поди пойми, в российской провинции такие не редкость.

 – На голову смотри! У вас в двадцатом веке это называется "шапка-ушанка", судя по твоим рассказам.  – не преминул пояснить штабс-капитан и в самом деле, уроженцы Финляндии носили в ту пору такой специфический головной убор круглый год.

Чухонец охотно согласился подвезти, благо сам ехал в том же направлении, но запросил за свои транспортные услуги совершенно сказочную плату. Такого баснословного гонорара хватило вероятно бы на проезд до Парижа и обратно.

 – Господи, неужели пока мы добирались наш бумажный рубль так низко упал?  – огорчился Денисов, заранее прикидывая в уме возможные потери, ведь командировочные и прогонные выдали ассигнациями,  – Эдак скоро за него даже меди не предложат!

 – Позвольте Иван Федорович поговорить нам с эти нацменом самим, обождите минут десять в сторонке!  – зло ответил Сашка, он быстрее чем начальник сообразил в чем дело. Рубль конечно "просел", инфляция – зло неизбежное, но не настолько, чтоб за него давали теперь в морду.

Справились они даже быстрее, чем первоначально предполагал Александр, после проведенной короткой, но интенсивной разъяснительной работы с жадным финном все стало на свои места. Курс российской государственной денежной единицы был восстановлен на прежнем уровне. Оказалось, что один вовремя и умело нанесенный удар по почкам очень способствует укреплению пошатнувшегося было рубля.

 – Тебе Гриша надо в министры финансов податься, тогда глядишь Россия и заживет!  – не мог сдержать иронии Сашка и в самом деле, курс ассигнаций прямо на глазах вырос на два порядка, таким достижением не мог похвастаться ни один известный отечественный экономист. Сперанский, финансовый гений того времени в подметки не годится простому малограмотному нижнему чину.

 – Почто не дал ищо вдарить чухну? Ен бы нас даром довез!  – кипятился Григорий, еще бы, до родного дома ему оставалось верст пятнадцать от силы.

Вот и долгожданный Санкт-Петербург, столица российской империи, прорубленой когда-то Петром Великим "окно в Европу". Или "Питербурх" – как обычно говорят в народе, короткое и звонкое слово "Питер" еще не прижилось. Иногда Александр путался и у него наряду с Питером был и Петроград – вот это неофициальное название иногда понимали, иногда нет, на кого уж как попадешь.

Обосновались они в самом "логове зверя", во владениях военного министра Аракчеева, в переносном смысле конечно. Это кусочек земли ограниченный по периметру улицами Кирочной, Литейной и Преображенской. Тут почти все большие строения принадлежали военному ведомству, так или иначе все было связано с артиллерией: от арсенала и Литейного двора до церкви Святого Сергия – традиционного покровителя российских пушкарей. Показали Сашке и дом "самого" инспектора российской артиллерии – маленький особняк на углу Кирочной и Литейной улиц, скромненько так и со вкусом, ничего лишнего и никакой помпезной роскоши. Дальше по Кирочной тут и там, до самой Преображенской, выросли каменные и деревянные постройки, в которых расквартировались различные команды и хозяйственные заведения относительно недавно рожденного ведомства. А в окрестных улицах и переулках, занимая квартиры сообразно служебным местам и окладам, расселись большие и малые чины аракчеевских департаментов – сначала артиллерийского, позднее после войны 1812 года добавится еще и поселенческий.

Штабс-капитана Денисова поселили в одной из казенных квартир, предназначенных для командированных в столицу чинов, нанять "вольное" жилье в городе, как ранее он собирался, было строго воспрещено. Скорее всего это было вызвано тем, что могущественный ставленник царя в очередной раз нарушил закон, вызвав в столицу ссыльного офицера, и совершенно не желал его "светить" лишний раз перед гражданскими властями города. Все приезжие были обязаны регистрироваться и уведомлять о своем прибытии полицию, а вот "аракчеевцы" могли этим правилом и пренебречь. Александра с Гришкой разместили в казарме писарей и топографов, достаточно уютной и комфортабельной, по сравнению с обычным солдатским жильем, что бы там не говорили про прижимистость графа, но на "своих" он особо не экономил. Вместо нар здесь были обычные кровати и даже с совершенно забытым Сашкой постельным бельем. Кормили на новом месте тоже сносно, всегда можно было и подзакусить и выпить чаю в трактире или кухмистерской. Все хорошо прекрасная маркиза, все хорошо как никогда… вот только делать пока совершенно нечего, оказывается, что комиссия, ведающая различными перспективными военными проектами только еще создается. Штабс-капитан Денисов сразу нашел себе занятие, точнее ему нашли, загрузив по уши "бумажной" работой, да еще он ожидал и приезд жены с детьми со дня на день, но Сашка и Григорий пока были свободны как птицы. Питерец тут же отпросился и убежал к родным, а Александр не придумал ничего лучшего, как прогуляться по столице российской империи и ознакомится с ее достопримечательностями. Трудно сказать с чем такое совпадение связано, но почти каждый "выход в город" для унтер-офицера заканчивался различными неприятностями, не взлюбил его Петербург определенно, лучше бы было сюда и не приезжать.

Интересно было ему, недавнему провинциалу, наблюдать многое и в столичной уличной жизни начала 19-го века. То промелькнет аристократический выезд, сверкнув зеркальным лаком каретного кузова, раззолоченным гербом на дверце и холеными рожами лакеев на запятках. То проедет эскадрон кавалергардов в ослепительной белоснежной форме, на отчищенных до атласного блеска крупных рыжих конях. То, громко выхваляя на ломаном языке свой товар, пройдет черномазый итальянец с лотком гипсовых фигурок или шарманщик огласит дворы заунывной мелодией. "Все так же рыдает шарманка, в России она иностранка", а вото ее владелец больше смахивает на обычного цыгана. Туда-сюда и унтер-офицер в толпе детей рассматривает пестро одетую обезьянку, сидящую на плече шарманщика. Замезло несчастное "обезъянко", да тут не Италия, хоть и лето стоит в разгаре, а что не очень уж и жарко. Однажды он медленно прошел по Фонтанке от Семеновского моста до Невы, вглядываясь в скупой рисунок чугунных перил набережной, в разнообразные фасады многоэтажных домов. Подивился наш современник скромности Летнего дворца Петра, осененного вековыми липами, садовый доми не дать не взять, и наконец вышел к Неве, где надолго замер перед величавой красотой решетки, увенчанной гранитными вазами. После обеда он вниз по отправился по Шпалерной, мимо длинного ряда крашенных суриком казенных сараев военного ведомства и казарм, мимо пустого, с запыленными стеклами Таврического дворца к великолепному Смольному собору. В третий раз не поленился, ведь общественного транспорта здесь еще нет, и добрался через весь город до самого Екатерингофа, осмотрел все затейливые беседки и мостики, поглазел на игравших в кегли немцев-мастеровых и едва нашел дорогу обратно. На "бестолковые шатания" были потрачены всего два-три дня, сущая мелочь, но надо ведь думать и о будущем, когда еще судьба сюда в следующий раз закинет?