И они поверят в обман (СИ) - Белая Рина - Страница 31

– А что будет, если мной хорек, вернее хорячка или хорченка. В общем, хорек - сука, – пояснил один из адептов, – пересечет черту в пять километров?

– Не волнуйтесь, никто из зверей не покинет обозначенный предел. Еще вопросы?

– А если мой кот попадет под колеса телеги?

– Неси тушку – накормим опарышей.

Меня чуть не стошнило, воображение нарисовало прожорливых монстров, вгрызающихся в окровавленную тушку.

– Да, вот еще что, – профессор задумчиво потряс указательным пальцем в воздухе и обратился к некроманту, – Фицион, магия подчинения или проявил фантазию?

– Первое.

– Задержись, а остальные, можете приступать к поискам!

Только когда внутренний двор академии опустел, профессор повернулся к скучающему парню:

– Фицион, верни зверя в клетку, нечего над животным измываться. Хотя оценка будет поставлена незаслуженно…

– Я могу проследить за кем-нибудь из ребят?

– Хорошая идея. После доложишь. Только питомца не загуби и про таймер не забудь, – кивнул на часы профессор и удалился в блаженную прохладу здания.

Некромант спустился в подвал мужского общежития.

Тем временем я обследовала округу и, опрашивая горожан, удалялась все дальше от стен академии. Время стремительно ускользало, а пса и след простыл.

– Скажите, вы необычного волкодава не видели? – в который раз спросила я у очередного прохожего, пересекающего широкую поляну, некогда бывшую парком.

– Сам битый час ищу, – отмахнулся тот и направился прочь по одной из проторенных дорожек.

Окинув взглядом растрескавшиеся от жары стволы деревьев, вздыбившуюся плитку тротуаров и сколоченные вкривь и вкось скамейки, я бессильно прикрыла глаза руками, скатываясь в объятия обреченности и уныния.

Хотя, чего я волнуюсь? В субботу меня поджарят до хрустящей корочки, в воскресенье проведу в госпитале, будучи освобожденной от усердного махания метлой. А уж после, может быть, моя жизнь войдет в привычное русло…

– Да куда ж ты подевался, треклятый?!

В то время как я ополаскивала ноги в небольшом поросшем осокой водоеме, сокрушаясь убогости своего дара, послышался настойчивый лай собаки. Второпях завязав ленты башмачков и подхватив подол, я побежала в сторону звука. Моему разочарованию не было предела – незнакомая дворняга стояла на задних лапах и отчаянно лаяла на кого-то скрывающегося в густой кроне дерева.

– Вот непруха! Чтоб тебя…

Недовольно поджав губы, я вернулась к воде, запруженной листьями.

Под аккомпанемент неутихающего лая огромных размеров кот апатично прошелся по ветке, выпустил когти и неожиданно спрыгнул прямо на клыкастую морду, существенно меняя тональность взятых псом нот. С позором удалив противника с поля боя, победитель потрусил к покатому берегу, и только кончик его хвоста изредка мелькал над покровом высокой зелени.

Больше трех часов на солнцепеке! Я была выжата словно лимон, к платью пристала дорожная пыль, вьющиеся короткие волоски прилипли ко лбу, язык присох к небу. Хотелось с головой окунуться в воду.

– Что за невезение?! Потеряла! Ни мышонка, ни лягушку, волкодавскую зверушку!

Я присела на корточки и тут же на мгновение ослепла – блики солнечного света, упавшего на водную гладь оказались слишком яркими.

– Он должен быть где-то здесь! – проморгавшись, я подняла увесистый камень и словно пытаясь отыграться за все напасти, запустила его в водоем, едва не вывихнув плечо. Отзеркаленный свет обеспокоенно поколебался, вновь приводя глаза в напряжение. Тут же трепыхнулась трава, и я увидела золотистую морду. Вот, черт! Эта сволочь притаившись в кустах, совершенно спокойно наблюдала за моими мытарствами. Схватив за шиворот волкодава, я поволокла его на псарню.

Ровно в шесть часов вечера и тридцать четыре минуты я уже стояла у клетки. Стоило втолкнуть в вольер серого волкодава, как последняя багряная бисеринка, зависшая в воздухе, взорвалась и исчезла. Дыхание зашлось, ноги подкосились и я рухнула на пол, перегородив своим телом выход. Жадно пьющий воду пес и не думал покидать вольер.

В питомнике кроме меня никто так и не появился. Лимит времени был исчерпан, бисеринки осветили пустующие клетки багряным светом, это означало, что больше десятка человек (и некроманта в том числе) ожидало воскресное дворометение. Такой расклад поднял мне настроение и придал сил. Я расхохоталась и, весело подпрыгнув, побежала купаться.

Глава 20

Забравшись на крышу, не отбрасывай лестницу.

Кароль Ижиковский

Окрыленные положительным результатом рискованных действий мы подчас теряем бдительность и забываем про осторожность, что зачастую оборачивается лавиной напастей, способных не то что нервы пощекотать, нет! – похоронить заживо…

– Аливе, Великая сила! Что с вами?! – эмоциональная реплика принадлежала женщине, начавшей устный опрос по предмету «Этические принципы магического искусства».

Группа дружно повернула головы в сторону нахмурившейся девушки, смущенной таким количеством внимания.

– Вам не о чем беспокоиться, профессор, я в порядке! – заверила Аливе.

– Нет не в порядке! Если вы больны, нанесите визит целителю!

– Я прекрасно себя чувствую!

– Милая моя, сильная сыпь может быть заразна!

– Нет, не может! – огрызнулась «красавица».

– Не смейте мне перечить! – сверкнула светлыми, как медовая глазурь радужками полноватая особа, по счастью имеющая пунктик на счет всякой заразы.

– Но! У меня уже была такая сыпь в детстве! – возмущенно выпалила Аливе.

– Тогда объясните мне природу ваших пятен? – судорожно глотнув воздуха, потребовала женщина и, не дождавшись ответа, продолжила:

– Живо покиньте аудиторию, и не появляйтесь до полного их исчезновения.

Аливе бросила растерянный взгляд на свои руки. Спешно собрала писчие принадлежности и, не поднимая головы, вышла в коридор.

Мои губы растянулись в довольной ухмылке. Всеми силами я пыталась оставаться безучастной, но эмоции были выше меня. Нет Аливе – нет поединка! «Ур-ра!» – кричала моя душа, в то время как тело дрожало от смеха.

Стоило некроманту обернуться и прожечь меня подозрительным взглядом, как моя душа притихла, затаилась. Конечно, моя реакция не укрылась от Фица и я сочла забавным послать ему воздушный поцелуй. И уже спокойно придвинув к себе тетрадь, будучи уверенной, что меня сегодня не спросят, сделала набросок несчастной блондинки.

Сильная сыпь! – это надо же было заболеть перед самым поединком! Ай-яй-яй! Добавим пятнышек на лице и шее… ну просто расчудесно!

Спицу этим днем мы тоже больше не видели ни на парах, ни в столовой, ни в общежитии. На обеде кто-то бросил, что у нее постельный режим… посочувствовали, посопереживали и забыли.

Вечер пятницы подкрался незаметно и уже ничто не могло омрачить мое настроение.

– Не наделенный силой амулет – лишь бесполезная безделушка в ваших руках, – вещал профессор Хидден в неизменной мантии цвета пожухлой листвы. – Постепенно я раскрою вам все тайны магического ремесла, расскажу, как применять к амулету стихийную магию. Но начнем мы с простого – вы наполните амулет своими эмоциями, это обеспечит вашу с ним энергетическую связь.

Практическая часть урока проходила на территории внутреннего двора. Адепты подставляли самодельную вещицу колдовскому лунному свету и шептали, напевали, бубнили – у кого на что фантазии хватало, некоторые даже пальцы прокололи и кровью обмазали глиняные кругляши. Если бы не профессор на своем примере, я бы во всю эту муть не поверила, да я и так не верила! Я же ни на йоту не стихийник!

– Крабли-грабли-бум и дырка от бублика, – воскликнула я, зажимая медальон в зубах, руки мне нужны были для таинственных пасов, после которых группу словно парализовало на время. Несколько адептов покрутили пальцами у виска, некоторые даже пороняли свои амулеты и схватились за бока, задыхаясь от хохота.