Солдат… не спрашивай! (СИ) - Иванов Петр Иванович - Страница 194

Что же делать дальше, полька уже давно в истерике бьется, а народ по хорошему отпускать ее не намерен. Александр хотел было послать Федора за штабс-капитаном Денисовым или еще за кем-нибудь из полковых офицеров, но моментально передумал. Полчаса туда, полчаса обратно, да там еще на объяснения сколько уйдет, а тетку тут орава голодных до секса мужиков порвет тем временем как Тузик грелку. Он не без труда протиснулся через возбужденную толпу к фельдфебелю, тот только жидкий седой ус покручивал никак не реагируя на происходящее вокруг.

 – Где ваши господа офицеры, почему…?  – и дальше Сашка по лицу собеседника прочел ответ, а им выходит разрешили. И в самом деле вся это околоармейская обозная шушера считается не пленными, а законной добычей наравне с вещами подобранными на поле боя и в захваченных во вражеских лагерях. Победитель волен использовать ее по своему усмотрению, вот они и собираются "употребить". Все, конец этой польке и Сашка ничем ей помочь не в силах, в чужом полку власти у него нет, никто его не послушает, а силой тут действовать не получится. Но может быть повезет, и нижние чины натешившись вволю, бабу просто покалечат немного и отпустят.

Между тем маркитантка справилась со своей истерикой и мешая польские, русские и французские слова принялась уговаривать пожалеть ее детей – ведь они без матери сиротами останутся. Бухнулась на колени и дети следом упали, чем немало огорчила уже пристраивавшихся со спины к ее пышному заду, и расстегивающих свои штаны "почитателей". Крестик "пани" сняла со своей шеи и всем показывает… смотрите!

Сцена получилась неприятная – хуже некуда, баба плачет и причитает, согнулась лицом к земле точно на плахе, дети ревут вслед за ней тонкими голосами, уцепившись ручками за материнскую юбку, младший "итальянец" описался от испуга и стоит коленками в желтой луже. "Мир", совершенно неожиданно, вдруг изменил свое казалось бы уже принятое жестокое решение. Маркитантку не тронули и отпустили восвояси, гренадеры вернули ей повозку с лошадью и даже дали провожатых из числа своих до первых французских постов, чтоб еще кто-нибудь не перехватил по дороге.

 – Мальцов видать ейных пожалели!  – так предположил тогда Григорий и похоже оказался прав, война видимо не до конца еще превратила бывших мужиков, крестьян и мещан в "идеальных солдат начала XIX-го века".

Глава 27. Без названия

На шахматной доске театра военных действий в Восточной Пруссии все шло к трагической развязке – к генеральному сражению, наконец прибыл главный гроссмейстер – Наполеон Бонапарт и игра сразу пошла всерьез. И появился Бони далеко не с пустыми руками: на левом берегу Пассарги, благо местность хорошо просматривается с высокого правого, передовые разъезды казаков насчитали не менее 100 эскадронов вражеской кавалерии. Подошли к французам и свежие корпуса из резерва, теперь силы были примерно равные. У штаба армии возникли нехорошие подозрения, что противник пытается обойти их с севера и отрезать как от побережья, так от тыловых баз. Французы действительно двигались в том направлении, периодически они переправлялись через Пассаргу с целью захвата плацдармов, но пока Беннигсену каждый раз удавалось выбивать их обратно. Произошло сражение под Гельсбергом, не давшее впрочем, никому никаких существенных преимуществ. 13-егерский там тоже принимал деятельное участие, заняв лес на левом берегу реки Алле, егеря вели огонь по противнику и неоднократно отбивались от него штыками. Если верить полковой истории 13-го егерского полка, написанной поручиком Яковлевым уже после войны, то под Гельсбергом впервые в бою была применена пуля штабс-капитана Денисова для гладкоствольных ружей, заменившая в этой реальности аналогичную разработку француза Нейслера. Эффект от нововведения оказался незначительным, поскольку огонь новым боеприпасом вела одна единственная вторая рота 1-го батальона полка, перевооруженная "хорошими" трофейными французскими ружьями калибра 17мм. Предполагалось, что новинка заметно усилит действие ручного оружия по удаленным групповым целям, какие обычно приходится обстреливать в большом сражении, но что-то в этот раз не срослось. Столкновение несмотря на малый масштаб было весьма жестоким и кровопролитным, французы давили артиллерией и постоянно предпринимали атаки массами конницы. Основное сражение шло в центре возле редутов, но временами доставалось "на орехи" и флангам. В тот день полк лишился еще почти сотни нижних чинов и одного обер-офицера убитыми и ранеными, им опять повезло на фоне ужасных потерь других частей это был сущий мизер. Егерей снова спасла от неминуемого истребления врагом пересеченная местность, мешавшая действиям французской кавалерии. Удачный выбор позиции – искключительно заслуга командира, поставившего полк не там "где положено по уставу", а немного в стороне под прикрытием большого оврага. Полковник, надо сказать по совести, здорово рисковал карьерой, если бы это сражение закончилось плохо, то такую самодеятельность безусловно бы поставили ему в вину. Достигли они и небольшого видимого успеха, сумев отрезать от основных сил и загнать в болото, слишком сильно оторвавшийся от "своих" эскадрон вражеских драгун. Вот только окончательно добить врага в этот раз не смогли, французов выручила полевая артиллерия, отогнавшая сосредоточенным огнем картечью егерей обратно к лесу, откуда они и начали ранее действовать. Точные потери сторон в этом столкновении не известны и по настоящее время, но предполагается, что общие простираются до 10000 и более. Обычно такие "незначительные" эпизоды меркнут на фоне последующих масштабных битв и особого интереса не вызывают.

Александр не сохранил в памяти ничего значимого об этом событии, так уж вышло. Он куда-то бежал вместе со всеми остальными нижними чинами… кричал, дублируя приказы ротного командира… в кого-то стрелял, вроде бы уложил еще нескольких вражеских офицеров и солдат, или по крайней мере ему так показалось – проверить возможности не было, поле боя осталось в этот раз за противником. За двое суток почти непрерывного марша и последующего сражения Сашка только устал как собака, сильно стер ноги и где-то потерял свою казенную баклажку для воды, возможно ее "срезала" с ремня вражеская пуля, или он сам отдал посудину с водой кому-то из раненых и забыл забрать обратно. Хорошо хоть не голову там оставил… такова обыденная проза войны, красиво это действие выглядит только на батальных полотнах, но никак не в реальности.

Бойня в окрестностях Гельсберга ничего ровным счетом не изменила, Наполеон продолжил свое движение на север, стремясь обойти противника и отрезать его от Кенигсберга.

В российских войсках начались проблемы со снабжением, опять стали поговаривать, что интенданты собираются морить людей голодом, как и год назад. Александра тогда, в момент очередного затишья направили с обозом на один из тыловых складов в Бартенштейне. Полк надеялся получить там крупу и прочий необходимый провиант, вот только возглавивший эту экспедицию штабс-капитан Денисов сильно сомневался в такой возможности, его заранее глодали нехорошие предчувствия.

Так и получилось, интендантские чиновники не захотели ничего выдавать, объяснив, что склады подготовлены к скорому уничтожению по приказу вышестоящего командования. Действительно кругом давно разложены солома и дрова и даже жаровня с углями под навесом тлеет, дожидается своего часа.

 – Господи, ну что вам стоит!  – пытался усовестить Денисов толстого чиновника, провиантского комиссара,  – Все равно жечь, дайте хоть полста мешков крупы забрать, мне людей кормить нечем!

 – Не положено господин штабс-капитан, у нас уже бумага есть! С обеда пожечь склады велено, не извольте мешать сему предприятию!

Бумага – дело для бюрократии святое, посмотрел Денисов на своих осунувшихся от пережитых за последние дни лишений солдат и принял решение.