Синий, который красный (СИ) - Кисель Елена - Страница 68

Макс с кривой усмешкой продемонстрировал свою верную зажигалку. Попутно не забыл стряхнуть с нее пару цветков сирени.

* * *

— И если говорить о причинах помешательства Гробовщика: нет, я не думаю, что это вызвано Браслетом. Скорее уж тем, что Локсо раньше не встречался с такой тварью за всё время работы деартефактором. Мы торчим над ней уже сколько… пятый день? И до сих пор не смогли даже прощупать все функции. Хотя ты можешь поговорить с ним. Попытаться найти общий язык, это в твоем духе, — Бестия уничтожающе хмыкнула. — Конечно, я имею в виду не Гробовщика, а браслет: вдруг тебе удастся уговорить его, и он развалится сам собой? У Локсо пока как-то не вышло, хотя он испробовал все, что мог. Я тоже пыталась. И вместе мы пытались. С привлечением экспериментаторов, Убрака, Пиона, Фрикса и Геллы и Холдон знает кого! Есть теория, что для уничтожения браслета нужно его надеть, но рисковать так… Мечтатель!

Молчание в ответ. Впрочем, Экстер умудрялся даже молчание сделать лирическим и исполненным своеобразного драматизма.

— Мечтатель!

На сей раз Бестия оглянулась по сторонам. Сама она стояла в коридоре третьего этажа артефактория — возле того помещения, которое вот уже последние тридцать лет намечали сделать музеем Одонара.

Рядом с ней не было ровно никого. А директор обнаружился в пяти шагах позади: пристроившись на широком подоконнике у окна, он бережно выводил по свитку буквы.

— Что ты… — сквозь зубы начала Бестия, но тут же осеклась и пробормотала: — Хотя можешь не отвечать. Наверняка это не конспект моих слов, а твоя очередная писулька.

Молчание.

— Очнись, тебе сказано!

Экстер отмер, только кончик пера продолжил двигаться по бумаге, выводя, вернее, выжигая буквы. Артефакторные перья никогда не писали чернилами.

— Да, Фелла. Пока что все выходит довольно печально.

— Да неужели ты додумался до такого…

— И у меня не хватает последней рифмы.

Иногда Фелла удивлялась своему терпению. А также Магистрам, которые на все ее вопросы типа: «Что будет, если я ему просто сверну шею?» — испуганно вытаращивали глаза и отмахивались. Как будто речь шла о Дремлющем, а не о каком-то… Мечтателе.

— Ты даже не пытался услышать, да?

Экстер провел пером по губам и слегка сдвинул брови в знак сосредоточенности:

— Что? Браслет, да… Да, мне казалось, я слышал, Локсо удалось выяснить хотя бы что-то о «головах»…

— Локсо? — фыркнула Бестия. — Интересно бы знать, не у себя ли в мечтах ты мог это слышать. Локсо одержим одним: избавиться от этой проклятой штуки. «Головы», «хвосты» или еще что-то его не интересуют. Это мне приходится торчать над браслетом с утра до вечера!

Директор отвлекся от поиска последней рифмы и посмотрел на Бестию встревожено.

— Тебе? Но ведь это может быть… достаточно опасно. Может быть, я мог бы подстраховать…

— Зачаровывай перья, — огрызнулась Фелла, — пиши стишки и проверяй почтовых птиц. Для тебя и это — чрезмерная нагрузка. И если ты вдруг решишь дослушать о браслете: пока что похоже, что он — «девятиглавый». Мы рассмотрели очевидные, поверхностные функции: сводит с ума людей, притягивает нежить, скрывает личину нежити под человеческой маской. Если углубляться дальше, в основные энергетические узлы, становятся видны еще функции управления нежитью — конечно, если надеть эту дрянь на руку — и призыва хозяйки браслета-Гекаты…

Она резко оборвала отчет, когда поняла, что Мечтатель опять не слушает. На этот раз даже не стала окликать, потому что окликнуть цензурно все равно не выходило.

— Как странно, Фелла, — проговорил Экстер, вглядываясь в окно, выходившее на сад, — настает Хмурый Час, но ведь сейчас для него еще рано. Радуги почти не видно.

Подсвеченное предгрозовыми отсветами лицо директора стало призрачно-серым, и в коридоре тоже потемнело. Бестия раздраженно заломила пальцы в жесте боевой магии: «Направленный огонь». Факел на стене вспыхнул и задымил, когда в него ударила струя пламени.

— У тебя даже при солнце — Хмурый Час, — неприязненно заметила завуч — Вчера мы прощупали функцию пробуждения артефактов — дополнительная сложность. Если браслет и дальше будет пробуждаться — могут забеспокоиться вещи в артехране, а дальше… Думаю, Геката создавала эту тварь не меньше сотни лет. Питала кровью жертв, встраивала осколки других артефактов. Соваться слишком глубоко в браслет опасно: с виду там полный… Альтау.

— Я мог бы… — опять попытался Мечтатель, но наткнулся взглядом на непреклонное выражение на лице Бестии и замолчал со вздохом.

— Уволь. Иначе вся куча бумаг, которые на нас наваливают из Семицветника, свалится на меня после твоей смерти. А теперь умолкни, перестань писать стишки и дослушай самое важное, — на этих словах Бестия сделала ударение. — Уничтожить браслет в данный момент мы не можем. Для этого нужно открыть основной узел, а для вскрытия узла… судя по всему — надеть браслет на артемага. Пока нам на пару с Локсо удалось только убрать «фон» одной из «голов»: той, которая сводила с ума людей. Целестию не наводнят орды сумасшедших — за это можно быть спокойными…

Макс Ковальски, если бы он был здесь, очень скептически отнесся бы к такому заявлению.

— Но он по-прежнему притягивает нежить. Правда, пока ее отпугивает репутация Одонара…

— И твоя, разве нет?

Мечтатель опять смотрел в окно, но теперь хотя бы слушал. Бестия передернула плечами, будто стряхивая с них снег. От директора ей были не нужны комплименты.

— Но это вряд ли надолго. И есть ещё кое-что, что меня тревожит: я пыталась рассмотреть — зачем вообще Браслету было такое средство передвижения, как клыкан в человеческом облике. И вполне уверена, что тварь годами пыталась либо пронести браслет в Целестию, либо найти артемага, который сможет его надеть. Значит, мы имеем дело с серьёзной и пока что неопознанной угрозой, исходящей от творения крайне мощного артемага. Пока что единственный выход — «заморозка» Браслета во вневременном стазисе, но, возможно, Магистры…

— Удивительно, — не к месту вставил Мечтатель в ее зловещее молчание, — Хмурый Час уходит. Видишь? Опять появилось солнце. И…

Меланхоличному директору Одонара через пару секунд грозило узнать, что такое разъяренный участник Альтау. Но тут в конце коридора появилась отвлекающая фигура.

Еще один участник Альтау, Вонда, ковылял по коридора враскоряку, поглаживал куртку так, будто она была его любимым домашним зверьком и беседовал. С курткой.

— А я тебе говорю, что рано или поздно — а она разозлится, и тогда от него даже пепла не останется!

Видимо, куртка на это что-то возразила.

— Хотя мне-то что! Одной заботой меньше, пусть себе ходит за ней, словно привязанный. А ежели она кого убьет по недосмотру — тогда я говорил, я предупреждал…

Посередине коридора Вонда наткнулся на директора и Бестию и немного озадачился: как-никак, два препятствия.

— Ты выжил из ума окончательно? — деловым голосом завуча школы поинтересовалась Бестия.

— Вонда, что с тобой? — охнул заботливый Мечтатель. — Ты переутомился?

— Три тысячи лет уж как переутомился, а все в трудах… — проныл Вонда и согнулся перед Мечтателем в полупоклоне. Бестия покривилась, глядя на такое раболепство. — Там Зерк опять чудит, в саду, а я говорил, гнать его надо, давно уже говорил…

— В саду… — Мечтатель на секунду перестал быть самим собой и встревожился по-настоящему: — В саду? Но ведь разве ты не вывел на прогулку Лорелею, Вонда, что-то не так с ней? Или с Зерком?

— Ты что, оставил ее одну? — угрожающе поинтересовалась Бестия. Она прикидывала, какие катастрофы из-за этого могут произойти и сколько народу придется надолго списывать.

Вонда оскорбленно выпрямился — перед Бестией он не кланялся никогда — зыркнул из-под кустистых бровей и буркнул:

— За ней нынче присматривает другой. Молодой и дурной, как бойцовый петух. Не знает, куда, а лезет. Ну, ничего, я говорил, я предупреждал…