Солдат… не спрашивай! (СИ) - Иванов Петр Иванович - Страница 154

 – Ничего не пойму, кто это там идет, не разобрать отсюда?  – страдает в очередной раз командир полка со старинной громоздкой подзорной трубой, пытаясь определить, кого на сегодня им черт послал, и принимает в итоге простое и стандартное решение,  – Господин поручик съездите ради бога и посмотрите вблизи на этих молодцов.

Один из молодых офицеров, из числа тех, кто в данный момент оказался в седле, стремглав несется выполнять поручение полковника.

 – Кто такие братцы? Чьи будете?  – кричит во все горло посланный гонец, стараясь однако не подъезжать слишком близко, разумная предосторожность военного времени.

 – Московцы мы!

 – Севский полк ваш-бродие!

Или вдруг солдаты в "нашенских вроде" мундирах начинают целиться в "понаехавшего" и взводить курки. Значит, вышла досадная ошибка и остается теперь только уповать на резвого коня и надеяться, что круглые пули-дуры выпущенные вдогонку из несовершенного гладкоствольного оружия тебя в этот раз минуют стороной.

Однажды и совсем комичная история получилась, подъехал к голове колонны незнакомый офицер и окликнул ведущего солдат поручика. Но тот ответить не успел, нижние чины отреагировали быстрее и без всякой команды, едва заслышав нерусскую речь.

 – Никак хранцуз пожаловал??? Вали его робяты!!!  – в момент стащили всадника с седла на землю и вероятно тут же бы и прикололи, но к счастью, рядом находился штабс-капитан, и ему удалось предотвратить самочинную расправу над "хранцузом". Оказывается, что это очередной штабной деятель 13-егерский навестил с визитом и "ценными указаниями" господ генералов. Они там все на подбор утонченные аристократы и даже боевые приказы отдают исключительно на языке противника – на французском. Правда чуть позднее, когда опасность попасть под штыки миновала доморощенный "французик" всех покрыл истинно русским матом, включая и своего спасителя, но тот не обиделся, и не стал вызывать "фазана" на дуэль, видно же что человек не в себе. Инцидент тогда по-быстрому замяли, но штабные "господа" своих излюбленных привычек менять не захотели, кончилось тем, что одного такого поклонника языка Вольтера и Дидро казаки в темноте закололи пикой. Наткнулся на них штаб-офицер совершенно случайно, возвращаясь не то с рекогносцировки, не то от очередной подруги.

 – Иван Федорович, никак снова наши кирасиры едут?

 – Ну и глаз братец острый, лучше моей трубки! Не вижу пока ничего толком в этой мути, сплошная пыль столбом до небес и ни зги.

И вот тут Сашку прошиб холодный пот, еще бы он вдруг вспомнил: ТЕ кирасиры были в светлых и блестящих на солнце латах, а ЭТИ в темных, матовых… и значит это…

 – Французы!!!

 – Не ори так, людей мне испугаешь! Замолчи дурак!  – зло дернул его за ремень патронной сумки Денисов,  – Откуда им здесь взяться? Французы за сто верст южнее должны быть.

 – Смотрите сами, что они делают!

Кирасиры и в самом деле вдруг неожиданно съехали с дороги в поле и стали быстро перестраиваться в боевой порядок… несмотря на клубы пыли этот маневр не заметить было невозможно даже близорукому наблюдателю.

 – Господи, они же для атаки разворачиваются?! Французы!!! Полк в каре! Становись!!! Кому жизнь дорога, быстрее, быстрее черти!  – теперь уже заметался и заорал дурным голосом штабс-капитан, пытаясь наверстать упущенное время. Но поздно, построится егеря не успеют, враг уже совсем близко, проморгали…

Отставить каре!!! Бегом в пойму к реке!  – отменил приказ Денисова уже оценивший сложившуюся обстановку полковник, и махнул вынутой их ножен саблей, указывая подчиненным новое направление движения.

 – К реке, бегом! Быстро!!!  – продублировал машинально распоряжение Александр толчками подгоняя замешкавшихся сослуживцев, смысл этого действия в тот момент был для него еще неясен. Но иначе в таких ситуациях поступать нельзя, это в него крепко вбили там на первой его войне, в Афганистане. Темно-зеленая змея колонны 13-го егерского полка, уклоняясь от смертельного удара стального ножа надвигающейся латной конницы, судорожно метнулась вправо к голубой ленте Пассарги. Совсем недавно им удалось выиграть один такой забег у смерти при штурме люнета, вражеские артиллеристы опоздали с открытием огня на несколько минут, и картечь срезала только последнюю штурмовую лестницу вместе с людьми. Тогда погибли лишь четверо из десяти, остальные бойцы свалились в ров и отделались синяками и легким испугом…

Александр уходил одним из последних, не то что бы он был в плохой форме, нет тут приходится думать не только о себе. Как там в песенке, что одно время крутили по телевидению в "Утренней почте" лет этак…ацать назад?

Капрал командует вперед, а сам конечно отстает, и на войне и без войны…

Так вот оказывается, капрал, он же сержант, он же унтер-офицер отнюдь не надеется подставить вместо себя под пули кого-то другого когда "отстает". Напротив он должен проконтролировать, чтоб его бойцы бежали, ползли или летели в нужную сторону, работа у него такая – он отвечает и за себя и за "того парня" одновременно. Александр всегда был хорошим солдатом, а позднее и неплохим сержантом. О индивидумах, которым лычка-другая заменяет извилину мозга речь не идет, но к сожалению, таких хватает в любом столетии.

 – Живее, живее! Б. ть, ружье подбери! Ты чего встал7!

Закон подлости, все поняли, все двигаются в нужном направлении, но всегда на сотню найдется один, что вдруг да встанет столбом, а глядя на него невольно притормаживают, замедляют движение и остальные.

Рукоприкладство – не самый лучший выход в такой ситуации, но когда за спиной уже грохочут своими жестянками вражеские латники иного выбора нет. Кто не успеет убежать, тот погибнет под копытами конницы, что накатывается сзади как лавина. Сашка с ходу влепил увесистую затрещину "тормозу", кажется этот из недавно прибывшего в полк пополнения, он даже имени его не знает. Мать… что он наделал, он же сбил этого парня с ног – неудачно получилось видимо унтер-офицер в спешке не рассчитал силу удара, теперь упавшему солдату точно придет конец, затопчут французы, до них уже метров сто осталось. Но нет бросить "своего" Александр не в силах… и теряя драгоценные секунды он пытается поднять на ноги упавшего.

 – Вставай сука, вставай родимый! Раз-два встал!!!  – рывок за шиворот, трещит пропитанное потом сукно мундира под сильными пальцами и рвется, где же его знаменитое везение, где???

Но тут происходит чудо, нижний чин вдруг сам вскакивает с земли, как ужаленный, и кидается прочь, но в противоположную сторону, как раз навстречу стремительно приближающимся французским латникам.

 – Стой баран! Куда амть твою? Давай за мной! Автомат не потерял? Молодец!  – Александр хватает обезумевшего солдата за руку, разворачивает и тащит за собой, отпустит он его только когда убедится, что "подопечный" послушно бежит вслед за ним. Закипающий в крови адреналин просто рвет артерии, нервы раскалились как спираль в лампе накаливание, еще немного и сердце в груди лопнет от такой непосильной нагрузки, но они в этот раз успеют, они должны успеть!

Гудит глухим, утробным басом земля под копытами коней-великанов, блестят на солнце вскинутые обнаженные палаши, кирасирский полк Великой Армии стремительно идет в атаку, развернувшись во фронт по-эскадронно. Еще немного времени пройдет и безжалостный бронированный кулак настигнет убегающих в панике русских егерей, их изрубят длинными тяжелыми клинками, сомнут и растопчут копытами могучих скакунов. Уже сейчас можно занести на счет кирасир очередную славную победу – ведь враг трусливо удирает и даже не помышляет о сопротивлении. Так должно быть, так было всегда при лихих кавалерийских атаках, и так будет! Одним штыком не остановить летящую массу коня вместе со всадником, не всегда спасают положение даже десять и более в плотных, сомкнутых рядах каре. А уж убегающего в панике противника порубить для настоящего кавалериста истинное развлечение, а отнюдь не тяжкий ратный труд. Совсем недавно, в январе 1807 года, у местечка Ландсберг под ударом "железных всадников" из кирасирской дивизиии генерала д"Опу был уничтожен Костромской мушкетерский полк сильного, трехбатальонного состава. Погиб он конечно героически, как всегда было с российской пехотой, но глупо и совершенно без пользы для общего дела. Их не застали врасплох на марше, мушкетеры были заблаговременно свернуты в каре, вели интенсивный ружейный огонь залпами. Наконец, их поддерживала приданная для усиления полка артиллерийская рота, легкой же пехоте почти никогда артиллерию не давали, не "по чину" им. Вот только не помогли ни пушки не штыки, после того как строй каре был сломан: "Костромцы обратились в бегство, а кирасиры рубили их и топтали конями, отбивая трофеи и захватывая десятки пленных. Полк был в буквальном смысле раздавлен, потеряв три знамени и несколько орудий." По другим источникам выходило, что: "Костромской мушкетерский полк противостал атаке кавалерии, но утомленный трудами целого дня, недолго сохранил надлежащую твердость. По крайней мере, половина людей изрублена. Взяты знамена и состоящие при полках пушки." В любом случае хоть так, хоть эдак – полный разгром, хорошо еще, если хоть роту потом собрали из уцелевших.