Право на выбор (СИ) - Беренс Лилия - Страница 39

— Энра, язык… Это очень опасно. Языки рабам удаляют опытные наказатели. Говорят, если отрезать кому-то язык неправильно, то разумный умрет от боли. А ведь ту часть, где блокатор, нужно будет отрезать…

— Да, я все это уже знаю, Рита.

Приняв окончательное решение, Иллит поднялась и вышла из своих покоев. Муга привычно занял место у нее за спиной, но Иллит его остановила.

— Муга, останься.

Она не объяснила причин, хотя обычно всегда это делала. Это встревожило полуорка, но раб существует ради исполнения приказов своего хозяина. Муга остался в своей коморке, примыкавшей к покоям девушки.

Иллит прошла мимо Зала Военных Искусств, стараясь не думать о том, что ей предстоит. Красное кирпичное строение стояло там же, где и пару лет назад. Она велела Муге остаться, чтобы не вести его снова в это место. Тяжело вздохнув, она принялась спускаться по осыпающимся каменным ступеням.

Надзиратель за рабами сидел за все тем же грубо сколоченным столом, разбирая какие-то бумаги. Казалось, для этого человека не прошло и дня. Все тот же внешний вид, все те же кожаные доспехи и кнуты, заткнутые за пояс.

Заслышав шаги, надзиратель оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на вошедшую девушку.

– Энра Иллит! — с немного ироничной улыбкой поднялся из-за стола мужчина. — Рад приветствовать энру в этих мрачных стенах. Прошло всего два года, а энра стала еще прекраснее. Что привело вас сюда? Все ли хорошо с ошейником полуорка? Или, быть может, энра желает себе еще одного раба? Быть может… Могла ли энра созреть и пожелать себе раба для утех? У меня есть парочка подходящих….

– Хватит.

Иллит был глубоко неприятен этот человек. Было в нем что-то, что пугало даже ее, человека, в душе которого жила тварь Хаоса.

– Прошу простить, я в последнее время редко общаюсь с представителями знати и посмел позволить себе лишнего, – надзиратель резко переменился, став значительно более уважительным.

— Перестаньте паясничать. Мне не нужно, чтобы вы здесь играли комедию. Достаточно будет, если выслушаете.

Надзиратель вновь переменился. Из его движений и улыбки ушла вся наносная уважительность и подобострастие. Лицо приобрело жестокие черты, а взгляд заледенел.

– Я вас внимательно слушаю, энра.

— Мне нужна от вас услуга. И нет, разрешения канцелярии я на это не получала. Как и нет у меня денег, чтобы заплатить. Но если вы мне поможете, я этого не забуду. Понимаете, о чем я?

Надзиратель понимал. Аловолосая девчушка была самым драгоценным сокровищем Башни. Ее обучали лучшие из лучших, ей давались лучшие знания, почти любые прихоти исполнялись мгновенно. При этом, она не стала взбалмошной девицей, а платила Башне усердием и трудолюбием, становясь все сильнее день ото дня. Было страшно представить, что именно может захотеть от него эта магесса, если ей пришлось действовать в обход канцелярии Башни! Но! Расположение такого человека в будущем могло кардинально перевернуть жизнь простого наказателя. Оказать частную услугу прямому вассалу Императора именно тогда, когда она в этой услуге нуждается. Такая ситуация бесценна своими возможностями!

— Чего именно хочет энра?

— Насколько искусно вы удаляете языки?

-- Достаточно искусно, чтобы обучать этому других, – надзиратель пришел в замешательство от подобного вопроса. Это что, та самая услуга? Отрезать кому-то язык? И что в этом такого, что девушка не решилась пойти в канцелярию?

– А если нужно срезать часть с уже отрезанного языка? Но так, чтобы не убить и не покалечить.

– Энра, что именно вы хотите сделать? Да, я могу срезать слой, но это опасно. Я не могу дать стопроцентной гарантии. Зачем резать то, что уже отрезано?

– Чтобы удалить блокирующую исцеление руну.

В помещении повисла тишина, которую нарушали только приглушенные толстыми стенами стоны рабов.

– Энра… Это невозможно.

– Для меня возможно. Когда-то я удалила себе такую руну. Тогда все вышло случайно. Сейчас я научилась это делать целенаправленно. Я удалю из руны энергию, после чего вы должны срезать ее вместе с блокатором магии. Не будь все так сложно, я не стала бы просить вас…

– Это полуорк? Ему вы хотите вернуть язык, энра?

– Да, энр надзиратель.

– Не понимаю, – мужчина задумчиво сел на свой стул. Иллит осталась стоять, внимательно смотря на него и ожидая ответа. – Чем он заслужил такое отношение?

– Вы не поймете, энр надзиратель. Ваша работа исключает саму возможность такого понимания.

– Только не нужно меня представлять себе бездушным монстром, – надзиратель криво улыбнулся. Он не сомневался, что девочка не врет. Она действительно могла это сделать, если сама это сказала. Вся Башня знала, что она не бросает слов на ветер. – Хорошо. Я окажу энре эту услугу. Но мне нужно осмотреть рот раба. Если язык удален слишком коротко, то, боюсь, наши попытки ему помочь только убьют его. Хотя резали ему язык на границе, а там к этому не относятся с должной щепетильностью и оставляют приличные обрубки. У нас, должен заметить, таких оплошностей не бывает. Язык удаляют максимально, оставляя лишь ту часть, что отвечает за глотание пищи…

– Избавьте меня от этих подробностей! Когда мне привести его?

– Приводите завтра утром. Я все приготовлю.

Вернувшись в свои покои, Иллит позвала полуорка. Телохранитель, как и тысячи раз до этого, встал на колени и опустил взгляд, ожидая приказов. Он вел себя так невзирая на все протесты Иллит. Так и не сумев повлиять на это, девушка смирилась, а потом и привыкла.

– Муга… Я не знаю, сможешь ли ты простить меня…

Полуорк поднял взгляд, в котором отражалось непонимание.

– Муга… Я хочу восстановить тебе язык. Но ты сам знаешь процедуру. Нужно срезать часть плоти, в которую ввели блокатор. Это опасно. Для языка нужен… навык.

Полуорк прикрыл глаза. Он понял, что хотела сказать Иллит. Чтобы дать ему возможность снова говорить, чтобы вырастить новый язык нужно сперва обратиться к тем, кто умеет их удалять. Сам Муга относился к этой идее со смешанными чувствами. Он много лет назад свыкся с тем, что никогда больше не сможет разговаривать. Но Иллит упорно преследовала цель вернуть его в состояние свободного. Разблокировать магию, вернуть язык, снять ошейник. Было ли это хорошо или плохо? Воин степей не знал, как воспринимать такие перемены в своей жизни. Что она хочет из него создать? После многих лет рабства он должен вновь научиться отвечать за свою судьбу? Вот только это давно уже невозможно. Но язык, пожалуй, ему вернуть не помешает. Хотя бы ради того, чтобы объяснить все это упрямой хозяйке!

Муга медленно кивнул в знак того, что понимает.

– Поверь, будь возможно все сделать иначе, я ни за что не заставила бы тебя опять проходить через это…

Полуорк прервал речь Иллит, гулко ударив себя кулаком по груди. Его волевой взгляд был прикован к хозяйке. Нечасто можно было увидеть его таким. Не покорным рабом, а мужчиной и воином. Он пройдет через это, если такова воля его госпожи. И он всем своим видом выражал решительность.

На следующее утро надзиратель осмотрел рот Муги, после чего кивнул в знак того, что удаление возможно. Иллит вздохнула с облегчением. Заодно она заметила переменившееся отношение надзирателя к полуорку.

Казалось бы, в голове профессионального наказателя то внимание, которое Иллит уделяла своему рабу, поднимало последнего с позиции вещи до чего-то живого. И даже чувствующего. В его понимании, если хозяин столько делал для своего раба, значит тот был действительно уникальным и каким-то невероятным образом смог заслужить это доверие.

Обычно такая процедура проводилась по соответствующей инструкции. Раба приковывали к столу, голову фиксировали специальными тисками. Другой прибор вставлялся в рот, насильно разжимая его и давая доступ наказателю к языку. В этот раз надзиратель за рабами не стал приковывать полуорка к столу. Он использовал только тиски для рта, и то пояснил, что иначе раб может от боли прикусить ему руку. Давать обезболивание при работе с блокатором было нельзя.