Выбери любимый жанр

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии
оксана2018-11-27
Вообще, я больше люблю новинки литератур
К книге
Professor2018-11-27
Очень понравилась книга. Рекомендую!
К книге
Vera.Li2016-02-21
Миленько и простенько, без всяких интриг
К книге
ст.ст.2018-05-15
 И что это было?
К книге
Наталья222018-11-27
Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни
К книге

Портрет моего мужа (СИ) - Демина Карина - Страница 51


51
Изменить размер шрифта:

- Не врешь, - тяжко произнесла Йорга и велела. - Садись. Кормить буду. Садись, сказала... ишь ты, под смертью ходишь, а кобенишься.

Она шлепнула полотенцем по плечу, и Кирис смирился, подвинул затрещавший табурет поближе. А на столе появилась тарелка, из простых, не фарфор, но глина, пусть и глазированная, украшенная незамысловатой косицей... только косицей ли?

Руны переплетались друг с другом.

- Я сразу сказала, что ей здесь не место. Слишком... наивная.

Кувшин с молоком.

И кружка. Край сколот, но это сущий пустяк, так ведь?

Кусок мяса, наскоро обжаренный на углях. Печь ведь работает, стало быть, и угли имеются. Йорга посыпает мясо рубленной зеленью, солью и перцем. А следом льет соус, тягучий, кроваво-красный. Он острый и в то же время почти приторно-сладкий, отчего хочется пить.

Запивать мясо молоком?

Почему бы и нет.

И сухие пресные лепешки, которыми удобно подбирать соус, тоже пришлись в тему.

Йорга усаживается напротив. Под ней табурет молчит, хотя Кирису удивительно, как он вовсе оказался способен выдержать немалый вес кухарки. Она же подпирает подбородки ладонью, и те растекаются.

Йорга смугла.

Почти черна.

И на коже ее желтые камешки песчаника кажутся неправдоподобно яркими. Камушки нанизаны на нить, но та скрывается в складках плоти, и сами камни выглядят так, будто вросли в эту самую плоть. Может, так оно и есть.

Кирис слишком мало знает о ведьмах.

- Она мне родственница... дальняя... двоюродной сестрицы дочка. Та и прицепилась, возьми, мол, - Йорга крутит в толстых пальцах нить, и та течет, будто вода, ниже и ниже... берется из воздуха и уходит в землю. А сила молчит.

Сила Кириса не способна услышать ведьму.

...а их еще полагают пережитком прошлого.

- Я ей говорила, что в этом доме неспокойно, а она все одно... я отказала. Я ж видела, что девчонка не такая... что не приживется она тут. Добренькая чересчур.

- А быть добрым плохо?

- Добрым? Нет. А вот добреньким... добренькие люди думать не способны. А еще не понимают... третьего дня вот господин молодой закрылся. Стало быть, опять подурнело...

...а вот Мар о новом приступе ни словом не обмолвился.

Не знал?

Не счел нужным сказать?

И вот гадай теперь, то ли это маленькая ложь, то ли просто... совпадение?

- Я ей велела не трогать. Но она ж... голодный он... ему самое оно, когда голодный. Не зря жрецы постятся... набрала... поволокла поднос... чтоб поел, чтоб не страдал. Знамо дело, он ей и наговорил. А эта дурочка в слезы...

...и значит, виделись они во время, когда приступ отступил, если мальчишка вообще способен был разговаривать, но прекратился ли? Как знать, на что способен разум, которого тьма коснулась.

- С Даной поругались. Дана отказалась молодой госпоже молоко нести. Раз не велено, стало быть, не велено... а коль охота нарушать приказ, так пускай сама Элька и несет. Но самой же ей боязно...

Йорга тянет нить и молчит.

Ждет вопросов.

- Когда она появилась?

- Так... по весне аккурат. Как Кермину порезали... на место ее... говорила я, что добра не будет, но кто слушает старую Йоргу? Сестрица моя вбила себе в голову, что только при доме доченька ее мужа хорошего найдет...

Вздох.

И от него колышется необъятная грудь Йорги, скрытая под цветастым платком, и руки ее обнаженные, перехваченные медными кольцами браслетов, и волосы, и даже сама кухня.

- К домоправителю пошла, поклонилась ему. Отдала жемчуг. Лучше б девке в приданое положила, но нет... наши-то, домовые, на Эльку свысока поглядывали. Простовата она. И грамоте не обучена, хотя я говорила, чтоб отпускали ее в школу-то... но нет, не слушали. Кто и когда Йоргу слушает?

- Я вот слушаю.

- Только что ты, болезный... добрый больно. Но не добренький, не подумай... сердце ноет? Вижу, что ноет. Не слушай море. И мертвецов своих отпусти. Не своей волей приходят. Держишь. Не надо это, смертью и без того меченный. Так что сиди, кушай, тебе силы нужны... мужик недокормленный, что лодка недосмотренная, при любом ветерке опрокинется, а там уж молись, чтоб не прибрали мертвяки, да...

От ее голоса вдруг стало холодно. И повеяла той исконной жутью, которая, думалось, бывает только в годы детские. Она сгинула вместе с чудищем в шкафу и тварью, что обжила пыльное подкроватье, а вот теперь вернулась.

Скользнула ледяным шнуром по хребту.

Кирис вздохнул.

Остров - место такое... до крайности специфическое, и люди здесь такие же, особенно те, которые из коренных. Не одна сотня лет прошла, вот и не выветрилось из них... нет, не знания.

Сила.

- Чуешь? - Йорга осклабилась, и зубы ее, слегка желтоватые, вдруг показались не по-человечески длинными, острыми. Вспомнилось, что, если хроникам верить, ведьмы никогда человечиной не брезговали. А что, мясо на островах всегда в цене... и не так важно, чье.

- Не бойся, во мне уже капли... то ли дело бабка... вот молодой господин в силу войдет, тогда и поглядишь, как все переменится. Я Эльке сказала, что не про нее он, что ему настоящую ведьму надобно, такую, у которой душа огненная, а тело черное, обожженное.

Йорга провела кривым пальцем по собственной руке.

- Моя бабка, она черна была... ныне-то такие, отмеченные, редко появляются, но раз уж Джар благословил, то не спроста... глядишь, пройдет год-другой и случится буря, а с нею и дитя придет в чей-то дом. Элька помнила старые сказки. И родилась она аккурат в бурю. Оно, конечно, не великое диво, потому как шторма тут случаются.

Кирис кивнул.

И кружку с терпким травяным отваром принял. Не сказать, чтобы вовсе без опаски, но... старой ведьме его травить незачем.

- Вот и вбила себе в голову, что она-то сужденная, что стоит ему увидеть, как враз поймет, что никто другой ему не надобен. Сестрице бы за розги взяться, но Элька матушкой всегда вертела... как же, единственная дочка... мужа сестрицыного еще когда море к себе позвало, а за другого она не пошла. Все дочку пестовала. Сама ворожила по малости, не без того. И люди к ней ходили. За травками там или еще по какой надобности, да...

Йорга вновь устроилась напротив и застыла, впрочем, Кирис не обманывался этой ее неподвижностью, как и кажущейся тяжеловесностью. Помнил еще зимние костры, и странный танец, одновременно уродливый и завораживающий, как извивалось темное нагое тело в объятьях огня, и все, кому суждено было увидеть, вспоминали вдруг, кто она такова, скромная замковая кухарка...

...вспоминали, чтобы, когда минет ночь, вновь забыть.

И верно, так оно всем спокойней. Времена ведьм остались в прошлом, нынешнее же время принадлежит классической магии и эйтам.

- Она и поддерживала Элькину придурь. К ней всякие люди сватались. И рыбаки, и даже купец один, который сам на Джайрам ходит. Три лодки. Дом каменный. Готов был платить выкуп по старому обычаю, только и он нехорош оказался.

Интересно выходит.

Девушка при жизни была миловидной, конечно, но и только.

- Ты не смотри, что она простовата. Кровь-то, пусть и слабая, свое брала... захоти Элька, и огонь в ней оживал, да... мужики-то, что твои мотыльки, летели, вот и возомнила, что хватит этого огня...

- То есть, она вознамерилась... стать любовницей Йонаса?

- Любовницей? - Йорга засмеялась, и смех ее был подобен грому. - Любовницей она точно становиться не желала. Женой, законной...

- Вряд ли это возможно.

- Возможно, отчего ж нет... вот посмотришь, будет время, море покажет... море всегда дает людям то, что они ищут. И он когда-нибудь найдет... свою ведьму. Оно так правильно, потому как обыкновенной бабе его силы не выдержать.

- Боюсь, эйта Ирма не слишком... обрадуется.

Она вновь рассмеялась.

- А то... твоя правда... не обрадуется... только куда ей против их-то воли? - черный палец указал на потолок. - Да и хозяин, даром, что молод, своего не упустит... нет...

- Значит, девушка метила в невесты...