Истины нет (СИ) - Ефимкин Максим - Страница 103

8-2.

8.

Кардинал вылетел из сна, словно пробка из винной бутылки, и судорожно вцепился в бархатную обивку повозки. В горле засел комок, стало трудно дышать, словно шею сдавили гарротой. Гулко билось сердце, каждым ударом отзываясь пульсацией в висках. Грюон не сразу справился с застежками накидки от падения: пальцы дрожали и отказывались повиноваться. Кардинал дернул посильнее, думая просто оторвать несчастные крючки, но те были пришиты на совесть. Он выдохнул, прочитал про себя короткую молитву и наконец справился с устройством. Сел сгорбившись и вцепился руками в край скамьи.

За окнами забрезжил рассвет. Рыжие солнечные зайчики, играя в прятки и салки, метались по стенкам и потолку повозки. Тихий шум колес, приглушенный топот копыт о лесную дрогу, шелест ветвей в свежем утреннем ветерке. Вот щелкнул хлыст кучера. Повозка пошла чуть скорее, но так же мягко.

Кардинал выглянул в окно: по его расчетам, Глоть должна быть совсем близко. Задернул штору и посмотрел на спящего Волдорта. Старик, уткнувшись лицом в стенку, сладко сопел. Грюон протер лоб от испарины тыльной стороной ладони. Едва ли это от усталости и оттого, что они едут денно и нощно, останавливаясь лишь на краткие привалы и сменить лошадей. Кардинал облизал пересохшие губы и тут услышал, как рядом с повозкой притормозил всадник. Послышалось покашливание и легкий стук в дверцу.

— Ваша Светлость, — тихий, но настойчивый голос начальника охранения. — Ваша Светлость, вы должны это видеть.

Кардинал дернул за шнур с правой стороны. Снаружи послышался яркий, хоть и хрипловатый звон колокольчика. Повозка скрипнула и, пробежав еще немного, остановилась. Заворочался под накидкой Волдорт. Кардинал вышел, проследил, куда указывает солдат, и замер. Впереди, где-то далеко и высоко в небе, бежали черные буруны, словно штормовой океан и небо поменялись местами. Волны разлетались блестящей разноцветной пеной, обнажая ослепительно-белые прожилки, сливались в диком танце, становясь грязно-бурыми, и снова разбегались яркими красками. Вся кавалькада молча и испуганно смотрела на это. Люди, перешептываясь и молясь, подносили ладони ко лбу, но у всех на лицах был один вопрос. Он же отразился и в глазах кардинала. Его же задал вышедший следом Волдорт:

— Что это? Ваше Высокопреосвященство?

— Это над Глотью, — ответил с расстановкой Грюон, потом вдруг закричал: — Коня мне! Самого быстрого.

Никто не осмелился ослушаться, сколько бы странный приказ ни отдал кардинал. Он запрыгнул в седло, ткнул пальцем. Ты, ты и ты — за мной. Потом указал на Волдорта: следить, не оставлять одного, — и умчался вперед.

Деревья, кусты, трава сливались в зеленую стену. Обиженно ржали лошади, когда безжалостные хлысты гнали и гнали их вперед, взбивая на их боках и крупах кровавую пену.

Дикая скачка закончилась так же мгновенно, как и началась. Всадники вылетели из леса на черное перепаханное поле. Кардинал, тяжело дыша, спрыгнул с лошади. Он не верил своим глазам: черная изувеченная и словно вскипевшая земля, громадное, сколько видит глаз, поле с ярким белым пятном где-то впереди, одинокие обгорелые стволы деревьев, но нет ни запаха дыма, ни гари.

— Ваша Светлость, это же… тут должна быть Глоть, — прошептал один из сопровождающих.

— Небеса, что тут произошло? — одними губами сказал Грюон.

Его кулаки сжимались и разжимались.

— Это не могли сделать бесы. Пусть бы даже тут был десяток Сеятелей. Идем дальше. Коней бросьте, — добавил он жестко и решительно пошел вперед.

Осторожно ступая, кардинал исподлобья внимательно изучал мрачное поле. Острый ум предлагал одну версию произошедшего за другой, но тут же отметал их. Все естество пресвитера вставало на дыбы, ощетинивалось, изгибалось шипящим котом. Сознание испуганно пыталось сплести какие-то защитные молитвы и заклинания, но Грюон держался: он чувствовал, что этого делать нельзя, лишь проводил руками над землей, будто гладил колосья пшеницы, и прислушивался к Нейтрали. А она пела на сотни голосов завораживающим переливчатым колокольным звоном.

Грюон продолжал идти, пока впереди не замелькала белая гладь. Но не само пятно приковывало его внимание, а фигуры людей в нем. Они расплывались в ярком свете, и трудно было понять, сколько их и как они выглядят. Но то, что это были люди, кардинал не сомневался. Он медленно подходил все ближе незамеченным, и вскоре смог насчитать три человеческие фигуры и коня. Наверное, пятно слепило не только его самого, но и находящихся в нем: только этим можно было объяснить, что на него до сих пор не обратили внимания. Впрочем, это продлилось недолго. Один из людей указал рукой в его сторону. Кардинал остановился и громко произнес:

— Приветствую вас, братья!

И тут свет угас. Солнце скрылось за набежавшей черной волной, и пятно померкло. Кардинал вздрогнул, сразу поняв, кто стоит перед ним. Его сердце от волнения зачастило, а губы мгновенно пересохли. Ходящий осклабился, но из-за ран на лице это выглядело жутким оскалом. Кйорт выставил перед собой аарк и ледяным голосом сказал:

— Дальше ни шагу, пресвитер. И щенков своих попридержи.

Охрана кардинала, Арлазар и Ратибор выхватили оружие, но бросаться в бой не спешили, недоуменно смотря на происходящее.

— Порвешь швы, — добавил Кйорт, опуская аарк, и засовывая в найденные ножны арре, — место еще не заглушено.

— Полно, сын мой, — кардинал примирительно развел руки, быстро овладев собой. — Право же, мы не с того начали наше знакомство. Меня зовут Грюон, я кардинал святой церкви Прощающего Грехи и Девы Небесной. И я искал тебя… Кйорт Ларт.

Ходящий напрягся, глаза стали щелочками.

— Да, я знаю, кто ты. Отец Волдорт указал, где тебя искать.

— Где он? — сквозь зубы процедил йерро.

— Он в полном порядке. Вместе с отрядом, — кардинал указал за спину и с жаром продолжил: — Это он указал мне, что ты будешь здесь, что ты попробуешь предотвратить трагедию и оттого, успеем ли мы, зависит, преуспеешь ли ты. Мы гнали без остановок несколько дней, но, как я вижу, все равно не успели.

— Волдорт выдал меня пресвитеру? — недоверие на располосованном лице превратилось в дикую смесь горечи и гнева.

— Конечно. Ведь мы делаем общее дело. Да он вскоре и сам прибудет, и ты сможешь обо всем его расспросить.

Кардинал непринужденно улыбался. Добрые глаза выражали искреннюю озабоченность и печаль.

— Я могу помочь тебе. Дело в том, что труды Остэлиса, которые ты ищешь, давным-давно перевезены в другое место.

Грюон играл до конца, смело и уверенно озвучивая догадки, и по глазам ходящего видел, что раз за разом попадает в цель.

— Я покажу тебе, помогу разобраться. Ведь у тебя тут не было прошлого, как нет и настоящего — я могу предложить тебе хотя бы будущее.

— Это Волдорт тебе сказал?

— А от кого бы я еще это узнал?

— И что взамен? Я не верю в бескорыстие церковников, — Кйорт качнул кончиком аарка, остановив кардинала, который сделал шаг вперед.

— Думаю, что такие вопросы нужно обсуждать без свидетелей, — убедительно заметил пресвитер. — Важно, что мы сможем помочь друг другу.

— Я хочу видеть отца, — отчеканил Кйорт и поспешно добавил: — Отца Волдорта.

— Ты увидишь его очень скоро, он движется сюда вместе с обозом. Я выехал вперед, чтобы как можно скорее прийти на помощь и убедиться, что тут безопасно. Может, пока скажешь, что здесь произошло?

— Кйорт, — Арлазар зашептал в самое ухо ходящему. — Через минуту тут появится обоз и десяток тяжелых всадников. Я слышу, как они приближаются.

— Место надо заглушить, — ушел от вопроса йерро, — сможешь?

— Смогу, — кивнул кардинал. — Я же говорю, что пришел помочь. Я понимаю твою тревогу и подозрение. Но мне можно верить.

— Беда в том, что если я тебе не доверяю, то и твоим словам, будто тебе можно верить, не поверю.

— Справедливо, — легко согласился пресвитер. — Но все изменится, когда ты увидишь Волдорта. Скоро. Очень скоро. А пока я бы мог помочь тебе. Я вижу, что сражение было не из легких — ты едва держишься на ногах. Подойди, я могу излечить твои раны. Могу наложить Солнечные Бинты. Ты ведь знаком с подобным?