Синий, который красный (СИ) - Кисель Елена - Страница 18

— Ха-а, откуда! Да ведь я к Оззу забегаю, будто за снадобьями, ну, после уроищ Бестии лечиться, ясно? А Озз у нас главный сплетник. У него по пальчикам сосчитано, кому что и про кого сказал, сколько раз Мечтатель уронил флейту и так далее. Из целебни-то вылезает редко, так вот у него это вместо общения. Наверное, понатыкал где-нибудь подслушивающих артефактов, Озз по ним такой мастер! И по маскирующим тоже. Жаль, я не артемаг, а то бы научил. Но иногда он сболтнет что-нибудь кому-нибудь не о том, ну и… поэтому он Фингал.

Кристо понял, что надо чем-то отвечать, иначе на фоне заморыша Хета он смотрится как-то блекло. Что бы такое рассказать? Как они перекрасили всю зелень в Кварлассе в розовый? Как вывели новую расу кроликов-вампиров? Мелко. Ну, тогда как…

Но тут Кристо увидел такое странное и новое явление, что совершенно забыл о своем рассказе.

Прямо на них между кустов двигалась женщина в легком белом парусящем на ветру платье. Красивая… нет, не просто красивая, нужных слов в голове у Кристо не отыскивалось. Но откуда-то из памяти кстати выплыло: «Божественная». Да-да, именно так, она не могла быть человеком, она даже не могла быть магом, ее точеное лицо светилось чем-то вечно прекрасным, бессмертным, неземным… Все красотки, которых Кристо навидался до этого, в том числе и на картинах, были по сравнению с этой девушкой просто… ну, просто…

Они были красивыми, просто смертными и другими. Вернее, это она была другой. Настолько невероятно прекрасной, что к ней нельзя было испытывать человеческих чувств, и ей нельзя было любоваться как женщиной. Может — как какой-нибудь статуей или волшебной картиной, или замком, или непостижимо ослепительным рассветом — но только не как живым, дышащим и чувствующим существом.

Темные глаза ослепительной незнакомки были тоже нездешними: печальными и глядящими не пойми-куда, на Кристо и остальных она не посмотрела. Просто прошла мимо, за деревья, а длинные, пышные вьющиеся волосы цвета червонного золота проплыли за ней, развеваясь по ветру. Кристо уставился вслед, остальные тоже обернулись, а Нольдиус вполголоса сказал:

— Лорелея.

Золотые с красными закатными отсветами локоны мелькали среди деревьев. Мелькало и белое платье, но все дальше и дальше.

— Кто?

— В Прилассе говорили, что самый страшный местный артефакт — прекрасная женщина. Но я был склонен рассматривать это как шутку. Хотя с другой стороны…

У Кристо подогнулись колени. Каменные шарики Дары, которые так и носились вокруг, подлетели и покорно легли в руку своей хозяйки.

— Так она — что, она… артефакт?!

Хет поглядывал понимающе и усмехался — от глаз только щелки остались. Мелита смотрела вслед красавице грустно.

— И да, и нет. Но из местных артефактов она самая страшная — это точно. Может, только Малая Комната страшнее, только все равно никто не знает, у кого от нее ключ…

— Так артефакт все-таки? — допытывался Кристо.

Они опять начали двигаться по дорожке сада, нечт знает куда. Кристо уже давно заблудился и теперь даже не прикидывал, как отсюда выбраться.

— Вроде того, — кивнул Хет. — Правда, артефакторы обычно не вкладывают магию в живые существа. Ну, так то артефакторы, а то…

— Она была богиней, — пояснила Мелита. — Богиней любви.

— Одной из Светлоликих, — поправила Дара. Она захлопнула свою книжку и вслушивалась в разговор, хотела было что-то добавить, но тут Хет закивал:

— Да вот, да вот, говорят — таки из Светлоликих она, ну из этих, что Целестию создали. Золотого века маги были, с огромными, стало быть, силами, даже, говорят, и смерть над ними не властна была, во! Из других миров они пришли, стало быть, и сотворили Целестию, ну и потом долго в ней жили, а потом взяли, да и ушли на покой. А почему на покой ушли — про то никто не знает. Кто говорит — их вера поддерживала, а люди в них разуверились да и новых богов себе понаделали. А кто говорит — разозлились они за что-то на целестийский народ, да и решили отвалить себе подальше, потому что уж очень этот народ их чем-то не устраивал. А то вот ещё я слышал от бати своего — что когда-то подняло в Целестии голову великое зло…

— Это как Холдон, что ли? — фыркнул Кристо.

— Ну да, как он, только ещё страшнее… Ну так, Светлоликие-то и решили — все силы свои положить, всю магию потратить, а Целестию спасти. А Лорелея-то и не захотела, стало быть, ни собой жертвовать, ничего тратить, да и вообще не пошла она на этот их совет, потому что танцеваласреди цветков амаранта. И так уж ей это занятие нравилось, что она прям так вестнику в лицо и сказала: никуда, мол, не пойду, не хочу я расставаться с вечностью да с юностью, дороже для меня ничего и быть не может. В общем, пойдите, говорит, делайте себе, что хотите, а я тут буду танцевать и самое ценное хранить. Ну, а эти, Светлоликие-то покумекали и перед своим уходом в неё и перелили все остатки сил. Храни, мол, на здоровье, будь юной! Так это они её наказали, значит…

— Наказали? Бессмертие задарма!

Мелита сострадательно вздохнула.

— Кто ж сказал, что задарма-то? Оказалось, когда в тебе столько магии — это… в общем, из неё кучу всего повышибало. Что у живых бывает. Она теперь ни ветра, ни запахов цветов — ничего не чувствует. Не ест, не пьёт, не спит. Не стареет — это да, так ей ни жарко, ни холодно… В общем, она вроде как вещь. Артефакт.

— И не разговаривает, — добавил Хет. — А наткнёшься на неё вблизи — лучше сразу тикай: у нее «слепая магия». Сила огромная, а пользоваться ею не умеет. Уж слишком много силы-то у неё — вот и льётся чуть что на каждый чих. Чуть рассердится — ух-х-х…

И закатил глаза, изображая что-то давнее и лично пережитое.

Кристо еще рот не успел для вопроса открыть, а Нольдиус уже пояснял:

— Я бы сказал, она не контролирует свои силы. Действительно, нечто вроде артефакта. В теории. С другой стороны — живое существо. Но при этом стоит ей чуть-чуть разозлиться — и она может поубивать своих собеседников.

— Это точно, — кивнула Мелита. — От нее тут все подальше держатся. Но она нечасто выходит, обычно все сидит в своей башне, ждет избавителя.

— Гы! Прекрасного принца?

— Принца не принца, а какого-нибудь да избавителя. Светлоликие ведь ее не на вечность наказывали. Будет, мол, избранный, разделит с тобой и силы, и бессмертие — так вот тогда и живи себе на здоровьице!

Где-то поблизости раздался грозный глас Феллы Бестии, обозначавший, что охота началась:

— Прохлаждаемся?!

Кристо, Хет и Нольдиус сразу встали в боевые позиции, причем Нольдиус подмигнул Кристо. Тот не ответил. Как бы правда не дошло до показательной драки, ему пяти минут против Нольдиуса не продержаться.

Дара опять запустила свои шарики, только теперь заставила их исполнять в воздухе причудливый танец. Быстрее — медленнее — совсем быстро…

— И никто не находился? — наконец прошептал Кристо. Вот тебе и раз. Такая красавица, вся из себя богиня — и никто не попытался, как в сказках, расколдовать ее поцелуем, растопить сердце слезами и всякое такое…

Нольдиус на него посмотрел как на ненормального.

— Ты хотел бы попробовать?

— Сказал тоже! К ней и подойти-то бояз… черт.

Вот тебе и ответ. К такой богине еще попробуй сунься. Она, небось, на тебя и не посмотрит, а если посмотрит, и ты ей не понравишься — ручкой махнет, и можешь попрощаться с душой.

И потом, кому нужен этот не в меру прекрасный артефакт? Есть же куча нормальных, симпатичных просто… вот как Мелита.

— А сюда-то как она попала?

Мелита уже не смотрела вслед богине. Они прикрывала рот ладонью в изящном зевке.

— Просто. Она долго по мирам шаталась, людей с ума сводила, поэтов всяких. Ей-то ни Кордоны, ни границы не писаны. А потом вот кто-то то ли договорился, то ли сама она сюда пришла. Ну, и тогдашний директор ей позволил остаться.

Кристо только присвистнул. Отчаянный какой-то директор попался. Он с трудом мог себе вообразить Эла Колченога, который притаскивает в свою школу смертельно опасную красотку с возможностями богини.