Синий, который красный (СИ) - Кисель Елена - Страница 63

— На тебе ее след, ее проклятый знак, мы не тронем тебя, мы боимся тебя, тебя убьют свои, свои, свои, свои, свои…

Кристо решил, что пора плевать на смелость и звать на помощь. Он кинулся к двери.

И сразу понял, почему у Дары такой дикий вид, и почему в комнате как-то сгущается магия, и почему у него были такие нехорошие предчувствия с самого утра.

Печати-замка из розового кварца не было на ручке. То ли исчезла, то ли ее сняли, но без этой печати он не мог открыть дверь. И удерживать останки артефактов тоже было некому.

— Жухляк? — спросил Кристо у кого-то, и очень может быть, что у своего подсознания.

— Свои, свои, свои… у тебя нет защитников! — вдруг пронзительно заорала Дара. — Еще нескоро будет явлен Оплот Одонара!

«Смуррило!» — поправило Кристо подсознание, и одновременно с этим он кинулся вперед с отчаянным ругательством и воплем:

— Печати нет!

Это было глупо, но это подействовало: Дара вдруг выпустила осколок из руки и вскочила на ноги с вопросом:

— А куда ты ее дел?

Кристо окосел то ли от облегчения, то ли от такой наглости, но одновременно жестами показал, что лучше бы артемагине о другом подумать.

Артефакты Хламовища почувствовали, что их больше ничто не удерживает. Магические узлы начали просыпаться. Не все они были опасными, но не надо забывать, что в Хламовище было много тысяч осколков, артефактов и их гибридов, которые получились за сотни лет.

— К стене! — рявкнула Дара, указывая куда-то влево. Кристо шарахнулся туда, стена оказалась метра на два ближе, чем он ожидал, так что он наткнулся на нее руками. Под ногами похрустывали обломки артефакторной мелочи. Остальная мелочь начинала медленно сдвигаться в центр Хламовища, так что сгоряча могло показаться: вещи действительно бывают живыми. На самом деле где-то глубоко внизу ожили более мощные артефакты, и они притягивали недостающие им частицы…

— Щиты? — робко и покорно, и совсем для себя неузнаваемо поинтересовался Кристо.

— Щиты!

Магия не хотела направляться не просто в руки, а вообще куда-нибудь. Как будто знала, что незачем. Кристо некстати припомнил рассказ Фрикса о том, что полстолетия назад двое практикантов сунулись в Хламовище без печати — и хоронить было нечего. А магические потоки уходили от рук, шли то к лопаткам, то в левую ногу.

Дара подхватила с пола осколок мрамора, и ее пальцы вспорхнули над ним. Пытается создать печать, понял Кристо. Да нет, где ей, материал не тот, сила не та, опыта нужного нет, а это ж сколько надо влить мощи в одну печать, чтобы она удерживала в спячке все Хламовище?

Но Дара и не собиралась удерживать всю комнату. Она пыталась только защитить их двоих.

Первым пробудился какой-то артефакт огня из середины. Дымный столб взвился под потолок, из столба показалась огненная лапа и потянулась к ним. Нестрашная лапа, с короткими, пухлыми пальцами. Нетерпеливо пограбала воздух, нацеливаясь, и вдруг с замечательной точностью ударила огненным кулаком метра за четыре от них.

— Фух! — вырвалось у Кристо.

— Сбиваю их с прицела, — отозвалась Дара. Он поймал ее напряженную, но почти довольную усмешку, и вдруг подумалось: а может, и жив останусь? У этой артемагини с ее чертями в омуте наверняка еще куча штук в запасе.

Лапа очень обиделась, когда ее пламя ударило в стену, а не в человеческое тело. На какую-то секунду зависла в воздухе, перебрала пальцами — и с сокрушительной мощью хлопнула по стене метров на пять левее, чем было нужно.

Следующим номером стали два кинжала-самореза, будто вылепленные из частей разных лезвий. Один ударился прямо над их головами, другой бестолково ковырял пол, но все равно жаждал крови.

Кристо начала пробивать дрожь; желудок, как знамя, полоскался где-то у горла; колени задрожали — видать, какой-то из артефактов, атакующих сознание, их непросто сбить с курса. Перед глазами вразнобой поплыли Хет, Эрл Колченог, потом почему-то ввязалась Фелла с ее вечным «Защищайся!». Но тут еще одно воздушное лезвие почти оттяпало Кристо половину уха, и стало не до глюков. Прямо сказать: чтобы артефакт спутал твое сознание, надо еще иметь, в чем путаться, Кристо же мыслил настолько прямо, что на штрафчасах у Фрикса его ни разу не попытались свести с ума артемагией. Фрикс утверждал, что артефакты просто зависают в поисках ума.

Даре приходилось тяжелее: у нее-то мозги присутствовали, — и теперь пальцы артемагини были прижаты к ее вискам, а сама она то ли что-то неслышно проговаривала, то ли кого-то звала. Кристо даже немного жалел ее — целых полсекунды, пока не пришлось пригнуться, чтобы еще один кинжал не сделал его одноглазым.

Что-то эти штуки очень точно летят, — осенило его в следующее мгновение. Как будто знают, где мы. Может быть…

Огненная лапа вернулась в компании с кинжалами, жезлом, который до половины превратился в кобру, и еще каким-то розовым леденцом, который нехорошо потрескивал молниями. Кристо забыл о мыслях, о магии и о том, что учителя защитной магии плакали от бессилия, когда он появлялся на уроках. Он выставил «тройной вал», один из мощнейших телесных щитов с опорными точками на грудь и разведенные руки, сам не понимая, как это сделал. Лапа, на прощание погрозив пальчиком, метнулась в сторону; кинжалы брызнули в обратном направлении (один удачно залетел прямо в пламя); полужезл-полукобра, истошно шипя, отполз в угол; молниевый леденец сгинул в неизвестном направлении, а Кристо получил возможность додумать мысль.

Если бы он не выстроил щиты, от них бы уже ничего и не осталось: артефакты били наверняка, по живой крови. Значит, морочащий артефакт Дары больше не работает. И новый артемагиня, наверное, не создаст, потому что закрыла глаза и углубилась в общение с собой.

— Э-э, Дара? — начал Кристо, когда увидел, как артефакты в глубине Хламовища начинают выстраиваться во что-то страшное и, кажись, не прописанное в учебниках, которые он и так-то не читал. Ему никто не ответил. Артемагиня зашевелила губами активнее, кажется, она повторяла что-то вроде «Быстрее… быстрее…»

— Быстрее включайся, а то нам каюк! — попытался подыграть Кристо, но ответа, опять же, не получил.

Страшное, корявое, начало выползать из-под груды мелких артефактов, шевелить какими-то осколками и источать нехорошие флюиды. И запах от него шел тоже нехороший, и еще оно все время перестраивалось, так что после очередной перестройки на Кристо глянула натуральная и не самая приятная морда, созданная из осколков артефактов.

Такого коварного приема магический неуч не ожидал. Он-то смутно надеялся, что его будут просто быстро убивать, а что делать с артефакторными рылами — не имел понятия. Поэтому вместо того, чтобы наносить какой-то удар, Кристо заорал, но не просто как-то, а страшно нецензурно. Этот длинный, переливчатый вопль промчался под сводами Хламовища, отразил в себе все без исключения ругательства Целестии и пару контрабандных и в конечном счете привел к странным эффектам. Страшная артефактная морда отвисла всей своей артефакторной челюстью; Дара вздрогнула и открыла глаза; дверь, выбитая мощным ударом телесной магии, распахнулась настежь.

И звенящий весельем девчоночий голос произнес в наступившей тишине:

— Дара, я понимаю, что вам с Кристо хотелось уединиться, но зачем вот так-то?

Второй голос — невероятно занудный ломающийся басок — проявил научный интерес:

— Это был крик какого-нибудь особого артефакта?

Кристо недоверчиво поморгал в дверной проем. В нем, сложив на груди руки, стояла Мелита, и черный завиток на ее лбу насмешливо прыгал. Рядом торчал Нольдиус, руки практиканта были сложены в боевом пассе. Это он выбил дверь, сообразил Кристо. Так-то ее никто бы не открыл.

Позади этих двух подскакивал Скриптор: малявки не было видно, но буквы в воздухе вопрошали: «Они живые? Мы успели? Я все правильно сделал?»

— Все правильно сделал, — подтвердила Дара. Она оглядывала утихающее Хламовище. Открытие дверей активировало дополнительную защиту: по краям дверного проёма загорелись розовые огоньки: артемагические блокираторы на несколько минут, пока двери будут открыты. Жаль, они не так уж долговечны, так что в Хламовище обычно работали при закрытых дверях. Другое дело, что нужна была защитная печать…