Не мир (СИ) - Греховны Фэва - Страница 78

Неведомое напряжение распространилось волной по всему этажу. Волосы встали дыбом, даже у тех, кто не слышал беседы и даже ещё не покинул своего спального места. Присутствие странного мужчины породило неосязаемый холод, невыносимые тоску и одиночество, и без того, властвующие на этих землях, опустошённых последней войной.

В то утро депрессия, витающая в серости бытия, стала ещё безнадёжнее.

Напоследок костлявый шмыгнул носом:

— Есть такое выражение — в душу заглянуть… — нахмурившись, мужчина избороздил свой лоб тонкими морщинами. — Что-то не получилось у меня это… — ещё несколько секунд молчания продолжились внезапной догадкой, — А может и не он это вовсе… — но монолог оборвало змеиное шипение:

— Тс-с-с-с… — протянула длинноволосая. — Молчи…

Костлявый просиял и радостно выдохнул:

— Вот оно как… Выходит, кто бы не стрелял — своего он добился.

Его младшая сестра сжала губы и вытаращила глаза:

— Молчи, я сказала! Свои догадки при себе держи, а то услышит!

Ей в ответ последовал лишь единственный короткий кивок.

— Вот так и порешали… — протянул глубокий хрип, как из пересохшего горла, неживые глаза смотрели сквозь стену, куда-то в необозримую даль.

Длинноволосая ухмыльнулась:

— Авантюра это, а не решение.

Эти слова вызвали приступ хохота у мужчины.

— Мелкая, ты ещё скажи, что в один конец или в первый раз… — из-за смеха, его голос стал похож на глухой звон колокола над сухой пустынной степью, никогда не знавшей зелени. Однако, неожиданно ожившее лицо составляло контраст замогильному рокоту.

— Всё бы хорошо, но… — сладкий голос слегка скрипнул, когда его обладательница встала. — Но времени у нас столько нет… — девушка взяла руками себя за локти под грудью и прикусила нижнюю губу.

Плавный облом обрушил довольную улыбку с лица костлявого

— Убить нам его нужно и чем скорее — тем лучше. Даже в смертном обличии он крепнет с каждым мгновение, просто осознавая своё могущество. А когда он станет самим мирозданием… — красивое личико исказило в отрицании веры в себя.

Опять наступила тишина. Опять, впрочем, ненадолго.

— Гхм… Кхм… И сколько у вас времени? — не до конца веря в слова дивных гостей, в разговор снова влез старик, желая скорее поддержать их уверенность, нежели помочь. Людям его поколения свойственна такая простая доброта и благосклонность. Но, увы.

— А времени уже нет… — ответил костлявый улыбаясь и задрав брови.

Старик тоже ему улыбнулся.

— Ни один из предыдущих так долго здесь не задерживался. Как правило, несколько дней и всё — принц из лягушки. А тут полгода уже прошло. Мы его просто найти не могли до недавней встречи. — бледное лицо уже в который раз растянулось в очередной издевательской улыбке. — Бродит и бродит! Сдалась ему эта помойка! — ему однозначно нравилось наблюдать за реакцией людей на их беседу.

Длинноволосая это заметила:

— Завязывай развлекаться!

***

Когда широкоплечая тёмная фигура появилась на первом этаже, работа уже кипела во всю: внутри — обломки кирпичей и бетонных плит складывались вдоль кассовых аппаратов, образуя стену и, соответственно, коридор перед постом караульных, который тоже укрепили кирпичом в несколько слоёв. А снаружи — со всех окрестных руин стаскивалось всё, что можно было использовать для строительства. Об охранении рабочей группы Борисовна тоже не забыла, двое мужчин и трое женщин с автоматами стерегли прилегающие перекрёстки, расположившись повыше на обломках и в уцелевших квартирах.

Завидев командира, работницы, только что ведущие беседу, умолкали и избегали встречи с ним взглядом. Здоровяк проигнорировал кивок караульного и прошёл к раскрытой двери, где стояла Борисовна.

— О! — она вынула изо рта сигарету, — Слушай… Я конечно понимаю, что какая-то чертовщина творится и нормального объяснения нет этим твоим дружкам, но что-то не получается у меня поверить в ерунду, которую они плетут.

Женщина затянулась, испустила густой дым и заговорила в половину тона:

— Я тебе говорила, что если учудишь что-то эдакое — я найду способ сделать так, чтобы ты пожалел. — уверенности в её словах было меньше, чем во время первого предупреждения.

В ответ последовал кивок и тихий скрежет:

— Если что-то такое будет грозить — я уйду. — в его голосе прозвучало понимание и какая-то печаль, словно ему не хотелось такого итога.

…По крайней мере, я сейчас так думаю…

Парень направился наружу, понимая, что всё работает и без его участия. Командирша последовала за ним. Дневной свет ударил им в глаза, заставляя прищуриться. Ослепительно белые облака, несмотря на свою почти полную прозрачность, наделили атмосферу грустью и неразрешимостью. Желание поскорее поменять что-то забытое наплыло и поднялось из глубин памяти, взъерошив сознание мутным илом утраченных воспоминаний.

…Полгода назад всё совсем по-другому было… А теперь — руины… Выглядят привычно и нормально… Кем и где был я?…

— У меня к тебе вопрос есть. — слова Борисовны прозвучали непривычно тяжело. — Как ты думаешь, когда это закончится? Что сделать, чтобы люди начали жить нормально, как раньше? — она вряд ли понимала, как комично выглядела бы для здоровяка, знай он, каким «нормальным» был этот мир раньше.

— У старшего спроси. — только и бросил безымянный, мотнув головой за спину.

На лице женщины проступила ирония:

— Умный сильно, этот твой старший.

Парень вздёрнул брови:

— Вот именно. — он, то ли пропустил сарказм мимо себя, то ли сам ответил сарказмом, в любом случае ответ был слишком тонок для его собеседницы.

В его опустошённой голове прокатилось эхо мудрости давно минувших эр.

…Раньше нужно было умных слушать…

Настроение Борисовны изменялось обратно пропорционально количеству нежелательных гостей, сеющих смуту в рядах её подопечных. Кроме того, даже за считанные часы стало видно, как нужды и планы выживших приобретают второстепенный характер для безымянного.

Беспокойство женщины не осталось не замеченным для его сверхъестественного чутья, но он лишь напряг торс перед глубоким медленным выдохом, на самом деле — прекрасно понимая ситуацию не меньше Борисовны.

— Баррикаду сегодня нужно закончить. — бросил он куда-то неопределённо в небо над руинами и отправился внутрь супермаркета, к своим вновь обретённым сородичам.

Женщина тоже пошла к очагу, но лишь для того, чтобы сообразить что-нибудь на обед работягам.

На втором этаже у костра были только пожилой мужчина и костлявый гость. Старик пил горячую воду, обхватив металлическую кружку обеими ладонями, стараясь сохранить максимум тепла, а несуразно длинный пришелец развалился на несколько стульев и закинул голову за спинку того, с которого вот-вот должен был съехать пятой точкой. Судя по голосам, Даша с длинноволосой спорили о чём-то в медицинской палатке, с ними была и отлинявшая от работы Лена.

Длинноволосая стояла по середине госпиталя, уперев руки в бока, и обводила глазами царящую антисанитарию. Вскоре её взгляд пал на девочку, словно в ответ шмыгнувшую носом.

— Подруга, ну ты хоть бы умылась, что ли… — с едва заметной долей брезгливости, но большей сочувствия, произнесла девушка. — А то поверить не могу, что он с такой замарашкой спал.

Даша неодобрительно нахмурила брови, а Лена с не юношеской ответственностью в голосе заявила:

— Мы не можем просто так тратить воду. Её слишком мало… — слова были явно заучены и, скорее всего, не раз звучали ранее от Борисовны.

Её перебил сладковатый тембр с нотками иронии:

— Ага… Да… Сейчас что-нибудь случиться — он в вашей питьевой воде сменные стволы пулемётов будет охлаждать.

Медик не выдержала накала страстей:

— Ша! Раненым покой нужен! — и приложила палец к губам.

Но не тут то было, снаружи донёсся хрип со сдавленными смешками:

— Могу помочь!

Уже устав от дурных шуток, длинноволосая закатила глаза.

Далее ревизии подверглась операционная: