Солдат… не спрашивай! (СИ) - Иванов Петр Иванович - Страница 255

 – Ну коли так, то давай поди сюда!  – скомандовал штабс-капитан, машинально вертя в руках большую воронку, которой недавно еще сцеживал из бочонков спирт,  – Я тут за лекаря, буду тебя свидетельствовать, по закону эдак положено.

 – Ой, дяденьки не нать поди? Воронку то энто куды???  – у девчонки от испуга глаза стали даже не по медному пятаку, а скорее в размер серебряного рубля.

 – Куды-куды… Куды снасильничал, туды и вставим!  – неудачно пошутил, передразнивая девочку Денисов – стращать ее у него в мыслях не было, и началось-понеслось…

 – О-о-й пожалейте!!! Не нать!!! Не виноватая я!!! Бабы подучили!

 – Ты мне почто красавица солдата оговариваешь?

 – Не виноватая я!!! Бабы нашенские, кажи де, его накажут…  – сплошные сопли и слезы лились из девки неудержимой Ниагарой. В довершение всего девчонка неожиданно бухнулась на коленки и вцепилась в ногу Александра, с трудом потом отодрали ее от форменной полотняной штанины, промочила солеными слезами казенную ткань насквозь.

 – Да успокойся дурочка!  – какое там, минут десять ревет, затем следует фальцетом выкрик: "Не виноватая я!" и снова слезы и так по кругу. Про спирт уже давно забыли, почти весь оставшийся день до вечера втроем утешали, отпаивали чаем и всячески обихаживали рыдающую "невиноватую". Шуму было столько, что в канцелярию заглянул даже полковник, но убедившись, что никого здесь не режут и не убивают, вмешиваться не стал и удалился по своим делам.

Успокоили наконец и познакомились, это чудо природы Варькой звать. Говорит, что из "православных"  – значит все из тех же, уже достаточно досадивших егерям русских староверов. На днях эти "свои" чуть не убили одного из полковых офицеров, неосмотрительно в одиночку заехавшего в ним к деревню, чем не душманы… Штабс-капитан попытался воспитывать заблудшую, но его попытки оказались тщетными. Варя охотно соглашается, что нехорошо нарушать царевы законы и так далее, а затем следует…

 – Ить тама дешево, а туточки оно дорого!  – вот и вся местная экономика и мораль пополам с политикой в одной фразе.

 – Да увольте ея, ваш благородие! Энто как в лесу и без дров жить, али на реке и без рыбы!  – умудренный житейским опытом фельдфебель вставляет свое веское слово.

Действительно, в начале 19-го века простой народ очень смутно представляет, где он живет – обычно за пределами уезда уже наступает настоящая "терра инкогнита". Такие понятия как "царь", "государство", "законы"  – для местных все очень и очень отвлеченные. Александру доводилось встречать нередко и таких аборигенов, кто напрочь отказывался верить, что существуют другие страны…

 – Так у вас же барским управляющим немец!  – объясняешь "неверующему Фоме",  – Откуда он по-твоему взялся?

 – Так ен из Питеру пиехавши, тама оне, немцы и живут!  – обычно следует ответ, далее солдата "просвещают", что воюет он оказывается не против французов Наполеона, а с некими "бунтовщиками супротив нашенского царя". Простой народ не глуп но невероятно темен и с этим ничего поделать нельзя, чего же Денисов от ребенка хочет, да еще и из семьи местных "диссидентов", бежавших в прошлом веке сюда из России, спасаясь от преследований на почве религии.

Начальника постигла ожидаемая неудача, а Сашка решил попробовать с другой стороны, бог с ней с политикой, попробуем дальше экономику. Подати, налоги, повинности – это крестьянам намного ближе и понятнее, чем полумифический "Царьград и проливы". Варенька, девочка не по годам умная и развитая – соглашается, что беспошлинная торговля ведет к увеличению налогов с тех же самых крестьян, это ей унтер растолковал на пальцах. Недополучив с таможенных пошлин казна неизбежно сдерет недостающее с народа – это и ребенку понятно. Надо сказать, что в справедливости того тезиса насчет "беспошлинной торговли" Сашка и сам был не очень уверен до конца, поди разберись насколько все запреты и ограничения обоснованы. Вроде бы уже договорились, но в конце опять Варька взялась за свое.

 – Так ить дешево…  – бормочет окончательно сбитая с толку девочка.

 – Тебе то чего Варя надо? Что ты хочешь для себя?  – наконец сообразил Сашка, а с этого по идее и надо было начинать.

 – Ить колечко надобно!  – смущается и краснеет как спелый помидор Варька, мнет тонкими детскими пальчиками подол своего расшитого крестиком сарафана.

Александр порылся-пошарил по карманам мундира, была у него где-то серебряная побрякушка, подобранная в пыли на дорогах войны в Восточной Пруссии. Все думал девушке какой-нибудь подарить "сувенир", но пока с амурными делами было достаточно туго. "Собачья служба"  – егеря правильно окрестили свое нынешнее назначение, какие уж тут знакомства с девицами, если все местные как на главного врага на тебя смотрят?

 – Вот держи перстенек, устроит? Не будешь больше за границу ходить?

Ну так как же – конечно клянется, божится, что больше не пойдет. На радостях даже фляжку со спиртом девчонке вернули, этого добра в полку скопилось немало и плюс-минус пара литров погоды не сделают. Расстались наилучшими друзьями, Варька даже приглашала в гости… вот только вряд ли Александр рискнет воспользоваться таким предложением, по крайней мере в одиночку не стоит лишний раз испытывать судьбу.

Утром следующего дня отправился Александр с рундом проверять выставленные на ночь пикеты и почти сразу столкнулся с Варькой. С австрийской стороны в родные пенаты в наглую ломилась целая толпа баб, девок и детей затаренных различной поклажей и среди них и эта вчерашняя лопоухая вымогательница со своей медной баклажкой спешит. Показал он ей кулак, в ответ ему продемонстрировали розовый язык – и вся стайка мелких "контрабандирок" весело засмеялась, а с ними и девки постарше заххотали, потешаясь над одураченным унтер-офицером. Ох уж эти женщины… когда наконец с ними Александру повезет? Накануне командир 13-го егерского распорядился более не задерживать детей, подростков и прочий "женский пол", мол пусть таможенники сами ловят "мелкоту", если вдруг охота появится.

Подкарауливать и хватать обывателей с барахлом на границе было неприятно, но гораздо поганее было ходить с обысками по домам, а приходилось нижним чинам заниматься и этим неблагодарным делом. Те "контабандиры" на границе навроде ушастой Варьки – мелочевка и любители, здесь была другая публика – профессионалы с этим приходилось считаться. Как правило такие акции осуществлялись исключительно по наводке, сами же контрабандисты сдавали своих, избавляясь от конкурентов таким незамысловатым способом. Обычно поляки всегда доносили на евреев, а те в свою очередь на "гордых ляхов"… просто бизнес и ничего личного.

 – Где шелк Анджей? Отдай не греши, по первому разу тебе ничего не будет!  – уже битый час убеждает штабс-капитан упертого поляка, пока Сашка роется по многочисленным сундукам в доме, Федор ползает по чердаку, а Гришку послали обыскивать двор. Вот только не такого напали, этот добровольно не отдаст, слишком уж хороший барыш обещан.

 – Пан пулковник, откуда шелк? У меня жена бумазейные юбки носит,  – и кидается к супруге, вероятно что бы доказать сказанное, Александр по знаку штабс-капитана успевает перехватить руку услужливого "пана". Они здесь сегодня не для того что бы женщинам одежду задирать.

 – Анджей отдай, мы знаем, что товар у тебя!  – скверное все же это занятие, все остальные офицеры под предлогами уклонились, пришлось отправится штабс-капитану Денисову.

 – Ищите пан пулковник, воля ваша…

 – Найдем, не беспокойся!  – офицер с трудом скрывает охватившее его, раздражение. Достал поляк "пулковником" уже, не то местные надеются подольститься штабс-капитану, не то тонко издеваются, намекая, что продвижение по службе у "неблагонадежного" не будет, не то просто других воинских званий не знают.