Солдат… не спрашивай! (СИ) - Иванов Петр Иванович - Страница 146

С трудом, но удалось Сашке поймать зеркалом крохотный солнечный лучик уходящего дня, и направить его в сторону темнеющих вдали дубов. Оттуда вскоре послышался жиденький ружейный залп, значит условный сигнал принят.

Теперь дело за малым – надо сообразить, как захватить, хоть на пять минут, часть французского укрепления и удержать до подхода основных сил и заодно помешать вражеским артиллеристам. Если издалека люнет выглядел маленьким и игрушечным, то здесь, вблизи впечатление совсем другое, просто устрашающее, особенно не понравились Сашке сам завал на склоне холма, образованный из поваленных деревьев. Хитрый враг не просто накидал перед фасом укрепления бревна, могучие некогда деревья были старательно подкопаны и выворочены корнями в сторону оврага, в котором и так спокойно уместился бы четырех этажный дом. Как туда влезть пока не понятно, штабс-капитан правда принес с собой целую связку штыков, их можно будет использовать в качестве ступенек, воткнув в земляные стенки оврага, может быть плотная на вид красная глина выдержит вес человека.

В любом случае, когда они поднимутся наверх, против каждого бойца будет не менее десятка вражеских штыков, а у них из оружия только ножи, топоры, тесаки, плюс старые пистолеты да еще есть шпаги у Денисова с Яковлевым. Ружья и патронные сумки оставлены в лесу, с ними по такой круче без помощи лестниц все равно не подняться. Такое экзотическое вооружение имеет смысл применять только при внезапном нападении, гранаты тут тоже не спасут, разве что отвлекут врага на непродолжительное время.

Необходимость – мать изобретений, так говорили древние мудрецы, пока Александр прикидывал что делать, а Денисов пытался внушить своему малочисленному воинству решимость драться до конца, шустрый Федька поползав туда-сюда-обратно сделал важное открытие, приведшее к существенной коррекции первоначального плана нападения. Оказывается их овражек-траншея в одном месте очень близко подходит к своему большому собрату, два метра – смешное расстояние, когда нечего терять и есть малая саперная лопата, а она у Александра как раз была с собой! Все остальные давно сдали бесполезный инвентарь обратно в обоз, и только он по старой привычке продолжал носить лопатку в специальном кармане вещевого мешка, или как в этот раз – в чехле на поясе. Сослуживцы лишь беззлобно потешались над чудачествами "неправильного" унтер-офицера, а начальство делало вид, что не замечает неуставного снаряжения.

Работали они с диким, просто нечеловеческим энтузиазмом, куда там шахтерам-стахановцам! Каждый прекрасно понимал, что открытый штурм вражеской позиции "в лоб" не оставляет маленькому отряду никаких реальных шансов на выживание, не говоря уж о победе. Они должны отвлечь на себя французов, выиграв немного времени до подхода основных сил, получится или…  – тот еще вопрос, ответа на него пока еще нет. Смертников среди егерей-"охотников" не водилось и в помине, все надеялись так или иначе уцелеть в этом бою, а почему пошли на столь опасное дело? Зачем же "дернулся" тогда Александр на такое рискованное предприятие? Ему что, обязательно хотелось в этот раз героически погибнуть "за веру, за царя"? Да как бы нет – для него это пустые слова, скорее наоборот – не порыв его толкнул на "подвиги" а расчет. Он сразу же прекрасно понял, что по другому никак и не получится. При действиях в составе импровизированного штурмового отряда у него есть кое-какие реальные шансы выжить и даже победить, а если бы он просто "умыл руки", пусть другие решают? В боевых порядках место унтер-офицера как раз в самых первых рядах. Батальонная колонна развертывается при атаке повзводно – и первому взводу первой роты и достанется первая картечь, а значит и шансов остаться в живых у нижних чинов и офицеров там практически нет. Точно такая же судьба ждет и всех остальных "охотников"  – они ведь все из первой роты, ее тоже поневоле принесут в жертву "богу войны", а затем и вторую и третью и так далее… всех по очереди. Если с рассветом последует лобовая атака "по науке, по уставу", то выжить смогут только нижние чины из "хвоста" колонны, все остальные будут расстреляны вражескими пушками в этом узком дефиле при попытке подойти к люнету, такая вот простая арифметика войны.

Еще не успели наступить сумерки, как лаз в овраг, превращенный противником в ров перед своим укреплением, был полностью готов. Снова вышло удачно, выходное отверстие получилось в точности под большим развесистым кустом можжевельника, тень и ветки удачно замаскировали образовавшуюся дыру. Противник ничего не заметил, но может статься, что уповая на силу позиции, французы и не считали нужным вести тщательное наблюдение за подступами к ней. В теории малыми силами тут все равно ничего не сделаешь, а приближение крупного отряда скрыть невозможно. Едва немного стемнело, как штабс-капитан прихватив в помощь поручика и все того же вездесущего Федьку отправился осматривать люнет, Александр же временно остался за старшего. Отсутствовали они долго, и вернулись уже в полной темноте, злые как собаки отплевываясь и матерясь шепотом, при этом Денисов постоянно что-то словно выискивал в своей некогда роскошной шевелюре.

 – Помоями нас облили суки хранцузские. Добро хоть не помочились еще на голову!  – пояснил причину столь странного явления Федор.

 – Сашка мы нашли подходящее место, где можно легко взобраться наверх. Или мы завтра все тут ляжем до единого, или я этим скотам устрою п…ц!  – культурный штабс-капитан матерился крайне редко, исключительно пребывая в крайнем раздражении. Теперь без вариантов: поутру или егерям явиться пушной зверек, или тем, кто сейчас пьет водку и беззаботно горланит веселые песни на холме.

Было всем приказано отдохнуть пару часов перед боем, но уснуть у Александра уже не получилось, нервы на пределе, только-только руки не трясутся, и есть отчего. Драться на холодном оружии ему еще ни разу в жизни не доводилось, да были тренировки, но… как увидишь перед собой, перед самым лицом отточенную до блеска сталь, так и сразу возникает желание оказатся подальше от такого "подарка". Скоро рассвет и все решиться, или французы их трупы сбросят в ров штыками, или они возьмут этот чертов люнет – "нет ужаса сильней в бою, чем ожидание атаки", кто сказал уже не вспомнить ни за что, но так оно по жизни и есть оказывается, дьявольски верно… А если так сутки ждать или не дай бог дольше, свихнешься ведь определенно.

Атаку назначили на рассвете, они ударят на врага с первыми лучами солнца, когда часовым сильнее всего хочется спать. Одного из своих бойцов штабс-капитан отослал обратно с запиской об этом изменении, не предусмотренном первоначальным замыслом. Теперь Денисов рассчитывал не просто взобратся на люнет, но и проникнуть внутрь укрепления и если получится, то пербить артиллеристов, привести к молчанию расположенную там батарею. Что будет с ними, если первая рота не успеет выйти на исходный рубеж или ее преждевременно обнаружат враги, никто из оставшихся 36 "охотников" старался не думать. Александр долго всматривался в темноту, кажется там заметно какое-то смутное движение, или это просто игра воспаленного воображения, когда принимаешь воображаемое за действительное? Не может быть, чтобы не успели подойти, не должны… совершенно неожиданно помогли в этом затруднении ему, французские артиллеристы. С того вражеского берега с шипением и треском в небо по опрокинутой крутой параболе ушла осветительная ракета и вскоре, завершая полет, плюхнулась обратно вниз, прямо в темные воды Пассарги, спустя пятнадцать минут в небо взлетела еще одна и так почти всю ночь продолжалась иллюминация… Теперь в неверном свете горящего пиротехнического состава ракет можно было кое-что разглядеть: свои их не бросили, не оставили на произвол судьбы! Там в темноте, на полпути к люнету, укрытые только травой и легким ночным туманом лежали на земле нижние чины и офицеры первой роты и ждали условного сигнала, недолго им придется ждать, времени до рассвета осталось мало – всего лишь два часа.