Истины нет (СИ) - Ефимкин Максим - Страница 76

Волдорт нервно заходил взад-вперед.

— Надо собраться. Значит, так. Что у нас имеется? Совершенно отчетливо и неотвратимо лишь нападение на Глоть и прибытие туда Кйорта. Это абсолютно от меня не зависит и, скорее всего, уже предопределено. А вот дальше. Первое: если я рассказываю Грюону, что видел, я точно запускаю предсказание встречи. Второе: если я умолчу, тогда встреча может, да, всего лишь может не состояться, ибо есть вероятность, что предсказание уже запущено. Третье: вероятность запущена, но кардинал не знает о ней, и у меня есть возможность ускорить его отъезд, попробовать спасти тех несчастных! Ведь даже если их упредят, то поверят ли они? Успеют ли покинуть насиженные места? Выбор небогат. Попытаться спасти сотни жизней или подставить того, кто рискнул своей ради меня. Предать и стать причиной его гибели. Стрелы. Стрелы Мертвых всегда достигают цели. Ты не можешь укрыться или увернуться. Там, в храме в городе кардинал по объяснимой причине не мог читать заклинание умертвней, да и явно не хотел убивать меня, но тут он точно не даст Кйорту уйти. Хотя… — Волдорт остановился, и в глазах его блеснула надежда. — Сын мой бился с Аватаром. Он сам показывал мне солнечный аарк, когда хвалился, что Праведнику достался очень хороший удар, и его аарк успел испить Высокой крови. Значит, ежели он сможет отразить недобрую магию аарком, тогда… Я помню, как в Равнинах, в садах императорского дворца, он бахвальства ради отбил арбалетный болт с тридцати шагов. А сможет ли два? Как быстры на самом деле Стрелы Мертвых?

Священник подошел к окну и, опершись руками о подоконник, уперся лбом в холодное стекло.

— Сын мой, прости, — заговорил он вполголоса, словно Кйорт стоял тут, рядом. — Я должен. Ты понимаешь? Должен все рассказать. Сотня жизней, люди будут превращены в аморфные кучи мяса, костей и фекалий. И если есть возможность, я должен попытаться. Верю в то, что ты справишься с Грюоном, если судьба столкнет вас в схватке. Знаю, что ты скорее бы поступил иначе, будь на моем месте. Ведь ты всегда защищал меня, даже когда в одной рубашонке бегал по двору за крудом. Но ты можешь постоять за себя, а эти несчастные — нет. И единственный, кто может им помочь, — это кардинал. А я даже не знаю, что за тварь я видел за спинами гончих. Вдруг это и есть Сеятель. Ох… Ты, сын мой, никогда не будешь ценить человеческую жизнь, как я. Для тебя важно лишь, виновно разумное или нет. Я понимаю, ты такой, как и все ходящие, — интересы йерро превыше всего. Но я так не могу. Я слишком долго жил среди них. И большую часть этой жизни вовсе не подозревал, что иной. Я делил с ними кров и еду. Я проливал за них кровь и сберегал жизни. Я не могу спасти всех, и даже не пробую. Но я попробую спасти этих людей и надеюсь, что ты справишься и в этот раз. В конце концов, ты же выбрался из западни в Радастане.

Волдорт отслонился от окна, приняв решение. Кашлянул, чтобы убрать мертвенно-холодную руку, сдавившую горло, и громко произнес:

— Эй, кто там?

На голос дверь приоткрылась, и заглянул один из стражей кардинала.

— Сообщите Его Высокопреосвященству, что покойник пришел в себя. Живо!

И подумал: «Надеюсь, он не захочет меня тут же убить за то, что я столкнул его с Т`Халорами, и выслушает».

Стражник исчез, дверь бесшумно захлопнулась. И тут темно-зеленым аспидом с чернильно-черной пастью в Волдорта впилась мысль: бесы в сопровождении демона тут, в Немолчании, в своем обличии — происходит что-то чудовищное.

[1] Злой дух.

29.

29.

Около полудня Кйорт почувствовал, что собирается невиданный ливень и ближе к ночи небо разверзнется сонмом бесконечных ручейков. Солнце с самого утра игриво пряталось за кучкующиеся облака, а воздух сделался густым, словно в княжеской парилке, и напоенным запахами цветов. Большой лопух, часто встречавшийся на просеках и среди других кустарников, расправил колючки, а вьюнок закрыл свои нежные цветы. Желна протяжно подсвистывала, словно ребенок изо всех сил дул в рукодельную свирель. Хигло дернул несколько раз головой, задирая ее, потом покосился на хозяина.

— Да, да, друг, — Кйорт успокоительно похлопал ладонью по шее коня, — будет хороший дождь. Очень хороший. Но ближе к вечеру.

Ходящий направил коня глубже в лес, уклоняясь от нужного направления на юг. Тут деревья росли гуще, и найти что-то похожее на укрытие было гораздо легче. Не теряя из вида изумрудный столб марева, что поднимался от земли до низких густеющих облаков и был виден в любое время суток, при любой погоде, даже сквозь густую растительность, Кйорт продолжил преследование мозарта. Вообще идти по вешкам было довольно просто. Увидеть их могло лишь существо из Кольца Планов, да и то — ежели ступит сюда, в Немолчание, или будет прогуливаться по Нейтрали. Поставить, как и убрать вешку способен лишь йерро и немногие Высшие, но никто из них не станет убирать чужую вешку, так как это может означить гибель установившего их. Раньше, гораздо раньше, каждый ходящий обязан был убедиться, что по пути его вешек нет уже установленных такого же цвета, чтобы не запутать себя или кого-то еще. Но сейчас, когда их осталось ровно тридцать три, нетрудно было использовать лишь свой цвет, не беспокоясь. Кйорт обозначил прямой путь, тем самым установив вешки без учета особенностей местности. Кое-где довелось перебираться через небольшую речушку, благо брод оказался поблизости, а тремя вешками ранее пришлось забирать приличный крюк, чтобы обойти неожиданную, заросшую мхом и липкими грибами расселину, невесть откуда взявшуюся среди леса с незапамятных времен.

Кйорт проделал уже половину пути из расчетного, но так и не обнаружил ни единого следа демона. И если раньше это его удивляло, то теперь начинало пугать. Мозарт всегда оставляет четкий след, ступая по чужой ему земле. Должен был оставлять.

Упругий порыв ветра вывел йерро из задумчивости, все явнее обозначая признаки будущей грозы: дождь грозился пролиться гораздо раньше, нежели думал ходящий, и ветер словно подталкивал путника к поиску укрытия. Кйорт хмуро поглядывал по сторонам, косясь внимательным взглядом на небо и отмечая про себя, что тучи собираются слишком быстро. А значит, следовало как можно скорее найти крышу.

Густая высокая ель, единолично занявшая небольшой пригорок, высилась над лесом, словно статный северянин в ряду жителей востока, и сразу привлекла внимание ходящего. Он посчитал, что найти более подходящее место за время, оставшееся до грозы, будет трудно, а потому спешился и подошел к дереву. Широкие пышные лапы, толстый ствол, надежные корни, никаких признаков болезней или короедов. Даже желна не опробовала свой клюв о крепкую древесину. Осмотрев еще раз место, Кйорт не обнаружил никаких признаков змей или иных возможных неприятностей, как муравейник или притаившаяся сколопендра. Конечно, в этих краях муравьи не сбивали с ног одним укусом, как их собрат шамбо из тропических лесов, чей укус был подобен удару чамбока, и вызывали скорее досаду, но ночевка на муравейнике так же приятна, как и сон под открытым небом в дождь. Безусловно, будь он уверен, что обычный дождь не превратится в ливень, а тот не перейдет в бурю, можно было бы понадеяться на естественный навес из живых еловых лапок, но такой уверенности ходящий не испытывал. Совсем наоборот, он думал, что лить будет, словно из сотни водопадов.

Первым делом Кйорт снял сбрую с коня и, отпустив того пощипать травы, достал из седельной сумки маленький топорик с деревянной рукояткой и лезвием из княжеской стали. Очевидно, какой-то кузнец из Белого Княжества на заказ выполнил такую работу, поскольку обычный лесной топорик, предназначенный скорее для рубки ветвей, никто не будет ковать из столь дорогого материала. Однако ходящий и не собирался валить эту могучую ель столь неподходящим орудием. Он с размаху воткнул в ствол на уровне своего пояса арре и отошел в сторону. Сначала ничего не происходило, но через минуту послышался хруст и натужный скрип древесины, ломающейся на щепы. Дерево качнулось и накренилось в сторону, противоположную арре, сломавшись как раз на уровне пояса ходящего. Глухо ухнуло, словно медведь уселся на валежник, подпрыгнуло и замерло, опираясь ветвями о землю. Кйорт кивнул: обломок ствола не соскользнул с пня и надежно лежал на нем одним краем. Тем не менее ходящий снова воткнул в дерево освободившийся арре, на этот раз на месте излома. Кинжал тут же пророс ложноножками и связал ими ствол и пень воедино, тем самым совершенно обезопасив хозяина от случайного соскальзывания ствола. В дело вступил топор. Ходящий обрубил лишние ветки, что, обиженно нахохлившись, торчали во все стороны, и уложил их таким образом, чтобы они образовывали двускатную крышу. Этого оказалось недостаточно, и Кйорт еще немного побродил по лесу, срубая самые пышные еловые лапки и густо укладывая их на поваленное дерево. Критично осмотрев работу и решив, что теперь ни ветер, ни дождь ему нипочем, он озаботился, чтобы не промокла также поклажа с упряжью, и спрятал ее под навес, соорудив заодно теплый удобный лежак. Тем временем со стремительно чернеющего неба неуверенно упали первые капли, а в лесу стало совсем тихо. Кйорт на ходу вгрызся зубами в кусок вяленой говядины, которой запасся еще на корабле за несколько монет, и запил из фляги родниковой водой.