Сияние алого цвета (СИ) - Задорожня Виктория - Страница 14

— Милая, тебе стоит хорошо кушать и больше отдыхать. Вон какая бледная! Ну ничего, мы тебя быстро приведем в порядок! Такая красавица непременно должна следить за состоянием своего здоровья.

Хорошая женщина. Видно, что искренне переживает и за Влада, и за нежданную гостью. Но, говорила бы она со мной так мило, если бы знала, кто я на самом деле? Как скоро Влад расскажет ей об этом?

— Милая, у тебя что-то случилось?

И что ей ответить? Подняла на неё глаза. Растерялась, стоит ли говорить ей что-либо? Влад сказал не болтать, отвечу что-то — сделаю только хуже.

— Нет, всё нормально, устала немного с дороги…

— Понимаю. Что ж, отдыхай. Если что- обращайся.

— Спасибо.

Не стала ничего расспрашивать. Просто ушла. Видимо ждёт, когда Влад сам захочет рассказать обо всём. Мне же лучше. После их эмоциональной встречи мне неловко общаться с Ольгой Степановной. Всё же, меня не покидает чувство вины. Проклятое чудовище! Как же он мог разрушить жизнь стольких людей? Как мог получать удовольствие от кровавой расправы? И как самой жить с этим грузом?

Вода в ванной затихла. Влад вышел. Обнаженный до пояса…по его атлетическому телу скользили капли воды, будоражащие только остывший жар. На бедрах запахнуто белое махровое полотенце. Он убрал с лица влажные волосы и окинул меня небрежным алым взглядом.

— Ольга Степановна приходила?

Кивнула. Влад подошёл к разносу, взял стакан с кровью и осушил его за пару глотков. Бледные губы окрасились в красный и хищные глаза стали гармонично соответствовать общему звериному образу.

— Ешь. Мне не нужно, чтобы ты заработала малокровие. Сейчас ты, помимо прочего, мой донор. Следить за своим здоровьем — твой долг.

— С чего такая забота?

— Забота? Анна, не льсти себе! Когда ты пополняешь запасы продуктов, это же не является заботой о холодильнике? Я забочусь о себе! Мне нужно, чтобы ты была жива, пока не встречусь с твоим отцом. И пока я вижу пользу в твоей жизни, ты будешь угождать мне беспрекословно. Надеюсь, это понятно?

Смотрю на него, и больше не узнаю своего любимого в этом лице. Ненависть, явно выраженное превосходство и яд в каждом сказанном слове.

— Поняла.

— Спать будешь на диване. Ходить по дому без моего ведома тебе не позволено. Завтра утром я отправлюсь по делам, ты чтоб сидела тише воды, ниже травы. Я спрошу у Ольги Степановны, если ей понадобится помощь- ты в её распоряжении. А сейчас ешь свои фрукты и иди в душ. Скоро будет готов ужин.

Я подошла к тарелке, на которой лежали несколько больших красных яблок, груша, банан и гроздь винограда. Оторвала несколько сочных ягод и отправила в рот. Стоило прокусить одну, как с неё фонтаном брызнул сладкий сок. Капелька жидкости скатилась к подбородку. Я хотела взять салфетку, но руку мою перехватил Влад. Потянул меня на себя, я упала к нему на колени. Он обхватил моё лицо и приблизил к нему губы. Слизал сладость с кожи и сунул язык мне в рот. Требовательным, настойчивым поцелуем подчинил меня себе, до боли сжал кожу лица. Терпкий вкус ягод слился с его вкусом. На мгновение я потеряла возможность дышать и он отстранился. Вытер рот, развернулся и вышел из комнаты.

— Как примешь душ- спустишься вниз. Столовая сразу возле ступенек.

Громко хлопнул дверью и оставил меня, недоумевающую, приводить себя в порядок перед ужином.

Влад

Проклятая девчонка! Я сказал ей поесть перед душем, но, почему даже такое обыденное действие будит во мне зверя? Из-за того, что я наконец сыт? Или это её колдовское влияние? Не важно почему, но вид сочной ягоды, которую она аккуратно вложила между своих аппетитных губ, взбудоражил меня до предела. А когда капля фруктового сока скатилась по коже к подбородку-вовсе слетел с катушек. Я сорвался! Хоть и поклялся этого не делать! Безвольный болван… Этот поцелуй, это тело в моих руках, этот запах… Неужели не смогу? Неужели опорочу, сексом с отпрыском убийцы, комнату родителей? Что же мне сделать с ней, чёрт побери, чтобы эта страсть наконец отошла?

Спустился вниз. Запах божественной стряпни любимой няни заполнила, кажется, весь этаж. Запах детства, запах счастья…

— Господин, вы уже спустились? А где же Анна?

— Сейчас спуститься

— С ней всё в порядке? Вид у нее бледноватый…

— Ольга Степановна, вы на что намекаете?

— Милый, я не намекаю, я прямо спрашиваю. Ты пьешь её кровь?

— А если и так?

— Тогда я попрошу этого не делать! Завтра ближе к вечеру привезут сто двадцать пачек донорской крови. Этого вам вполне хватит, пока не пополнятся ряды прислуги из низших. А там закажем ещё. Не трогай девочку, пожалуйста.

— Дорогая няня, я безумно счастлив, что вы живы. Но, в мои дела вам лезть всё же не стоит!

— А вы изменились, Господин.

— Да, изменился. Прежнего меня уже нет и не будет.

Наш разговор перебила вошедшая в столовую Анна. Влажные после душа волосы разметались по плечам и запах мужского геля для душа открыл моей пошлой фантазии новые образы желанной близости. Она присела по другую сторону стола и начала с аппетитом уплетать мой любимый стейк. Ели мы в полной тишине. Ни у кого не было настроения говорить, в воздухе витали обиды и неловкость. Закончив трапезу, мы пошли в сторону ступенек.

— Ольга Степановна, обеспечьте рацион нашей гостьи достаточным количеством говядины и граната. Эти продукты должны присутствовать в её меню ежедневно.

Женщина молча окинула меня грустным взглядом и на этом мы разошлись. Да, дорогая тётушка, я не тот, что прежде. Того тихого доброго мальчика убили той же ночью, что и его семью. Надеюсь, вы не оставите меня, даже если осознаете это…

Как только я запер за Анной дверь в нашу комнату, взял ее на руки и отнес в ванную. Меня сжигало изнутри отчаяние и пустота. Я был намерен как-нибудь её заполнить. Приспустил с плеча ткань поношенного платья. Да, нужно будет дать ей свежую одежду. А сейчас… Дёргаю материю с немного большей силой и она разрывается на два лоскутка, открывая мне чарующий вид столь желанного тела. Анна дрожит. Я вижу, ей на самом деле страшно. Вот и замечательно, я здесь не ради твоего удовольствия! Ты хотела вампира- ты его получишь. Она инстинктивно закрывается от меня руками, чем ещё больше выводит из себя.

— Влад, пожалуйста, не нужно. Пожалуйста.

Её лицо заливают слёзы. Истеричные всхлипы делают молящую речь невнятной. Хватаю за волосы, запрокидываю голову и вгрызаюсь в шею. Делаю несколько глотков теплой крови и вынимаю клыки. Слизав остатки, поднимаюсь выше на несколько сантиметров и оставляю новый укус. Болезненный, жестокий. Пью, и снова отстраняюсь… Анна рыдает, просит остановиться. Вот она, детка, вампирская страсть и ненависть в одном флаконе!

— Какого черта каждый считает, что имеет право обращаться ко мне с такими просьбами?

Ещё раз вгоняю клыки в её ароматную плоть.

— Ты — моя! И только мне решать, что и когда с тобою делать!

Ощутив, что трапезу пора заканчивать, я облизал с клыков сладкие остатки её вкуса. Встал и развернул Анну к себе спиной. Она оперлась руками о мраморную плитку. Раздвинул рукой тесно сжатые ноги, сунул пальцы в ротик, растер по ним достаточное количество жидкости. Погладил киску, оставив каплю смазки на клиторе. Помассировал его несколько секунд плавными движениями. Дырочка стала влажной, и я сунул в неё свой член на всю длину. С губ моей милой пленницы сорвался крик. Громкие рыдания, слёзы… Это же то, чего я хотел, так почему не чувствую удовлетворения, не чувствую восторга? Почему мне ненавистны эти слёзы? Ускоряю темп, чтобы уйти от дурных мыслей. Двигаюсь импульсивно, в такт животным потребностям. Быстро, жёстко, до желанной разрядки. Семя сливается и я вынимаю член, оставляя чувствительные стеночки красными и болезненными от моего напора. Отхожу от Анны. Стоит, всё так же спираясь на мраморную холодную плитку. Еле держится, вся в кровоподтёках, смешанных с выступившими каплями пота. Нужно достать ей рубашку, помыть и отнести в постель. Кажется, перестарался… Подхожу к шкафу, достаю запакованную, новую рубашку. Вынимаю ее, разглаживаю, и возвращаюсь в ванную.