Солдат… не спрашивай! (СИ) - Иванов Петр Иванович - Страница 136

Пожалуй Франке следует сегодня немного подождать, если уж полковник вдруг заговорил, обычно отец-командир отмалчивался, лишь временами позволяя себе только едкие критические замечания по адресу "новомодных штучек". А так почти все обучение личного состава было отдано целиком на откуп штабс-капитану Денисову, из полковых офицеров он единственный получил высшее образование. Остальные включая и самого полковника, что называется "учились на медные деньги", в начале 19-го века такой порядок подготовки командного состава был в российской империи общепринятым. На старого полкового командира молодежь смотрела как шустрые млекопитающие на неповоротливого динозавра, были они грозными, да время неповоротливых ящеров давно прошло. Однако, как оказалось впоследствии, "старая школа" себя проявила достойно, по крайней мере куда лучше, чем "передовая и новая".

…-глазомер, быстрота и натиск,  – полковник внимательно оглядел собравшихся, цепляясь взглядом за лица, кроме Александра унтеров здесь было только трое, все остальные присутствующие – офицеры. Похоже Денисов пригласил сюда только тех нижних чинов, кого в полку рассматривали в качестве потенциальных кандидатов на получение офицерских эполет.

 – Вот и весь секрет побед нашего Александра Васильевича, по крайней мере так я господа офицеры запомнил. К сожалению, у нас сейчас в фаворе теории супротивные не только здравому смыслу, но даже нашему ружью, обычаям и самой сути российского воинства. Я не препятствовал их продвижению, ибо сии веяния исходит от самого государя императора, но завтра нам предстоит воевать, мирные маневры закончились. А посему судари мои, я счел своим долгом поставить вас в известность!

 – Павел Данилович наши современные пушки…  – привычно начал возражать Денисов, почитаемый в полку как знаток современной тактики, но сегодня старый суворовский вояка его не слушал.

 – Да я ведаю, Иван Васильевич, что орудия теперь наводятся быстрее, чем в мое время, и возможно проскочить под картечью, как проделывали мы при Александре Васильевиче уже не выйдет. Но ведь люди не изменились? Коли так нельзя, что еще доказать надобно на опыте, то следует изыскивать другие пути, а не стоять истуканами под обстрелом!  – полковник еще много чего высказал в тот день, много обид и непонимания накопилось за эти долгие годы. Линейная тактика пехоты – выстраивание на поле боя красивых живых стен, по его мнению, была глубоко порочна в самом своем корне, она обрекала своих горячих сторонников на вынужденное бездействие, постоянно отдавая инициативу решительному противнику. Великие полководцы – Наполеон, Суворов действовали фактически вопреки устоявшимся канонам и поэтому побеждали, добиваясь нередко просто фантастических результатов. "Линия" хороша у противника, пусть он и пребывает в этом приятном заблуждении, а нам следует ее безжалостно ломать, если конечно хотим побеждать "по-суворовски".

Александру только осталось дивиться странному сочетанию: молодые офицеры глубоко привержены линейной "застойной" тактики внедренной в уставы и наставления, а вот ветеран напротив продвигает более-менее продвинутое учение, проверенное на практике еще самим Суворовым. Действительно не надо быть стратегом семи пядей во лбу, даже с точки зрения простой житейской мудрости, все эти глубокие построения навроде того же пресловутого каре, где люди стоят плотно, локоть к локтю – идеальная мишень для артиллерии, да и для ружейного огня временами тоже. Почитаешь и диву даешься, словно специально врагами написано, словно авторы стараются обеспечить наиболее комфортные условия для вражеских артиллеристов, когда один снаряд будет выносить за раз десятки солдат, стоит только попасть в цель, а при смехотворных дистанциях боя начала века это не проблема.

 – Господа офицеры, это моя последняя баталия, далее уже не протяну, пора и на покой. Поэтому судьбу компании решать вам – молодым. Постарайтесь посему уж не делать грубых ошибок, не срамить наше оружие…

 – Но ваше превосходительство нижние чины…  – начал было один из ротных третьего батальона, и был тотчас безжалостно оборван Павлом Даниловичем.

 – Али говорят солдат ныне не тот пошел? Полно вам господа офицеры в мое время был ничуть не лучше! Капральствами бывало за Дунай убегали. Мы хоть нынче напрямую с каторги пополнение не получаем, как нередко в былые годы.  – оглядев собравшихся офицеров полковник продолжил,  – Я умышленно собрал в первых двух баталионах полка наиболее сильных простых крестьянских парней, длительный переход закалил их, отсеяв убогих телом и духом. В третьем сведены людишки пожиже, но все одно вполне годны для дела, коли уж дошли сюда за столько верст. Это судари мои, хорошее, сильное войско, надобно только его умело применить во славу отечества!

Полковник, не взирая на царившее в собрании общее скептическое отношение среди его подчиненных, принялся дотошно излагать, в чем, по его мнению, состоит истинная сила российского солдата. Прав он безусловно, у нас все принято делать быстро, рывком или аккордом – русский человек не терпит мелочной монотонной работы, таков он и на войне. Стоять часами в строю под пулями и картечью сможет только один из десяти, остальные рано или поздно дрогнут и тогда поражение неизбежно… С другой строны в момент броска вперед даже самый робкий в другое время солдат, увлеченный общим порывом обязательно становиться героем, пусть и кртаковременно на какие-то считанные минуты. Главная задача командира – помочь нижним чинам реализовать этот скрытый "наступательный потенциал". Александр Васильевич Суворов это хорошо понимал и постоянно использовал на практике, в том и основной секрет его поразительных достижений. Он был прежде всего хорошим тактиком, своего рода солдатским "вождем" или точнее – "предводителем", все остальные приводившие к победе факторы по сути вторичны, и служат только для развития успеха. Можно составить великолепный план, отыскать на редкость удачную позицию, обнаружить скрытые пороки или ошибки у противника, но если исполнители, что называется "не потянут", то и самый блестящий замысел в ходе реализации выйдет "пшиком".

 – Вы что судари мои полагаете, тот солдатик Махотин, что у Массены в Клентале воротник отодрал – богатырь былинный, новый Илья Муромец? Да он поди вот этому унтеру ростом по грудь головой выйдет…  – и полковник ткнул пальцем в подвернувшегося не кстати под руку Александра,  – Зажгите ваших людей и они пойдут, сами побегут за вами хоть в пекло!

 – Да уж знаем мы их сволочей… Побегут – не остановишь, только дай! Назад только…  – вполголоса мрачно заметил кто-то из офицеров за спиной полкового командира.

 – У Александр Васильича тако же бегали, все мы люди, все человеки испугу подвержены. И гвардия санк-петербуржская не стерпит, коли супостаты прижмут посильнее.  – рассказчик перевел дух и стал убеждать дальше,  – В реляциях победных сие не пишут ибо зазорно, а помню – удирали, бывало и не раз! Так что же теперь делать – "заманивай братцы, заманивай их нехристей, обернемся и сильнее ударим!". Только так. Озаботьтесь, дабы подчиненные у вас вперед в сражении бежали, а не в противуположную сторону.

Затем речь пошла все больше про хозяйственные аспекты предстоящего боевого похода, поскольку выступление было назначено на завтра. Обоз, обоз, обоз и еще раз набивший уже оскомину обоз. Штабс-капитан незаметно дал Александру отмашку, беги к своей возлюбленной прощаться, вряд ли ты ее позднее увидишь, такова уж судьба российского солдата во все времена.

Глава 17. На войне как на войне, никаких чудес…

Весело хрустит под сапогами тонкой корочкой едва подсохшая весенняя грязь, снова 13-егерский полк в дороге. Прощая Франка, прощай Польша – впереди лежит неведомая пока Восточная Пруссия, а это уже можно сказать почти Европа. Остались далеко позади Бело Място, Ново Място, Б. ско Място, Велика Жопа, ставшие за последние месяцы для егерей почти родными. Теперь названия населенных пунктов пугают непривычного к экзотике русского человека обилием шипящих и ворчащих согласных. Как вам например Гуттштадт – где еще можно собрать столько "т" в одном слове? А когда узнали нижние чины, как на местном наречии обзывают речку, близ которой им намечено встать и совсем стало тягостно. Алле – но российские солдаты моментально переделали название в "Алую", значит река цвета крови. Нехорошее предзнаменование, не иначе вскоре вода здесь действительно станет красной, вот только кому не повезет на этот раз, чья кровь прольется?