Солдат… не спрашивай! (СИ) - Иванов Петр Иванович - Страница 121

…………………………………………………

Марш, поход, движение… как много в этих словах потаенного смысла, словно служат они для перемещения из одной реальности в другую. Российские дороги, это особый мир с его маленькими радостями и очень большими проблемами и горестями. Начнем с того, что несмотря на отвратительное состояние они безумно дороги для страны. В центральных губерниях власти без зазрения совести сдирают на содержание транспортной сети с народа порой до десяти рублей в год с ревизской души. Но это еще полбеды, деньги понятное дело полностью никогда по назначению не доходят, попадая значительной частью в "безгрешный доход" господ чиновников. Но иногда все же надо изобразить радение, обычно перед приездом важных особ, тогда эти самые православные души целыми деревнями, а то и уездами выгоняются на дорожные работы. Посевная ли урожай по сезону – кого волнуют "проблемы индейцев", ведь "бальшой чалавек" приехал? Паршивыми железными, а иногда и деревянными лопатами подневольные труженики роют по бокам кюветы-канавы. Вынутый грунт ровным слоем укладывается на дорогу, утаптывается ногами и готово "русское шоссе" как раз только на один проезд царя, а далее до первого дождя и опять здесь будет труднопроходимое болото. Не везет 13-му егерскому полку, не иначе его императорское величество давно не ездил по этой местности. Как же так, не может быть! Разве не про него Пушкин наш Александр Сергеевич писал, что: "Всю жизнь провел в дороге, а помер в Таганроге."? Мало горя, что кругом сплошные уродующие ноги колдобины, так еще и сама дорожка узенькая, с трудом разъезжаются две крестьянские телеги, с другими экипажами уже проблемы. И никуда в сторону не свернешь и не сойдешь, по обе стороны зеленеют посевами поля, не топтать же их, уничтожая тяжкий труд земледельца.

Рот-а-а-а! Принять вправ-о-о-о!  – тянет нараспев одуревший от жары поручик Яковлев. Молодые офицеры на походе по очереди упражняются в сложной науке вождения воинских колонн, ранее такой, весьма нужной, практики по причине крайней экономии казенных средств у них не было и в этот день очередь вести первую роту, а фактически и весь полк выпала Леониду. Полковой командир сегодня занят важным делом, он "накручивает хвосты обозу", разбираясь с причинами хронического отставания последнего от полка. Навстречу из-за рощицы выкатывается влекомая четверкой крупных, породистых лошадей, запряженных цугом попарно, массивная дорожная карета на высоких колесах и рессорах двойными дугами. Совсем как в старых английских сериалах, что крутили по центральному телевидению в последний год перед тем как Александр провалился в прошлое. Нижние чины по команде поручика кидаются в сторону, подальше от неожиданно возникшей опасности, но к великому удивлению всех кучер не дрогнувшей рукой направляет свой рындван в точности туда же куда и свернула колонна – направо…

 – Стой, мать твою гужеед!!! Почто своих православных давишь???  – десятки рук хватают одновременно лошадей под уздцы и неминуемое столкновение предотвращено, карете повезло меньше. Она съезжает в канаву, слышен противный хруст ломающегося дерева и вот уже нелепый экипаж лежит на боку, подмяв своей облезной громоздкой тушей хилые придорожные кусты. Изнутри доносятся пронзительные женские крики, визг и даже собачий лай – своего рода концерт на несколько голосов сразу. Беда – надо женщин срочно спасать, и без всякой команды, пока растерявшийся поручик в себя еще не пришел, Александр, а за ним следом и Григорий с Федором взбираются на боковую стенку завалившегося экипажа. Остальные нижние чины тоже времени не теряют, слышны хлесткие звуки ударов, это "учат" бестолкового кучера, спрыгнувшего с облучка в момент опрокидывания кареты и заодно уж и казачка-форейтора: "Ты куды смотрел дурень?" Последний как бы ни причем, сидел ведь сзади на запятках, но народ у нас справедливость любит, поэтому наказание щедро разделили сразу на двоих.

 – Штыком дверцу сковырни малость, мож где перекосило?  – советуют снизу, но Сашка успел нащупать защелку внутреннего замка, просунув руку в открытое окно. Еще немного, толчок и дверь открыта настежь, внутри не пойми чего, сплошная мешанина ткани, голов, рук и ног, сколько же их тут поместилось?

 – Гриша хватаем вон ту с кудряшками за руки, и поднимаем вместе на счет. Раз-два-три взяли!

На божий свет из глубоких недр кареты появляется хорошенькая и в меру полненькая девица в дорогом, господском платье, кажется она серьезно в дорожном происшествии не пострадала.

 – Барышня вы часом не ушиблись нигде?  – обращается к спасенной девушке Сашка, пытаясь выглядеть более-менее галантно и учтиво.

Ответ последовал незамедлительно: "Трах"  – увесистая пощечина обжигает щеку Александру, девушка ловко поворачивается – "трах", и свою плюху получает Григорий, низкорослый Федор чудом успевает увернуться и спрятаться за спиной своего унтер-офицера. Ни слова не говоря напарники хватают это чудо природы под локти и поспешно опускают вниз, пусть там с этой драчливой девицей разбираются остальные.

 – Позвольте мадемуазель!  – не иначе поручик Яковлев подключился к спасательной операции, в полку среди офицеров у него устойчивая слава первого ловеласа и дамского угодника. "Трах-трах-трах-трах", удары сыплются в ответ, барышня разгневалась не на шутку, досталось и поручику за компанию с нижними чинами.

 – Во зла экая, ровно собака, Ляксандр тащщи другу девку давай, эта не гожа, деретси!  – доносятся снизу иронические смешки и подначки солдат.

Вторым номером вытаскивают худенькую девушку одетую хоть и по "господски" но заметно скромнее. На вопросы Александра о самочувствии она отвечает односложно, вероятно это гувернантка, француженка или немка, русский язык понимает плохо, говорит на нем еще хуже. И ее тоже бережно передают вниз в руки остальных нижних чинов. Между тем ее хозяйка уже пришла наконец в себя, извиняется и просит вытащить еще кухарку Матрену и какого-то неведомого зверя Шарика. С собакой они управились быстро, болонка сама впилась зубами в обшлаг рукава гришиного мундира, как только он в очередной раз полез рукой внутрь, так ее и выволокли наружу. Визжаший бело-серый комок шерсти, словно мячик Гриша перебросил в подставленные руки гувернантки. С Матреной дело обстояло иначе, пришлось немало повозится…

 – Федор, давай ныряй вовнутрь, подашь ее нам сюда, мне не развернуться там, а ты сможешь!  – распорядился Александр и сам помог сослуживцу опуститься в недра кареты.

 – Ну почто возишься с бабой, тебя послали тащщить вверх ея, а не тараканить!  – торопит посланца потерявший терпение Григорий.

 – Сам сперва попробуй! Оне башкой вниз туточки лежат!  – глухо точно из бочки, доноситься изнутри.

 – Не поломалась ли она часом? Голова, руки, ноги, ребра в порядке?

 – Не-а цела вроде, тока тяжелуща зараза, пудов на семь, али восемь тянет. Лександр Васильич, не развернуть мне ея, мочи нет!

 – Тогда ноги наверх подавай!  – командует Александр, и вскоре в проеме двери появляются сперва грязные голые пятки, а затем и остальные части могучего женского тела. Его обладательница поминутно стонет: "Ой милые, ой, смертушка, моя, ой помираю! Ой полегче родимые!"

К великому сожалению нашего Сашки эта мощная бабенка, мало что вверх ногами извлекается, так еще и ее платье системы "сарафан" зацепилось подолом, за что-то там внутри кареты, равно как и нижняя рубашка, а другого нижнего белья в народе в ту далекую пору не носили… Быстро возле опрокинутого экипажа собралась целая толпа солдат, привлеченная невиданным редким зрелищем.

 – Вот энто жопа, нешто таки бывают! Не иначе на барских харчах отъеласи? Гришка, Сашка вертайте ее, надо для порядку сиськи глянуть и передок!  – настойчиво требуют соскучившиеся по бабам воины,  – Во Матрена попа едрена, едрить ее в кочерыжку скоко добра!

 – Ого-го! С такой спать – и перины не нать!  – острит мелкий солдатик, записной "штатный" весельчак из третьей роты, а народу вокруг все прибывает – на дороге возле экипажа уже не протолкнуться, вот уже и второй батальон показался. Все спешат словно на пожар, когда еще такое представление увидишь, люди в серых шинелях стриптизом явно не избалован.