Жените нас, ректор! (СИ) - Власова Ксения - Страница 49

— Вот же черт! — себе под нос выругалась я.

Оуэн ненадолго замешкался, а затем не нашел ничего лучше, чем пошутить:

— Хорошо, что Гвен не пошла с нами. Места для нее просто не нашлось бы!

Я обежала взглядом занятые скамейки, не нашла среди них свободной и мрачно усмехнулась:

— Пожалуй, ты прав.

Была еще одна причина, по которой я порадовалась, что Гвен не смогла присутствовать на моей сдаче зачета у Ларкинза: неясные подозрения насчет нее никак не выветривались из головы. Наоборот, я со все возрастающим вниманием стала прислушиваться к ее словам, ища в них двойное дно. Кажется, это уже напоминало паранойю.

— Рина Эйверли! — Голос Ларкинза, усиленный магическим рупором, разнесся по всему полю. — Подойдите, пожалуйста. Немедленно!

Мы с парнями переглянулись и ускорили шаг.

— Что тут происходит? — возмущенно поинтересовался Ларкинз, стоило мне с ним поравняться. — Откуда здесь столько зрителей?

Его взгляд затравленно прошелся по битком набитой трибуне. Наверное, именно так должна выглядеть иллюстрация фразы «яблоку негде упасть».

— Не знаю, мэтр, — честно ответила я и ехидно добавила: — Я никому приглашений не высылала.

Это правда. Мне бы очень хотелось тихонько сдать зачет и забыть о нем. Делать из этого шоу я бы не стала.

— Ладно, — мрачно буркнул Ларкинз. — Зевак мы не разгоним — дело долгое и неблагодарное. Пусть смотрят. Все равно тут не на что… — Он вдруг осекся, вспомнив о моем присутствии и проглотил остаток не особо лестного комплимента. Подозреваю, там было что-то вроде «любоваться». — Вы готовы, рина?

Я покосилась на переговаривавшуюся толпу зрителей и скривилась. На трибуне царила оживленная атмосфера. Для финального штриха не хватало разве что мальчишек, громко предлагающих прохладительные напитки и попкорн.

— Да, мэтр.

— Тогда… Подождите, ваш муж точно не против?

Я мысленно застонала. Как же я устала слышать этот вопрос. Может, попросить у Джонатана письменное разрешение на все возможные шалости? Ну, какое-нибудь нотариально заверенное заявление о том, что я, его жена, нахожусь в полном уме и здравой памяти, а потому имею право на отстаивание собственного мнения? Мне бы такая бумажка точно пригодилась!

— Конечно, — вздохнула я. — Вы уже спрашивали об этом.

— Да, понимаю, — Ларкинз смутился. Его внимание было приковано к чему-то происходящему внизу — на нижних скамейках. — Просто рин Эйверли занял место на трибуне. Видимо, хочет лично понаблюдать за ходом вашего… зачета.

Я резко дернулась и сощурилась, пытаясь разглядеть в толпе Джонатана. Бесполезно, слишком много людей.

Внезапно меня обдало холодной волной тревоги. В свой план я его не посвящала и не знала, понравится ли ему моя затея. Конечно, он говорил, что любит идти против правил, но… Так ли сильно, как я?

Чувствуя себя раненым гладиатором, над которым склонился лев, я сглотнула. Ладно, надеюсь, Джонатан меня поймет.

Не оглядываясь по сторонам, я прошла к ярко выведенной на траве красной полосе. Шум голосов с трибун отвлекал, заставляя нервничать. В горле пересохло, а колени подрагивали.

— Рина Эйверли, — крикнул в рупор Ларкинз, стоявший на самом верху трибуны, — вы что, намерены бегать в плаще?

Я покосилась на палящее солнце, перевела взгляд на зрителей, но Джонатана не нашла, зато увидела Майкла. Тот сидел на лавочке в первом ряду. Наши глаза встретились, и он широко улыбнулся и отсалютовал мне фужером с шампанским. Открытая бутылка стояла у него под ногами. Вот уж кто получал наслаждение от происходящего… Его, в отличие от Оуэна, мой план привел в восторг. Нет, сначала была долгая пауза, затем истеричный хохот и только потом одобрение. Ну что ж, думаю, у Джонатана тоже хорошее чувство юмора.

— Нет, мэтр, — храбро ответила я и дернула за кожаные тесемки на шее.

Плащ тяжелой черной волной упал к ногам. Я осталась в тонкой рубашке, заправленной в… кожаные штаны. Одолженные у Оуэна, они были мне почти впору. Сзади, пожалуй, обтягивали даже слишком сильно, но, по моим меркам, смотрелись все равно прилично.

Судя по раздавшемуся дружному оханью зрителей, не все разделяли мою точку зрения.

— Рина Эйверли!!! — заорал Ларкинз. — Вы что себе позволяете?!

Я поморщилась. Он мог бы обойтись и без рупора — с громкостью у него и без того все нормально.

— В уставе академии не написано, что девушки обязаны сдавать полосу препятствий в юбке, — твердо сказала я.

— Конечно не написано! — вновь повысил голос Ларкинз и забегал глазами по толпе. — Это же… очевидно!

Мнение зрителей разделилось. Часть из них возмущенно поддержала мэтра, но остальные засомневались. По мне скользило множество взглядов: шокированных, веселых, изучающих, задумчивых и откровенно липких. Майкл беззаботно тянул шампанское, Оуэн сжимал кулаки и смотрел на меня с тревогой, Патрик в ужасе оглядывался. Джонатана я по-прежнему не видела. Спрятался он, что ли?

Спустя мгновение я все-таки нашла его. Он поднялся на верхние скамейки, где стоял Ларкинз, и что-то сказал, ненадолго склонившись к его уху.

Мэтр окончательно потерялся.

— Хорошо, рина. — Он откашлялся, и рупор разнес этот кашель по всему полю. Сидевшие на деревьях птицы испуганно взметнулись с веток. — Приступайте. Помните про время. На счет три.

Я кивнула и отвернулась от зрителей, пытаясь сосредоточиться на полосе препятствий. В памяти всплыли наставления, которыми Майкл усиленно пичкал меня все эти дни. Так, сначала пробежать по кочкам через «болото», запрыгнуть на центрифугу, увернуться от шипастых мячей… Беречь силы, не выкладываться сразу. Терпение и спокойствие, терпение и спокойствие… Я на секунду прикрыла глаза и сделала глубокий вдох.

— …Три!

Я бросилась вперед. Держа равновесие, преодолела зеленое, противно хлюпавшее «болото». Замерев ненадолго, подождала нужного момента и вскочила в вертевшуюся центрифугу. Чуть не упала, но устояла на ногах. Осторожно, следя за каждым шагом, я пробежала по хлипким скрипевшим половицам. Пятьдесят восемь, пятьдесят девять… Здесь!

Я вовремя отпрыгнула назад. Мимо лица пронеслась деревянная груша. Попадешь под такую — и костей не сосчитаешься. За спиной раздалось восторженное зрительское улюлюканье. Оно сбило меня, поэтому следующую ловушку я все-таки пропустила, за что и поплатилась. Магический вихрь, вылетевший из-под половицы, толкнул меня в грудь и отбросил в сторону — к краю платформы. В последний момент я вцепилась в обрывки каната, валявшиеся на полу, и не улетела на землю. Ноги трепыхались за границей центрифуги. С трибун донеслось протяжное оханье. Краем уха я уловила подбадривающие крики. Кажется, благородные рины не на шутку увлеклись зрелищем. Надеюсь, они не начали делать ставки. Кодекс академии запрещал тотализатор.

Вихрь стих. Пора. Впившись ладонями в жесткие веревки каната и сдирая кожу, я сцепила зубы и поползла обратно. Оказавшись на ногах, облизнула губы. На языке остался привкус соли — пота. Его капли выступили на лбу, и я смахнула их рукавом, а затем, переведя дыхание, снова ринулась вперед. Сколько времени я потеряла? По ощущениям — вечность, но в реальности вряд ли больше тридцати секунд.

Спрыгнув с центрифуги, я понеслась по дорожке между невысокими каменными столбами. Из них вырывались огненные струи. «Обстрел» был то коротким, то длинным, и мне пришлось сосредоточиться, чтобы не поджариться заживо. В этот момент крики за спиной перестали иметь значение. Я вдруг резко успокоилась, разум заработал холодно и практично. Все было как на тренировках: уйти в бок, поднырнуть, перекатиться, не забыв прикрыть нос рукой, чтобы не наглотаться пыли. Одна из огненных струй чиркнула рядом. Я чуть изменила траекторию и ускорилась.

Осталось совсем немного.

Высокий забор — последний элемент полосы препятствий — уже маячил на горизонте. Рядом с ним вновь чавкало «болото», но среди него чернела спасительная кочка. Именно на нее следовало забежать и, подпрыгнув, забраться наверх. Вот с последним у меня всегда не складывалось. Не потому, что я не могла подтянуться, нет. Я просто редко допрыгивала до кочки: расстояние до нее было такое, будто через пропасть пытаешься перебраться.