Не мир (СИ) - Греховны Фэва - Страница 89

— Hate Russians… (с английского — «Ненавижу русских…»).

Но ему не была суждена лёгкая смерть.

Снова прогремела винтовка. Тяжёлая пуля угодила в турель, прошила щит и вошла в тело пулемёта. Импульса удара хватило чтобы швырнуть парня прочь, да ещё и закрутить в полёте как тряпичную куклу. Над танком только и мелькнули две ноги, а снизу раздался хруст ломаемого головой испепелённого асфальта, слышный даже сквозь шум двигателя. Безымянный был уверен, что танк увёз его из сектора огня прячущегося стрелка, но не тут-то было! По всей видимости, позиция оказалась хорошей и позволила перенести огонь чуть-ли не в тыл.

…Нужно убить снайпера…

Пронесшийся перед глазами окружающий мир и резкая остановка, натолкнули парня на мысль о том, что некоторых вещей хоть и стоит избегать, но, по большому счёту, можно не бояться. Пулестойкость костюма была пока что под вопросом, но вот здоровья бугаю оказалось хоть отбавляй.

Попытавшись оторвать голову от асфальта, безымянный тут же замер и зажмурился — к затылку как будто шлакоблок привязали. Он отпустил турель, и она опрокинулась на тротуар, стукнувшись щитом. В купе с резкой болью в груди, травмы заставили пересмотреть поспешные выводы о неуязвимости.

…Так… Передохну пока… Стрелок должен быть в стороне противоположной той, в которую меня бросило… Но там нет ничего высокого, значит он где-то в руинах филармонии…

К гулу танкового двигателя добавился скрежет поворачивающейся башни. Открывшиеся глаза не смогли чётко зафиксировать картинку — очень уж сильно буйная головушка приложилась о дорогу. Мимо свинцовых облаков промелькнуло что-то чёрное и точно свистнула коса. Её он даже не заметил, просто больше нечему было с таким шипением рассечь воздух. Дальше мучительно зарычала рвущаяся броня корпуса танка, во все стороны полетели мелкие осколки обеднённого урана и раскалённые искры.

Собрав все силы в кулак, безымянный всё же приподнял голову и с великим трудом сфокусировался на машине: проявляя нечеловеческие усилия, как на весло налегал на древко косы костлявый, продвигая её лезвие, полностью загнанное в фальшборт танка, закрывающий траки. На пути рабочего полотна попался короб динамической брони. От увиденного у здоровяка сразу прояснилась голова, он вытянул руку и попытался возразить действиям товарища, но было уже поздно… Раскалённое от трения лезвие детонировало заряд взрывчатого вещества в противокумулятивном устройстве. Огненный вихрь во мгновение поглотил фигуру костлявого и обдал потоком горячего газа и осколков контуженного парня.

Вопреки ожиданиям, взрыв даже не сбил с ног обезумевшего косаря, он крепко вцепился в косу, а она, в свою очередь, намертво вгрызлась в танк. Испуская хриплый рык, заставляющий задрожать даже кирпичи побитой выстрелами стены, мужчина напряг тощую спину так, что рёбра вот-вот должны были вскрыться наружу, как раскрываются поутру цветы. Со скрежетом коса пошла дальше вдоль борта, а плотно выложенная динамическая броня выдала взрыв за взрывом, каждый раз покрывая оранжевым пламенем и чёрным дымом тонкое тело потустороннего существа. Парень перестал закрываться от взрывов и предпринял попытку встать опираясь на автомат, болтающийся на нём на ремне. У него получилось это сделать, только когда его сородич вырвал косу из кормы машины.

Наступила тишина.

Костлявый развернулся, поставил орудие труда лезвием вверх и повис на нём одной рукой, расплываясь в благоговейной улыбке.

— Когда-то у меня на это меньше секунды уходило… — свободной рукой он похлопал по танку, из-под ладони вылетели клубы сажи.

— Когда-то, наверное, броня у танков тоньше бы… ла… — машинный голос заикнулся в конце фразы — под полосой взорвавшихся и развороченных коробок динамической брони внутрь танка, сквозь толщу металла, вёл распоротый безобразный шрам оплавленный по краям. Изнутри веяло горелой плотью.

— Нужно действовать. В развалинах филармонии сидит снайпер.

Костлявый посерьёзнел и перехватил гиганта, собирающегося высунуться из-за танка.

— Я их чувствую… — пояснил он, — Там шесть солдат и тот, кто нам нужен… — у парня на лбу выступил пот. — Кажется я понял, что с тобой случилось. — костлявый притронулся узловатым пальцем к своему виску, поясняя что говорит про ранение. — Твой главный козырь — неожиданность, заходи обратно в это здание и пробивайся сквозь стены ещё метров на сто вдоль улицы, там перейдёшь дорогу и айда к ним. Но учти, как только я это увижу — у тебя будет мало времени прежде чем у меня начнутся серьёзные проблемы. В общем… — он запнулся, — Не мешкай! Твоя цель тот из них, который не будет похож на остальных. И учти, он не должен будет ни видеть, ни слышать тебя. Действуй! Время играет против нас!

Понимая, что возможно настал решающий шаг в их общем деле, став как никогда серьёзным, гигант нырнул в другой дверной проём на против которого навечно остановился танк, и через несколько секунд внутри затрещал ломающийся кирпич.

"…Да уж братец… Если отсутствие твоей личности действительно является причиной того, что тебе удалось неожиданно напасть на всезнающего, а потом легко победить его солдат, несмотря на то, что каждый ход был просчитан заранее, то ты, пожалуй, обхитрил самого Бога… Уже…"

Тяжело вздохнув, костлявый прогнал прочь мысли само существование которых — было риском. Продолжая вслушиваться в треск разбиваемых стен, постепенно удаляющийся дальше по улице, он покачал головой. Слишком громко.

— Смерть! Смерть!!! — с небес словно грянул гром, на деле являющийся надрывающимся, почти до истерики голосом. — Я хочу говорить! — только со второй фразы костлявый сумел уловить источник крика, хоть и доносился он с самих небес, становящихся тяжелее с каждой секундой. Его брат не ошибся, последняя позиция солдат, а заодно и их властелина, находилась среди закопчённых руин некогда красивой филармонии. Пробивая одну преграду за другой, он на мгновение запнулся, услышав разъярённый глас, но немедленно продолжил с ещё большим энтузиазмом.

— Ну и выходи сам, тогда и поговорим, раз тебе так надо!

После дерзкого ответа, в тротуар рядом с танком с неба прилетел здоровенный пятиметровый швеллер и почти вертикально вошёл в брусчатку. К верхнему концу железяки был примотан трос толщиной в два мужских пальца, а по длине он почти достал до дороги.

— Мимо! — браво выкрикнул из укрытия хриплый голос, а сам неуверенно молил безымянного — "…Братишка давай быстрее…".

— Выходи! Иначе в следующий раз я буду требовать, а не предлагать!

Тот, кого голос назвал Смертью сложил кисть в кулак, оттопырил средний палец и показал над башней танка сие костлявое оригами.

— А вот так не хотел?

Богохульник осознал цену своей выходки, когда трос коснулся его спины и, как бросившаяся змея, обвил шею. У места привязи к железяке трос стал каменным и выровнялся вдоль земли. Тощее тело беспомощно болталось как на виселице, да ещё и коса стала недосягаемой, выпав из рук из-за резкого рывка. Тщетно силясь разжать петли, мужчина размазал по плетёному металлу грязь, смешав какой-то мазут и собственную яркую кровь, выступившую то ли на горле, то ли на пальцах. Но петли, увы, были непреклонны.

К этому моменту, безымянный как раз перебегал дорогу. Увидев швеллер, спускающийся с небес как стрела — он ускорил шаг. Уже ступая по руинам филармонии, стараясь обойти позицию, парень услышал сиплый стон с улицы. Обойдя с тыла замаскированную огневую точку, он обнаружил шестерых солдат и миномёты. Один из бойцов припал щекой к прикладу крупнокалиберной винтовки, с близи целясь в висящего костлявого. Перекрёсток отсюда был очень хорошо виден, позиция оказалась выбрана со знанием дела. Из-за вертикально торчащей из всеобщего хаоса бетонной плиты показался не вписывающийся в общую картину молодой человек в чёрном драповом пальто с откинутым за плечи капюшоном, снизу, из-под пол пальто, видны чёрные брюки и до блеска начищенные туфли.

— Смерть! — снова громыхнуло небо, — Если понадобится — ты провисишь тут столетия! Тебе придётся пойти на диалог! — раскатистый голос сделал ударение на слове «придётся».