Солдат… не спрашивай! (СИ) - Иванов Петр Иванович - Страница 180

Дикий нечеловеческий вопль пронзает сонную тишину спящего лагеря, вздрагивают часовые и дневальные, но остальные нижние чины даже и не пошевельнутся лишний раз. Привыкли люди и давно приобрели привычку спать в любых условия и шум им не помеха. Александр в эту ночь вынужден бодрствовать, у них в полку караульная служба и внутренний наряд назначались постоянно и несли службу добросовестно. Имел раньше дело их отец-командир и с турками, и с горцами – там резали любителей сладко поспать регулярно, вот и бережется старик по старой привычке. Здесь в Пруссии совсем другое дело – это Европа, редко кто заморачивается нормальной схемой охранения, в лучшем случае выставят одного часового у знамени и у денежного ящика. На днях потребовался егерям новый котел взамен прогоревшего, без особого труда "добыли" у соседей-гвардейцев, просто ночью сходили и забрали, никто не воспрепятствовал – спали "чудо-богатыри" богатырским сном все до единого, включая и караул. На такие проделки начальство смотрит сквозь пальцы, виноват не тот кто "нашел", а тот, кто потерял, ну совсем как в родной СА времен застоя: "Не спи…, а ты сам прое…!"

Снова ночную тишину бивака разрывает безумный крик в котором уже не осталось ничего человеческого – словно рядом воет смертельно раненый зверь, и минуту спустя из офицерской палатки на четвереньках выползает штаб-капитан Денисов, его голова обмотана грязным полотенцем точно чалмой, и на лице застыла страдальческая мина.

 – Что за… уснуть не возможно, а мне завтра с утра в штаб корпуса ехать. Федька ты братец все знаешь, что там такое творится?

 – "Донилычи" немецкого жида умучивают ваш благородие!  – зевнув отвечает офицеру сонный дневальный.

 – Давай сбегай к ним, пусть скорее заканчивают! Одна нога здесь, другая там. Саша за тебя пока подневалит.

Печется на углях в костре украденная на соседнем поле картошка, распространяя вокруг соблазнительный запах, еще немного и можно будет вытащить ее оттуда специально заготовленной палочкой. Утром у нижних чинов наряда губы черные, словно помадой накрасили, всю они ночь только и делали, что истребляли этот корнеплод. Сперва мужики плевались, а теперь жрут так, что все поля окрестные опустошили, напрасно местные пейзане рассчитывают собрать богатый урожай, ничего у них не вырастет в этом году.

В прошлую зиму российский солдат в здешних краях только благодаря картофелю и выживал, наловчились российские воины шомполами отыскивать ямы-тайники, гда крестьяне прятали свои запасы. Мудрое интерданство перевело тогда войска на полное самообеспечение, такое случалось с ним сплошь и рядом. Бывало временами, российские солдатики в поисках заветного "клада", натыкались на французов, занятых тем же самым занятием. По молчаливому уговору сторон оружие в ход не пускали, и иногда даже делились, или обменивались добытыми продуктами.

&Но отведать печеной картошечки Сашке с Иваном Федоровичем не довелось, вернулся Федор и сразу расхотелось, желание закусить напрочь пропало.

 – Ваш бродь, не посылаете к ними боле! Злы ровно собаки бешены, порубят ведь меня ни за што. Накинулись, мол, не твое дело служба, не мешай с христопродавца взыскивать!

 – За что они его хоть убивают, узнал?

 – Грят на засаду их навел позавчера. Денег вроде как человеку дали сполна, а ен их обманул, пытают теперя изменщика.

Федька описал дотошно и саму технологию "взыскивания". В другое время Александр непременно проблевался бы от таки красочных подробностей. Но на войне как на войне, быстро привыкаешь к жестокости как своей, так и к чужой. Разве что аппетит напрочь отбил Федор своим рассказом, мог бы немного и сократить…

 – Не верю!  – категорично заявил штабс-капитан,  – Что, станичникам иудей железный попался? Пику в зад – должен помереть давно, кишки наконечником порвет сразу, а этот вопит уже третий час?

Федька снова пускается в подробные объяснения… лучше бы промолчал и так тошно.

 – Так оне пику то тупым концом суют! И отливают водичкой, понеже сомлеет, вот ен и живой покедова.

 – Вот шельма народ придумают же…  – задумчиво чешет затылок Денисов. Александр сделал в "виптуальном" блокноте своей памяти заметочку, надо будет завтра предложить подстричься начальнику, а то уж больно он деликатный временами по мелочам для профессионального военного. Даже сапоги не всегда заставит своего денщика почистить… случается, что иногда забывает. Приходится время от времени пинать капитанского лентяя-денщика Александру, ведь Зайца снова вернули штабс-капитану, в строю от такого ценного воина проку оказалось немного. Лакей он и на войне – лакей, только и способен, что подать-принести, да и то не всегда.

 – Пристрелить бы жида, что ли… чего зря мучается? Сможешь отсюда добить?  – неожиданно нашел решение проблемы штабс-капитан.

 – Достану, с бугра они как на ладони видны и кострище развели до неба.  – ответил ему Сашка,  – Только ведь вам все равно до утра покоя не дадут, Иван Федорович. На выстрел дежурную смену караула "в ружье" поднимут обязательно, и скорее всего и полковника нашего разбудят. Как бы и тревогу общую не объявили, весь лагерь так поднимем непременно!

 – Да верно брат рассуждаешь, а еще ведь казаки прибегут сюда разбираться!  – и заметив на лице собеседника брезгливо-осуждающее выражение Денисов продолжил,  – У них же там в сотнях сплошь близкие родственники, то брат, то сват, то сын с отцом… Коли у меня бы брата положили, не знаю, что тогда с виновником сделал, как бы казнил.

 – Французы то как в таких случаях поступают с этими проводниками и соглядатаями и прочими "помощниками за отдельную плату"?

 – Берут родственников или семью в заложники.  – таков короткий ответ штабс-капитана, и он еще добавил, что раньше точно так же поступали и российские войска. На войне это неписанная норма поведения, которой издавна придерживаются все подряд еще со времен походов Траяна.

 – А сейчас почему вдруг прекратили?  – не отставал от начальника Александр,  – Раз уж так принято?

 – Да поди их тут шельм таких разбери. Мерзавцы, ехжели заранее намерены предать и получить мзду еще и у неприятеля, не своих родных в залог сдают, а норовят чужих представить. Раз ошиблись, не тех расстреляли, и с тех пор вышло строгое запрещение брать таких аманатов.

 – Вот как оно… слава богу, у нас нет нужды к услугам этой братии прибегать.

 – Как у вас говорят в будущем, это плюс. Вы как дневалите, как ты распределил людей? Отдохнуть давай им немного, а то завтра будут ходить ровно сонные мухи.

Александр успокоил штабс-капитана, по очереди они караулят покой полка, по два часа каждому отвели, его самого на посту незадолго до подъема сменит Григорий, ему для отдыха много не надо, успел днем прикорнуть. Он вытащил свой трофейный хронометр и продемонстрировал: все как положено, все как тогда в СА. Порядок правда немного неуставной, но ему разрешили организовать внутренний наряд по собственному усмотрению… оказываются уже настолько доверяют.

 – Ну ладно братец, я пойду спать, чую – завтра штабные мне устроят "Австерлиц", будет "померкни солнце"!  – и уже из офицерской палатки донеслось приглушенное матерчатыми стенками предупреждение,  – Караульте ладом, сам видишь какие шустрые у нас нынче соседи!

Едва утром полк построили для развода, как случилась очередная "история"  – прибежали из ближайшего села какие-то гражданские немцы, пруссаки местные и прямо на центральную линейку, окружили командира. Мужик, уже в годах, показывает полковнику медную бляху с гербом, видимо отличительный знак, выдаваемый властями бургомистру, с ним притащились бабы, одна даже ничего молоденькая, поневоле глаз цепляется, за некоторые части тела, что торчат из-за корсажа… И галдит все это сборище, кудахтают как напуганные лисой куры: "Казакен… казакен!"