В пути (СИ) - Кучаев Тимур - Страница 54

— А почему форма такая?

— Новострой. Лет двадцать назад старое здание в очередной раз взорвалось, и великий архимаг постановил сложить стены так, чтоб в случае чего валились внутрь, а не разлетались по округе.

— Странно, что его вообще не изгнали…

— Колдуны — это тебе не оборванцы с кистенем за поясом, — перешла на менторский тон бабка, — особенно навроде Даада. У него в рукаве наверняка припрятано несколько сюрпризов на случай стычки с серьезным врагом. Столкновения волшебников вообще непредсказуемы. Конечно, страви посвященного высших ступеней с неофитом, и первый попросту задавит силой, но равные соперники стараются избегать конфликтов. А поскольку адепты уникальных стилей не выставляют реальные возможности напоказ, то каждого из них приходится считать равным… Справа, кстати, штаб алой коллегии. Ее члены как раз старательно записывают все виденные приемы и историю магии в целом.

— Зачем? — Бросив взгляд на аляповатый барак, выкрашенный бурой краской, Лина лишь пожала плечами. По ее скромному мнению, основатели коллегии изрядно погорячились со словом “алая”. Стоило использовать “какашечная” или “ржавая”, куда лучше отражающие цветовую палитру стен.

— Считают, знания сии принесут им величия. — Объяснила Эриберта. — Приторговывают собранной информацией, если кто интерес проявляет. Пытаются с помощью дотошного протоколирования и дальнейшего изучения раскрыть секреты волшебства. Несколько лет назад даже выдвинули теорию, согласно которой творить чудеса могут лишь те, среди чьих предков затесались древние. Архимаги тут же подняли бедолаг на смех, но что-то в этом есть… Окажись Веллинор арагорийцем, пусть и наполовину, клубок бы размотался… Но с доказательствами туговато…

— Я в детстве думала, — призналась Линнет, смущенно улыбаясь, — что колдовство зависит от желания. Если очень-очень сильно мечтать колдовать, то рано или поздно научишься. А кто сдается — просто хочет недостаточно.

— Тоже неплохо. — Усмехнулась старуха. — Мыслей по миру ходит столько, что запиши все на бумагу, и получившуюся книгу можно вместо стула пользовать. А воз и ныне там. Лично я вообще сомневаюсь, что правду кто раскопает…

— Грустно…

— А то… Пришли, кстати. — Внезапно заявила посвященная, кивнув в сторону дома, отличающегося от прочих зданий словно человек, спокойно разместившийся в компании жутких монстров — в самом ничего необычного, но окружение переворачивает ситуацию вверх ногами.

Впрочем, в строении чувствовалось нечто монументальное: сложенные кольцом вместо привычного четырехстенка массивные поросшие плющом булыжники, отсутствие окон, здоровенное птичье гнездо, свитое в углу крыши. Казалось, неведомый строитель покинул жилище десятки, если не сотни лет назад, бросив творение на произвол судьбы. Даже замерший перед дверью мужчина не выделялся, а скорее дополнял общую картину.

— Значит так, — произнесла ведьма, переходя на шепот, — я говорю, ты помалкиваешь, пока не спросят, понятно? Особенно если покажется, что тебя оскорбили, унизили, или удумали вред нанести.

— Не слишком ли это?

Сложив руки на груди, Лина попыталась сделать лицо возмущенное настолько, насколько возможно, но наставница вновь проигнорировала кривляния.

— Не слишком, милая. — Аккуратно взяв дочь графа за подбородок, она уперлась взглядом в глаза девушке. — Есть силы, шутить с которыми не стоит. К сожалению, их немало. К еще большему сожалению порой их даже нельзя выявить. Но если натыкаешься на что-то выходящее за грани, не пытайся шутки шутить. И если думаешь “бабуля струсила”, то поверь на слово: так бы поступил и Даад и все колдунишки алой коллегии вместе взятые и великий архимаг.

— Тот, к кому мы идем столь силен?

— Тот? — Усмехнулась карга, убирая руку. — А с чего ты взяла, что это мужчина? Но отвечая на вопрос — да. Сильнее некуда. Я знаю лишь пару чудотворцев, с которыми не стоит враждовать ни при каких обстоятельствах: хозяйка этого дома и дядюшка Ма.

— Не удивляйся. — Продолжила она, видя реакцию ученицы. — Люди часто совсем не те, кем прикидываются. Южные шахи выдают себя за нищих и бродят по трущобам, изучая жизнь подданных. Безродные пройдохи за межевых рыцарей, устраиваясь на службу феодалам. Беглые рабы — за выходцев из благородных семей, ищущих отмщения и спонсорских денег на него же. Монстры — за обывателей. Хотя не каждый знающий даже людьми их назовет.

— Почему?

— Делают то, что смертным не по чину. Но давай вернемся к этому разговору потом.

Сделав несколько глубоких вдохов, волшебница расправила плечи и уверенной походкой направилась к покрытому вьюном жилищу.

Стражник преступил им дорогу, когда до двери оставалось три-четыре шага. В смешных широченных шароварах, свободной белой рубашке, подпоясанной куском алой ткани и заткнутой за него дубинкой, издалека он казался пародией на грозного привратника, вблизи же вызывал необъснимую дрожь. Были причиной тому не по годам седые неухоженные волосы, бледная потрескавшаяся кожа, немигающие белесые глаза или что-то еще Лина не знала, но каждая клеточка тела буквально требовала бежать, пока мужчина не напал. Наставница могла не требовать вести себя аккуратнее — девушка сама ни за какие сокровища мира не стала бы злить колдуна, чьей воли служит подобная тварь.

— Посвященная Эриберта с ученицей. — Дрогнувшим голосом представилась старая ведьма, ухитряясь выдерживать взгляд воина. Несколько секунд ничего не происходило, но спустя вечность воин слегка дерганым движением убрался в сторону, вновь замирая и безразлично глядя сквозь незваных гостей.

— Что он такое? — Прошептала дочь графа, плотно закрывая за собой дверь, но воспитательница лишь неоднозначно цыкнула, жестом велев следовать за ней.

Внутри дом оказался похож на обиталище носителя неведомой силы еще меньше, чем снаружи. Разве что вместо каменного потолка над головой нависало монолитное стекло, а стены оказались обиты не стругаными досками, как принято в жилищах нормальных людей, а бледно-голубым бархатом, расшитым серебряными нитями. “Крайне дорого и столь же бессмысленно” представила Лина реакцию дядюшки Моргана на модные украшения. Невольно улыбнувшись, она проследовала за старухой в гостевую комнату, часть которой отделялась от остального пространства несколькими слоями струящейся полупрозрачной ткани. За тканью угадывался силуэт, но разобрать детали представлялось абсолютно невозможным, и девушка решила не гадать на кофейной гуще.

— Берта. — По комнате весенним ручьем разлился мягкий женский голос. — Не думала, что ты преодолеешь страх перед моими слугами и приблизившись ближе тысячи шагов.

— Страх и правда велик, старшая, — склонив голову, волшебница дернула Линнет за рукав, и та повторила движение наставницы, — но нужда, как говорится, заставила.

— Выпрямись. Ты знаешь, я не люблю церемонии. Бессмысленные телодвижения не изменят запертых в сердце чувств. — Раздалось из-за завесы. — Выпрямись и поведай о своих проблемах. Быть может, я помогу с их решением. Быть может, объясню, что решения не существует.

— Собственно проблема не совсем у меня. — Переминаясь с ноги на ногу, Эриберта нелепым детским движением почесала за ухом. — Проблема у ученицы моей. Думаю… Думаю, у нее тот же талант, что и у вас.

— Продолжай. — Приказал голос.

— Во снах мертвецов постоянно видит, — потупив взгляд принялась перечислять бабка, — тараканы из дома бежать стали, а еще ее недавно в плен схватили, так один из похитителей выглядел будто чумной. Но главный признак — сны, да.

Отодвинув в сторону шелка, из-за занавески вышла женщина. Молодая, черноволосая, ослепительно красивая, она казалось принцессой из айбильских сказок, естественной среди бескрайних южных пустынь, пересекаемых гружеными специями, парчой и жемчугом караванами, ползущими от одного оазиса до другого, но никак не на холодных каменных островах, отрезанных от мира великим тенештормом.

— Ты права, Берта. — Промурлыкала красотка, медленно обходя Лину по кругу.