Солдат… не спрашивай! (СИ) - Иванов Петр Иванович - Страница 127

 – Эй кума, будь добра, подскажи как до Гнилой Ямы добраться?

 – Тьфу на тебя охальник! Пшел вон антихрист!  – и действительно плюнула, Александр еле увернулся от смачного плевка. Ничего не поделаешь, пришлось вернуться к Арсеналу в надежде, что инвалиды своему собрату-солдату в такой справке не откажут.

В караулке он застал только одного, старый ветеран похоже был занят приготовлением нюхательного табака. Чадила лампадка возле закопченной иконки, а кругом были разложены по полочкам и столу корешки, горшочки, чашечки со специями, а уж дух внутри помещения стоял, что называется "вырви глаз".

 – Здравствуй дед, подскажи мне как до Гнилой Ямы дойти, а то кого не спрашивал, никто не знает.  – с ходу выпалил Александр и умолк.

 – Эх дружок, туды не ходют, не ездют, а попадают! А опосля быват и пропадают. Ступай в кабак и гуляй коли хочешь, к вечору в Яме и окажешси…  – ветеран отложил в сторону ступку и пестик и уже собрался было отчитать бесцеремонного гостя, но тот не дожидаясь продолжения, пулей вылетел за дверь.

 – Вот гады, домострой тут сплошной завели…  – стучала в воспаленном сознании Сашки злая мысль пока он шел прочь. Снова улица – другая, третья, и еще одна и так пока не уперся в полуразрушенную городскую стену. Тут его немного отпустило, нервное раздражение спало, и он осмотрелся по сторонам. Вот стена, вот церковь, а вот там точно на расстоянии положенных по закону 150 шагов от храма расположен кабак. Может быть, с него и стоит начать? Пока в голове крутились различные варианты, ноги уже сами несли его к питейному заведению. Но зайти туда он побрезговал, слишком уж нестерпимо внутри воняло мочой и еще какой-то невообразимой дрянью. Прямо клоака натуральная, там у них в провинции на старой стоянке было намного чище, а тут смотри как все пьянчужки загадили. Он развернулся на 180 градусов и в глаза словно указующий перст уткнулся крестик на когда-то золоченной макушке церкви. А может туда заглянуть? За те годы, что он провел в прошлом, ни разу еще доводилось бывать в храме. Своей церкви 13-егерский так и не завел, полковой священник обычно пользовался походным клиросом, это ширмочка такая с картинками религиозного содержания и цитатами молитв. Сколько раз с ребятами собирались на праздник сходить туда – "в церкву", но по непонятной причине всегда попадали то в ярмарочный балаган, то на кулачные бои, то все в тот же кабак или к девкам… как повезет. Может попробовать, как тут говорят, "спасти душу"?

"И не церковь и не кабак, ничего не свято…", да уж верно поэт подметил, абсолютно ничего тут возвышенного нет, только злобно шипят змеями за спиной бабки со свечками: "Картуз сыми ирод, хуть бы лоб перекрестил безбожник!". Долдонит что-то непонятное на кафедре поп, да пялиться на тебя злыми глазами служитель из-за какой-то загородки. Все правильно, он Сашка тут чужак, вот и этот долгогривый наверно опасается, как бы подозрительный нижний чин не стянул бы чего из церковного инвентаря. Его душа и чувства никого тут не интересует, да пошли они все… Терзаемый такими мрачными мыслями он вывалился из душного полумрака на улицу и о чудо!

Он чуть не завопил благим матом "ДЕВКИ!!!", но вовремя сдержался, опасаясь спугнуть столь редкого в этой части города "ценного пушного зверя". Несколько его смутил только тот факт, что девицы были в одежде покроем сильно напоминающим униформу. Может быть институтки, хотя нет, им лет по 17-18-ть не больше, разве что последний, выпускной курс? Город тут большой, а значит, вполне может быть и соответствующее учебное заведение для девочек. Денисов помниться говорил, что при Екатерине их открывали повсеместно и чуть ли не сотнями. Красивая парочка, блондинка и брюнетка, худенькая и пышечка и форма у них ничего, очень даже кокетливая, строгое и правильное сочетание черного с белым. Вот только головной убор все портит, общая беда этого столетия, но он тоже должен таскать на голове подобие усеченного ведра. Яблоки в него собирать удобно, а вот в носить на макушке увы… Надо брать быка за рога, и Сашка решительно кинулся навстречу девицам, словно боясь, что последние внезапно растают точно мираж в пустыне.

 – Здравствуйте девушки, разрешите познакомиться, э…. -Александр заготовил заранее целую речь, но в последний момент смутился и смог выдавить только ее куцый обрывок.

 – Ты почто служивый к христовым сестрам пристаешь? Али не видишь, что монахини мы?  – жестко осадила его пухленькая, ну и мордашка у нее, щечки пухленькие красные… впечатление портит только россыпь веснушек, да курносый нос пуговкой. И надулась совсем точь в точь как обиженный ребенок… А вот ее спутница просто пронзила Александра странным, словно оценивающим взглядом, но ни слова не вымолвила в ответ.

Незадача однако, определенно сегодня скверный день, ему ведь не монашки нужны, а как бы совсем наоборот… Но девицы чертовски привлекательные, особенно брюнетка, а значит стоит все же попытаться, вдруг да что-то выйдет, ну не зашивают же им там известное место. Между тем пухленькая продолжала изливать на наглого солдатика свое искреннее возмущение.

 – Куда только ваш полковой батюшка смотрит! Совсем воины православные распустились! Мы будем жаловаться в консисторию и в синод на вас напишем! Мало того что ваши тут в Смоленске содом устроили, девиц бесчестили, так еще и монахиням средь бела дня прохода не дают!

Сашка начал оправдываться, как всегда лучше всего в таких случая ответить отдельно на каждый пункт обвинений. Первое самое простое, куда смотрит полковой поп 13-го егерского? После того как выдали жалование, известное дело – в бутылку. Он вчера на молитве дважды вместо "аминь" скомандовал "налей", чем не мало потешил весь полк. Какой уж есть, это уже второй за последние пять лет, прежний не выдержал жизни в провинции и попросился в отставку. Пойдем дальше, в городе зажигали не "наши" а драгуны черт знает какого полка в теплой компании с казаками, а 13-й егерский только три дня назад прибыл и ничего еще натворить не успел. И наконец простите красавицы, он Сашка с Урала родом, девиц-монашек до этого и в глаза не видывал, он "дикий лесной человек", если что. О консистории и синоде Александр имел весьма смутные представления, кажется у дяди Гиляровского что-то читал: Попал черт в невод и кричит в испуге "Не в консистории ли я?". Поэтому этот пункт лучше проигнорировать.

Сердитый "щеканчик" немного смягчился и принял сашкины извинения. Забавная все девчонка щеки так и ходят туда-сюда, когда говорит, прямо хомячок-девица, а вот брюнетка по прежнему загадочно молчит, только глазами бездонными сверкает. После некоторой паузы нижнему чмну были выданы особо ценные указания к испонению.

 – Сходи братец в церковь помолись и покайся, там тебе грехи отпустят,  – предложила блондинка. Прекрасно, Александр давно ждал такого оборота, теперь можно как в шахматах сделать следующий ход, е2-е4.

 – Простите неразумного девушки, но чтоб покаяться, ведь надо сначала согрешить? У меня тут с этим делом проблема, давайте выручайте!

 – Ты чего хочешь служивый? Мы и так с тобой грешим, нам с мужчинами разговаривать не положено по монастырскому уставу, мать-настоятельница епитимью наложит за такой проступок.

 – Это потому твоя подруга и молчит?

 – Дурень ты право! Откуда только такие берутся! Сестра Елизавета обет молчания приняла и третий год строго блюдет!  – важно заявила пухленькая. Серьезно тут все однако… Александр взглянул на брюнетку теперь другими глазами. Три года добровольного безмолвия… да его последняя подруга в двадцатом веке и пяти минут прожить без разговоров не могла, трещала точно телевизор. Но отступать уже поздно, все равно других путей сегодня нет.

 – Раз уж все равно красавицы вас епитимьей карать будут, так давайте согрешим по-настоящему. Пойдем на стену в башню, там никого нет и займемся любовью!

 – Да ты что нас двоих сразу…  – пухленькая так и не решилась произнести последнее слово, возможно она просто не знала "приличного" варианта.