Смерти вопреки (СИ) - Феокритова Наталья - Страница 59

— Я сделал все, что мог, — отрывисто выдавил он.

У нее даже не хватило сил сразу ответить. Стражники надели на нее кандалы, и, взяв за плечи, поволокли к двери. У девушки не было сил сопротивляться. В дверях она обернулась и встретилась с мрачным, полным сожаления взглядом:

— Мне жаль, что я вообще встретила тебя, — бросила она, позволяя стражнику утянуть себя за дверь, не увидев, как Арвил закрыл глаза, содрогаясь от внутреннего напряжения, и бессильно оперся о стену.

Ему потребовалось десять минут для того, чтобы взять себя в руки и сесть в карету отца.

Та тронулась.

— Прощался с маленькой принцессой? — спросил он, вглядываясь в каменное выражение лица сына. Он уже видел такое лицо, когда у него с Кедрой родился ребенок. Откуда мальчику было знать, что они кровные брат с сестрой. От ребенка пришлось избавиться. Жаль, что вышло тогда не совсем удачно. Измеры использовали ситуацию себе во благо, заманив Арвила на ту планетку. Вернулся он оттуда совсем другим. Холодным, отчужденным, бесчувственным, таким, каким и должен быть настоящий король.

— Ты прав, — примирительно сообщил король. — Измеры обвинили нас в двоевластии. А вторжение объяснили ожидаемой с моей стороны агрессией. Будет собор на Сугве. Ты поедешь со мной.

— Ты собрал собор? — спросил Арвил, проявив хоть какие-то эмоции.

- Не я.

Король посмотрел на сына.

— Король Смерти.

— На соборе собираются пять представителей власти. Что мне там делать?

— Ты мой сын! — нежданно взорвался король, побагровев. — Ты следующий Зеница Единства и король Аравилата! Может, похороны еще устроишь этой девчонке?!

Арвил промолчал.

— Она опасна!!! И не только для нас с тобой! Пока она жива, всегда найдутся те, кто начнут вспоминать старые времена. Как застарелый гной, никогда не переводящийся в ране. Убьем ее, это неизбежно!

Арвил перевел на отца тяжелый взгляд.

— Неужели ты не понимаешь, что болезнь точит меня, — произнес король, немного успокаиваясь. — Я не знаю, хватит ли мне сил. Я хочу жить. Обряд проводился тысячелетия назад. Без нее Лиан удочерит девочку, ты женишься на принцессе и станешь Зеницей Единства. Этих лет хватит, чтобы овладеть всеми четырьмя видами магии, а затем избавиться от измеров.

Он назидательно поглядел на безучастного сына, добавив:

— Да и от ангелов тоже.

В карете повисла тишина.

***

Охранник вывел Марину во внутренний каменный двор таверны, за которым открывался бедный, за гранью нищеты, район. У входа ждала мрачная, закрытая со всех сторон, обшарпанная черная карета с решетками на окнах.

— Эй, Лай, сегодня что — обед отменен? — спросил сидящий на козлах возничий. — Никого не видно.

— Сегодня вместо обеда постный день измерской ведьмы, — пошутил охранник, открывая дверь Марине, раздевая ее скользким взглядом. — Симпатичной ведьмы, — добавил он, пока мужчина на козлах хихикал.

Марина залезла внутрь и села на деревянную скамью, обтянутую кожей. Наверное, на ней возят в тюрьму аристократов, подумалось ей, когда карета тронулась.

Она прикрыла глаза, стараясь справиться с внутренним состоянием бессилия и паники. Конечно, она знала, что так будет. Возможно. Но она так отчаянно надеялась на правосудие, на чудо. Не в силах сосредоточиться на какой-нибудь одной мысли. В голове молоточком стучало «Я умру!» И эта мысль парализовала и лишала рассудка. Через тридцать минут карета снизила скорость. Затем, проехав еще немного, карета остановилась совсем, дверь открыли. Она вышла, оглядываясь. Это был внутренний двор какой-то крепости.

— Эрватах, — сообщил охранник и, взяв цепь, завел ее в одну из внутренних дверей.

В помещении стояли стол и два стула. У самого потолка располагалось маленькое зарешеченное окошко. Ноги не держали ее. В комнату вошел среднего роста черноволосый человек, чем-то похожий на цыгана. Одет он был в черный камзол, бриджи, чулки и башмаки. В руках он держал папку и перо.

— Позвольте представиться, — сказал он садясь. — Меня зовут Лауке Фонтпа.

Видя, как Марина смотрит в пол и не реагирует, он деловито открыл папку и начал бойко читать:

— «Я, король Аравилата Генуи Свираун Первый, повелеваю на рассвете казнить Виера Мар Квитворд, принцессу аравилатских земель и Северных атоллов, за государственную измену и попытку переворота в стране, а также за нарушение моего личного приказа и неявку ко двору в указанный срок, что рассматривается, как пренебрежение к королевской власти и воле. Король Аравилата, всех земель Овинги, главный сюзерен Подземелья народов Смерти и властитель океана Протеймы — зеница Единства и защитник всего живого и неживого на Овинге — Генуи Свираун Первый». Заверено лично подписью короля и королевской печатью.

Он перевел дух, затем продолжил:

— Вам не положено иметь свободные руки, потому что вы маг. Приказано заковать ваши пальцы в «железные перчатки ведьмы». К вам приставят человека, который будет помогать вам в ваших нуждах до свершения казни, пока вы будете находиться в Эрватах.

Он встал и вышел, в комнату вошел другой охранник, одетый в доспехи. Он взял цепь и потащил ее. Во внутренней части тюрьмы, темной, грязной, вонючей, царила антисанитария. Марину завели в относительно чистое помещение, где стояли кровать, стол и стул. На стуле сидела тюремщица, в сером платье, поверх которого грубой ткани передник. Она подошла, поклонилась, сняла цепи:

— Снимите накидку и жакет.

Марина подчинилась, не слушающимися руками стянула плащ и серебристо-синий жакет, оставшись в одной рубашке и штанах.

— Ваши руки.

Тюремщица взяла со стола металлическое приспособление, крепящееся на манер ремня на поясе, от которого в стороны отходили цепи с кольцами для каждого пальца таким образом, чтобы человек, растопырив их, не мог пошевелить ими. Она отрегулировала цепи по длине рук.

— Ведро там, — указала она в угол комнаты, поднимая вещи с пола. — Если что надо, зовите.

Она вышла, оставив Марину одну. Та присела на кровать, ссутулившись, положив руки на бедра и придирчиво рассматривая их. Маникюр на руках никакой. Почему такие мысли лезли в голову. В течение следующих нескольких часов на нее нашло оцепенение. Эмоции удивительным образом притупились, уступив место бесконечной апатии. Не хотелось ни есть, ни пить, только сидеть и смотреть в одну точку. Засов шаркнул, и в камеру вошла тюремщица.

— К вам посетитель.

В дверь вошла Лиан, на ней было черное платье с красной бисерной вышивкой, поверх которого наброшено роскошное коричневое манто. Золотистые волосы были собраны на затылке. Видя, что Марина не реагирует, она подвинула стул и села рядом. Тюремщица вышла.

— Моя дорогая, — произнесла она вкрадчивым мягким голосом. — Жаль, что все так обернулось.

Марина перевела взгляд на стену. Ей было неинтересно, зачем она пришла.

— Королевская жизнь весьма коварна. У меня для тебя хорошие новости. Вот.

Она достала из манто исписанный лист бумаги и перо. Марина безучастно посмотрела на нее.

— Короля Аравилата гарантирует, что если ты подпишешь отказ от дочери, он пощадит ее и воспитает, как свою собственную.

Марина прочла, перевела на нее угрюмый взгляд.

— Ты уйдешь в другой мир, зная, что есть, кому позаботиться о ней.

Лиан протянула бумагу и перо. Марина перечитала текст, смысл слов ускользал от нее, затем перевела взгляд на Лиан.

— Я надеюсь, — выговорила Марина, глядя тетке в глаза и разрывая бумагу на мелкие куски. — Измеры убьют его, и он сдохнет, как последний нищий где-нибудь в канаве.

— Не переживай, ты не одна об этом мечтаешь, — голос Лиан остался безмятежным, только в зеленом взгляде блеснула сталь.

— Это не вы, случайно, отравили мою мать? — зло спросила Марина. Историю смерти родителей ей рассказал лорд Ванка в последние дни пути. Она спросила просто так, желая ее задеть. Лиан улыбнулась, встала и подошла к дверям.

— Я, — произнесла она, продолжая улыбаться. — Ну, всего тебе хорошего.