Солдат… не спрашивай! (СИ) - Иванов Петр Иванович - Страница 151

 – Где знамя сволочи такие-растакие? Их тут цельный батальон был с пушками, значится должно быть! А ну быстро сыскали, а то я гляжу водку вы уже найти сподобились?

 – Ваш бродь, да нету ниче! Все обшарили, аж за реку сбегали, мож кто из хранцузов с собой унес и тама нет, мож в реке утопло?

 – Я вас чертей!!!

 – Нашли, нашли ваш бродь!  – и действительно что-то волокут служивые, теперь надо посылать за штабс-капитаном, поскольку только он сможет опознать находку, по виду палка-палкой с остатками полотнища, только длинная как пика. Подходит не спеша Денисов, как и все участники утренней "дикой атаки" он сильно измотан и физически и морально, но держится молодцом и виду не подает.

 – Иван Федорович гляньте сюда, это оно ли часом? Нижние чины подняли в малом лагере.

 – Нет, к сожалению, сие всего лишь значок обозначающий палатку и положение командира батальона, у знамени обязательно должно быть позолоченное навершие в виде одноглавого орла с номером части.

 – Суки драные, ей Петров! Марш сыскивать по новой!!!

 – Да полноте Вам капитан их гонять. Не будет знамени, французы здесь держали сводный батальон, собрав по одной роте из разных полков, а может даже и повзводно их подбирали.  – по усталому, постаревшему сегодня разом лет на десять лицу штабс-капитана пробежало некоторое подобие улыбки,  – Иначе бы я с тобой друг Лаврентий тут не разговаривал, нормальный линейный батальон должен был растоптать моих "охотников" в один момент… эти же "орлы" только бегали кругами, натыкаясь на наши штыки.

У нижних чинов свои маленькие радости, вот бежит Федор, он славно поживился на руинах вражеского лагеря, новенькие офицерские сапоги со шпорами висят на плече радуя глаз начищенной до блеска юфтевой кожей, в руках булькает неведомым содержимым увесистая трехлитровая медная баклажка кавалерийского образца.

 – Лександр Васильич глянь, это что за питье такое не отрава ли?  – и приятель протягивает Сашке увесистую металлическую емкость для пробы.

Притертая пробка с трудом поддалась, пряный густой запах ударил в нос, точно кулаком, что-то отдаленно знакомое по прошлой жизни? Да это же коньяк и неплохой, на дорогой марочный конечно не потянет, но и отнюдь не "перестроечно-ларечная" смесь спирта с чаем! Самое то для разрядки, огонь волной бежит по жилам, он сделал изрядный глоток и вернул посуду новому владельцу.

 – Коньяк!  – и тут сообразил Александр, что его не понимают, не "народный" это напиток в России, пришлось пояснить подробно,  – Водка такая специальная, особо крепкая, ее из винограда производят и выдерживают несколько лет в дубовых бочках для вкуса. Смотри только не упейся с непривычки, это тебе не наша казенная сивуха, здесь градусов сорок, если не более.

 – А то Лександр… Ить какие богатые суки эти хранцузы, добра то всякого у них, я стока и на ярмарке в селе не видал ни в жисть!  – констатировал очевидный факт Федор, действительно лагерь врага даже после разгрома учиненного егерями с российским сравнить было нельзя,  – Почто к нам бедным хрестьянам лезут?

 – Так они всю Европу почитай, почти полмира ограбили…  – только и нашелся, что ответить Сашка, небольшая ложь, но она лучше все же чем горькая правда.

…………………………………………………

 – Ну как тебе Сашка наша война?  – голос Денисова вывел Александра из состояния задумчивости, в которой унтер-офицер пребывал после доброго глотка коньяка.

 – Если честно Иван Федорович, то только одно слово – "охренеть" в голову и лезет!  – откровенно признался наш современник волей рока заброшенный в эпоху наполеоновских войн.  – Нет я читал конечно и у Толстого и так… но пока сам в такую заварушку не попадешь, не поймешь и прочувствуешь.

 – Ничего привыкай братец, вчера ты был просто нижним чином, сегодня уже стал солдатом, бойцом. Такими делает людей победа, посмотри как народ в полку поменялся!

 – А оно и в самом деле того стоило?  – и Александр взглядом показал своему собеседнику на неподвижное тело одного из егерей, одного из тех, с кем он еще утром сидел рядом в маленьком овраге, этому парню сегодня не повезло, он погиб.

 – Да я и сам не знаю… Но куда теперь нам деваться?  – действительно, после всего того, что они наворотили сегодня, терзать себя размышлениям глупо, надо просто все забыть и жить дальше.

 – Ладно не горюй, такое у нас бывает не очень часто, я и сам был всего в пяти рукопашных схватках побывал. Обычно противник отступает раньше, чем дело по-настоящему дойдет до штыков.  – продолжил штабс-капитан, и хотел было еще что-то добавить но не успел, рядом завыл в руках неумелого полкового сигналиста рожок и вторя ему начал отбивать дробь барабан. Объявили всеобщее построение, может что-нибудь интересное и важное, наконец удастся узнать.

Полковник поздравил их с первой одержанной победой, и с боевым крещением одновременно. Они оказывается разгромили сводный батальон, одних только ружей противник бросил на поле боя почти четыре сотни, потери врага более трехсот убитыми только здесь в люнете, еще за рекой бог знает сколько валяется трупов. Но самое главное – среди прочего добра ими взяты пушки! Первый такой трофей, после сражения под Прейсиш-Эйлау, там правда тоже брали вражеский орудия, но позднее пришлось все захваченное вооружение бросить при вынужденном отступлении, да еще и свои орудия впридачу потеряли. Далее командир полка покритиковал нынешние порядки, в старые добрые времена матушки Екатерины первому же солдату, ворвавшемуся во вражеский бастион, без лишних разговоров давали обер-офицерский чин, а теперь в лучшем случае представят к введенному недавно знаку военного ордена. Отменили, оказывается этот порядок как раз из-за Потемкина, светлейший начал в конце раздавать звания кому попало без разбора вплоть до своих брадобреев и прочей домашней прислуги. Весьма тактично и разумно старый военачальник оценил "работу" всей импровизированной штурмовой группы, не выделяя пока никого конкретно. И в самом деле, как тут делить, кто больше, а кто меньше вложился в общее дело, в общую победу? Однако Сашку все же он упомянул, наряду со штабс-капитаном Денисовым вторым номером. Это могло означать только одно, унтер-офицера заметили и он попадет в официальное донесение, будем надеяться, что как здесь говорят, за царем служба не пропадает?

Была и печальная новость, потери 13-егерского убитыми вместе с ранеными составили тридцать человек, выбыло 29 нижних чинов и один офицер в чине капитана. Есть правда надежда, что трое раненых солдат выздоровеют со временем и вернуться обратно в строй. Раненых было вначале конечно больше, но местная военная медицина такая, что они быстро переходят в разряд погибших, не дождавшись положенной врачебной помощи. Александр невольно вздрогнул, когда ему снова об этом напомнили. Здесь все просто и жестоко… Нижним чинам в бою строжайше запрещено поднимать и эвакуировать пострадавших товарищей, ведь чтобы вынести с поля боя одного раненого нужно изъять из строя минимум двоих боеспособных – нельзя так ослаблять подразделение. Вот продырявят тебя, от этого никто не застрахован и будешь целый день валятся в поле истекая кровью и корчась от боли, к ночи может быть подберут, если конечно конями кавалерия раньше не затопчет. Цинично с одной стороны, но незначительное число тяжелораненных сильно облегчает жизнь всем остальным, что до калек – то это в основном работа военных медиков, очень уж тут любят отрезать конечности по поводу и без оного. Да и инструменты свои хирурги моют редко – о стерилизации здесь и подавно не слышали, хорошо, если только половина прооперированных помирает от "антонова огня". Поэтому до последней возможности стараются к медикам солдаты не обращаться, недаром полковник даже не упомянул о контуженных, ушибленных и легкораненных – таких тут вообще не учитывают при подведении общего итога потерь. Сашка аж поморщился, когда вспомнил, про этот неприятный момент, ему ведь по голове поленом прилетело, в них там в лагере французы швыряли все, что под руку попадется, вот ему и попало, надо же так неудачно, в приятеля Гришку вон фляжку с виноградной водкой кинули… В СА был бы великолепный повод сходить в санчать и "сачкануть" на время от общих работ, а тут куда пойдешь? Полковой лекарь, в медицине разбирается даже меньше унтер-офицера, раньше он вроде был цирюльником, только кровь пускать умеет и более ничего. На войне такая операция, столь любимая зажиревшими купцами, совершенно без надобности – здесь и так специалистов по кровопусканию хоть отбавляй.