Солдат… не спрашивай! (СИ) - Иванов Петр Иванович - Страница 173

Очередной день по началу не предвещал ничего плохого, с утра стояла тишина, даже фланкеры их не навестили. Прибежал денщик, посыльный из полка за Александром, унтер-офицера очень хотели видеть в штабе, или точнее – в походной канцелярии, для полка однобатальонного состава иметь свой собственный штаб – непозволительная роскошь. Пришлось идти, Гришу он оставил во взводе за старшего, пожалуй старый друг справиться если что, не даром же ему давно обещали дать чин унтер-офицера.

Дав кое-какие "ценные" указания временному заместителю, Александр побежал в полк, все туда же на гребень, где располагалась главная батарея. Была в глубине души смутная надежда, что прибытие важного чиновника как-то связано с давно ожидаемой выдачей жалованья, которого не видели с начала войны. Денег в этот раз не дали, оказывается ревизия приехала, проверяют куда делись казенные палатки предъявленные на списание по причине утраты, а их еще весной сожги или порвали в клочья пушки маршала Сульта в лесу на северо-западе от Гуттшатдта. Чиновники не поверили в такую версию и теперь вот вызывали по очереди свидетелей происшествия для расследования, заняться на войне им опреденно было больше нечем. Единственная польза – он хоть ручные гранаты свои забрал в обозе, целых два десятка. Обратно унтер-офицер вернулся в прескверном настроении, а когда увидел что твориться на его "батарее", то и вовсе потянуло выражаться непечатно.

Часть туров в оборонительной стенке была опрокинута, словно некто пытался ее разрушить, но ему это оказалось не по силам. Иван рукой прикрывает скулу, морщится от боли, и только мычит в ответ что-то невразумительное. Остальные артиллеристы выглядят тоже "не слава богу": у кого синяк под глазом на пол-лица, у кого губа разбита, больше всего не повело тому самому парнишке, которого в первый день пометила вражеская пуля – у него вся голова опять в крови. Впечатление такое, что тут поработал чей-то "начальственный" кулак, весьма основательно и безжалостно. Между собой они подраться не могли, авторитет у фейерверкера среди своих "молодых" железный, слушаются как дети отца, так что же случилось в его отсутствие?

 – Да он у их того!  – Григорий выразительно покрутил пальцем у виска отвечая на вопрос кто тут начудил,  – Еб…й! И наскакивал аки петух, грит мол всех под расстреляние отдам!

Пока Сашка беседовал по душам с интендантами, пытаясь убедить господ чиновников, что палатки действительно сгорели, а не пропиты и не пошли на заплатки для солдатских штанов, здесь было своего рода "явление Христа народу".

Впервые за целую неделю их небольшую "батарейку" посетил с дружеским визитом господин офицер, назначенный ранее командовать ею, но пока успешно от этой почетной обязанности уклоняющийся. Первым делом "их благородие" по-отечески разобралось со своими непосредственными подчиненными, действительно распустились нижние чины на войне совсем, вида солдатского не имеют, должны ведь глазами есть начальство и дрожать как осиновый лист при его появлении! Отсюда и специфические травмы у большинства солдат и их унтер-офицера. Затем "оно" обматерило не выбирая выражений егерей, пообещав отдать мерзавцев и трусов из 13-го полка под суд, одновременно расстрелять, четвертовать и ещ0е чего-то там из области садо-мазо извращений. Далее это чудо природы распорядилось для поднятия низко упавшего, по его благородному мнению, боевого духа разрушить все укрепления и засыпать вырытые недавно окопы. Приказ выполнить не успели, у подножия холма очень кстати появились старые знакомые – французские фланкеры. Вместе с первыми же выстрелами из их карабинов, едва над головой засвистели пули, господин офицер вскочил на боевого коня и… поскакал нет скорее полетел, но совсем не в атаку со шпагой наголо, а прямо в противоположном направлении, спеша побыстрее укрыться от опасности.

 – Сбег скотина такая, токо ево и видали!  – в один голос твердили очевидцы-егеря,  – И слава богу, кому такой дурной командер нужон?

Все же повезло, что враг внутренний смылся, а внешний в тот день их больше не тревожил. Ивана привели в более-менее нормальное состояние только ближе к вечеру, Сашка потратил для этого почти все свои наличные запасы опиума, купленного недавно у казаков по случаю, других болеутоляющих средств у него не было.

Наркоманией "донилычи" никогда не страдали, их, как правило, интересовал спирт, который аптекари обычно используют для изготовления различных настоек. "Взяв" очередную аптеку, живительной влаги казачки нашли немного и с горя набрали других ингредиентов, похватали там все, что под руку попало. Любовь к этим учреждениям у них давно, вроде бы благодаря казакам и родилась в екатерининские времена знаменитая пословица: "Что русскому хорошо, то немцу завсегда смерть". Станичники а с ними и примазавшийся на халяву "камрад" вылакали тогда у очередного аптекаря весь наличный спирт и как огурчики потом, а вот немцу не поздоровилось – отравился "ариец" и помер, а может быть и захлебнулся от жадности. Особенно нравились им так называемые "гофмановские капли", популярное в ту пору лекарство от головной боли состоящие на три четверти из спирта и на четверть из эфира. Смесь просто адская, если употреблять в качестве алкоголя, а не по назначению, но "каплями" ее никто в российской императорской армии и не пил.

 – Верно немцы грят, сие зелие от головы!  – было общее мнение у потребителей,  – Еб…шь стакан и башки не чуешь опосля, эдак поведет.

Фейерверкер был непременно нужен Сашке в "рабочем" и вменяемом состоянии, без его пушек позицию не удержать, остальным пострадавшим придется потерпеть. Вечером произошло еще одно событие, неприятно поразившее Александра, противник впервые провел разведку и попытался их прощупать силами пехоты. Не исключено, что кроме линейных войск у него здесь появились части специально обученные действиям в рассыпном строю на пересеченной местности, и это ничего хорошего не предвещало. Александру удалось подстрелить одного неосмотрительно приблизившегося к укреплению вражеского сержанта из числа "новеньких". Ночью Гришка с двумя добровольцами сходил в разведку и принес мундир, головной убор и оружие убитого противника, теперь сомнений не было – против них бросили егерей. Укорочённые ружья только у этой разновидности пехоты, и еще у драгун имеются на вооружении, но те вроде должны быть в касках с лошадиными хвостами. Сразу послали посыльного с трофеями к штабс-капитану Денисову, пусть тоже готовится к худшему варианту развитию событий.

С утра они начали… В этот раз враг действовал более-менее рационально, колоннами на картечь они больше не ходили. Французские егеря пытались использовать преимущества своих ружей по части дальнобойности, они из рассыпного строя вели непрерывную стрельбу, стараясь засыпать пулями бойницы, но ответный огонь егерей 13-го, укрытых в окопе и шанцах удерживал их на почтительном расстоянии, сводя на нет все усилия. Пытались французы и обойти позицию с флангов, но ничего не вышло, в одном месте помешал крутой овраг, в другом единственный смельчак сумевший вскарабкаться по склону между россыпей камней получил пулю из винтовки унтер-офицера и остальные не рискнули последовать его примеру. Александр долго не мог понять, кто у них командует в этом сборище, кто руководит атакой? Без сомнения они действуют организованно, дружно кидаются вперед, дают залп и отбегают, а также ведут огонь стоя и с колена явно подчиняясь командам, вот только кого? Двоих вражеских сержантов он давно свалил в самом начале боя, но обязательно должен быть еще и офицер! Он уже отчаялся и решил бить всех подряд – в первую очередь тех, кто сильно жестикулирует, полагая, что таким образом передаются команды. Но вскоре его внимание привлек один странный солдат державшийся в перестрелке немного позади остальных и стрелявший редко. Что-то в его снаряжении было неправильное и неестественное, присмотрелся Сашка внимательно, да у этого же черта вместо солдатской полусабли офицерская шпага на боку висит! Хитрец напялил на свои плечи солдатский мундир и взял в руки ружье, а вот про холодное оружие видно запамятовали "ваше благородие", сечас "госпожа удача" вами и займется… Очередная пуля из винтовки исправила это недоразумение, и натиск врага сразу же заметно ослаб, а то обнаглели и чуть ли не в самые амбразуры уже лезли. Позднее взятые пленные рассказали, что прибывший батальон французских егерей ранее успешно воевал против партизан в Вандее, мятежной провинции во владениях Наполеона, они вроде бы даже благодарность от самого императора заслужили вместе с почетным прозвищем от местных крестьян "Punishers". Вот там французские повстанцы именуемые "шуанами" очень даже охотились на офицеров, стремясь уничтожить их первую очередь в каждой стычке. Грубые мужики труды европейских теоретиков не читали и не уважали – тупые ведь они. Правда вандейцы обычно предпочитали использовать холодное оружие, а из огнестрельного вели огонь только с близких дистанций из засад.