И они поверят в обман (СИ) - Белая Рина - Страница 46

– Грэм, берегись! – завопила вторая.

Парень отреагировал мгновенно. С силой отбросив меня в сторону, он ловко увернулся от челюстей горящего пса, и вдохнув стойкий запах паленой шерсти, выругался.

Удар о стену лишил меня дыхания. Ноги подкосились и я упала. Картинка перед глазами подернулась и поплыла, но сознание благоразумно осталось при мне. Псина оскалилась и вновь кинулась на парня, обнажившего лезвие клинка. Сталь под твердой рукой рассекла хребет монстра. Словно по команде невидимого кукловода на смену ему встали двое бродяг, зажимающие в костлявых руках обрубки ржавых труб. С преданной яростью они пытались разделить квартет огневиков.

Рожденные пламенем тени метались по бесформенным кучам, прыгали на разрушенные стены строений, медью высвечивая встревоженные лица ребят. Отдав предпочтение стали, они с умом расходовали энергетический ресурс своей стихии.

Разум попрощался со мной, когда один из мертвецов подобрался ко мне слишком близко и протянул руку с белеющими сквозь плоть костями. Свернувшись калачиком, уже ни на что не реагируя, я заткнула уши и принялась раскачиваться.

– Отступаем! – закричала девушка Грэма.

– Как ты себе это представляешь? – спросил Бром, запуская очередной пульсар и ослепляя противника. – Бросим девчонку и она нежилец!

– Останемся и тогда все здесь поляжем! – одним ударом Грэм снес голову мертвецу, нависшему надо мной. Тот упал, упрямо протягивая ко мне раскрытую ладонь. Я вздрогнула и сжалась еще сильнее.

– Какого демона она здесь делала? – женский голос негодовал.

По моему башмачку проехался чей-то ботинок.

– Эй, соплячка, чего расселась?! – я затравленно вскинула голову. – Могла бы и помочь! – растягивая губы в кривой улыбке, девица с силой дернула меня за запястье, вынуждая подняться.

– Фиц, – мои губы едва дрогнули. – Хватит, – заорала я уже во все горло, вызывая припадочный смех своей защитницы. Ее лицо вытянулось, а едкое высказывание по поводу чертовски оригинальной помощи, так и застряло в глотке, когда поднятые некромантом тела остолбенели.

– И как это понимать? – удивился Бром и осторожно отступил от зомби. Не выпуская его из виду он, припадая на левую ногу, подошел ко мне.

– Тронешь ее и все здесь ляжете.

Огневики дружно повернули головы в сторону худощавой фигуры, появившейся среди дымной пелены.

– И в мыслях не было причинять ей вред, – отозвался Бром.

– Уходите и больше не появляйтесь здесь, – холодно потребовал Фиц.

– Девушку мы заберем!

– Желаете еще один раунд?

– Спасибо, я пас, – огневичка с разодранным плечом, не зачехляя оружие направилась прочь, на ходу раздраженно бросив Брому, – в топку твои благородные мотивы! Я на подобное не подписывалась!

– Успехов вам, ребята, – поколебавшись сказал Грэм и последовал за своей пассией.

– Наира?

– Вместе до последнего вдоха… – глухо произнесла она, переводя взгляд с почерневшей стали на лицо Брома.

– Думаю, исход битвы очевиден. Я забираю свою девушку.

– Д'…девушку? – смуглолицая обернулась и уставилась на меня как на ненормальную.

– Полегче, приятель, – осадил Бром. – Пока она не подтвердит, что находится в безопасности – мы не уйдем.

Измученная, я наблюдала за происходящим, пребывая в состоянии болезненного отупения. Единственной моей мыслью было не потерять контроль над иллюзией при свидетелях. Ведь если образ курчавой магички с огненным универсумом растает и ребята увидят меня настоящую – от них не останется ничего кроме воспоминаний.

– Зачем, Солнце? Зачем подвергла себя опасности? – обратился ко мне Фицион, нежно касаясь моей руки.

– Фицион, – в тихом шепоте смешались постыдное бессилие и страх. Я подняла взгляд и смотрела, смотрела, пока не поняла, что тону в необычайно холодном свете его глаз. Хваленое упорство, о котором так часто пишут в книгах, упорство, которое помогает рисковать и приумножать богатство, с львиной храбростью бросать вызов смерти и обращать в бегство заклятых врагов, сознательно мне изменило. В бессмысленном упорстве я отчетливо видела себя проигравшей. Может, этот неуловимый и таинственный шепот в ночи и есть то «необъяснимое», облеченное в одно простое слово «интуиция», в подтверждение которой разум тут же спешит привести железные доводы. «Он защитит. Он не предаст. Он сохранит твою тайну. Ты сможешь закончить академию. Не этого ли ты хочешь?» А может, вместо тонкого шепота души, я слышу голос слепого эгоизма, призывающего отойти в сторону и вложить кисть своей жизни в чужую руку. Я не пойду ко дну – он не позволит. Вот только нельзя сказать наверняка, довольна ли я буду результатом? Не омрачат ли мой взор темные пятна, которые появятся на холсте моей жизни?! Не извратят ли они само понимание света, навязав мне свое искаженное видение? Не стану ли я со временем воспринимать тьму с поистине непоколебимым спокойствием и безразличием, как воспринимает холодный металл сбруи объезженная кобылица?

– Скоро полночь, – прервал мои размышления Бром. – Наира, нам лучше уйти.

– Ты как, идти сможешь? – спросила меня Наира.

Мечтая поскорее покинуть задымленное место с полной палитрой тошнотворных запахов, я сделала шаг и пошатнулась. Фиц поддержал, а после с нежностью прижал к себе.

– Фиц, я… меня не хватит на обратный путь.

– Вы откуда? – поинтересовалась магичка.

– Из академии «Плавучая гора», – ответила я, провоцируя вполне понятный свист. Пилить нам и пилить…

– У моей тетки дом в миле отсюда. Мы могли бы переночевать у нее вместе, а утром закажите возничего, – добродушно предложила девушка.

– Плохая идея, – ощетинился Бром.

– Мы сами о себе позаботимся, – не терпящим возражения тоном сказал некромант.

Я переглянулась с Наирой. Беспокойство за меня, которое я прочла в ее взгляде, растопило между нами настороженность, что сопровождала нас с момента знакомства.

– Вот и договорились, – жизнерадостно возвестила кареглазая девушка и двинулась вперед указывать дорогу.

– Решать вам… Знали бы вы, насколько она бывает упряма, – будто бы в оправдание произнес Бром и шагнул следом, недовольно качая головой.

– Солнце, мы не можем…

– Фиц, пожалуйста…

Некромант колебался, но все же, оценив мое плачевное состояние, решил уступить.

Глава 28

Уже совсем скоро мы вышли к пустырю, поросшему сенильными деревцами, походившими на седые головы. Голые ветви, одетые в белесые ленты, склонялись к земле и, внимая дыханью ветра, сонно покачивались, от чего по струящимся полоскам скользило матовое сияние. Бессильный свет луны терялся в горбоносых облаках, не достигая земли. Казалось, что все здесь уснуло вечным сном, только стрекот цикад рассеивал впечатление, которое производило это таинственное место.

В темноте дышалось легко. Прохладная нега, наползая с рукотворного водоема, смешиваясь с ванильно-древесными нотами жимолости, доносила горьковатые ароматы трав. Силы медленно возвращались ко мне, ум прояснялся и все же я так и норовила споткнуться о выползающие из-под земли сухие коряжины, которые с переменным успехом воспринимало мое воспаленное сознание.

Гнетущее молчание, на которое мы добровольно себя обрекли, развеяла девушка Брома:

– Считается, что если мать в самом сердце ночи прошепчет заговор и повяжет на ветку белую ленту, то она убережет новорожденного от сглаза… Видите, на деревьях места живого нет… По мне, это простое суеверие. Кстати, меня Наирой звать, а это Бром – мой напарник.

– Фицион, – представился некромант.

– Катарина, – неожиданно сорвалось с моих уст. На мгновение взгляд рассеялся и перед глазами возникла картина спокойного осеннего вечера. В плошке на комоде тихо оплывает свеча, мама привычно заводит за спину руки, развязывает ленты и снимает фартук. Садится на кровать и тепло улыбаясь, притягивает меня к себе. Нежно водит гребнем по моим волосам, убаюкивающим голосом напевая простую песенку…