Пламенный лед (СИ) - Борискова Ольга - Страница 165

- На кой хрен ты поперлась сюда в такую рань?! – С трудом сдерживаемая злость вырвалась наружу.

Лиза откинулась на спинку пластикового стула и смотрела на Макса с нескрываемой издевкой. Ее, похоже, совершенно не смущало то, что глядит она снизу вверх, и это бесило его еще больше. Скажи она что-нибудь мягкое, успокаивающее, вспышку Макса легко можно было бы погасить, но она даже не думала этого делать. Вместо улыбки на ее губах появилась усмешка, взгляд манил и рассеивал последние крупицы мужского самообладания.

- Надо было, - как ни в чем не бывало произнесла она и не спеша, словно нехотя, встала. Подняла с пола сумку и хотела пойти к раздевалке, как Макс схватил ее за локоть.

- Может, ты вообще дома не ночевала?!

В его потемневших глазах снова отражалось что-то дьявольское, черное. Слова срывались с губ осколками града, черты лица стали резче. Но Лизу не напугал ни его взгляд, ни пальцы, стискивающие ее руку. Она вдруг ясно поняла, что он ничего ей не сделает, это знание пришло откуда-то из глубины ее сущности, словно всегда жило там и вот сейчас наконец стало доступным. Не важно, что было между ними раньше и что будет потом, даже причина этого знания Лизу в данный момент не интересовала. Что он может? Причинить боль? Обидеть? Разве осталось хоть что-то еще? Уезжая из Швейцарии, она казалась самой себе взрослой, побитой жизнью, уставшей от постоянной борьбы, и только теперь осознала, что тогда, несмотря ни на что, была сущим ребенком.

- Может быть, и не ночевала, - глядя Максу в глаза, убийственно спокойно ответила она.

Он едва не зарычал от бессилия. Ни одна женщина на свете не раздражала его так, как Лиза, ни одна не умудрялась с такой быстротой выводить из себя, и при том ни одну он не желал так страстно. И ладно бы было в ней что-то этакое, нет же! Самая обычная, пожалуй, слишком худая, на мордочку тоже так себе, но… Что-то в ней притягивало, и сопротивляться этому у него не осталось ни сил, ни желания.

- Я волновался за тебя.

Он отпустил ее руку, и Лиза внезапно почувствовала себя виноватой. Роль стервы скорее угнетала, чем тешила самолюбие, хотя объяснять что-то она тоже не торопилась. Макс смотрел на нее в упор, и взгляд его был каким-то усталым, болезненным. Вот вроде только что в его глазах читалась неприкрытая злость, пугающая своей темнотой, а теперь все куда-то подевалось, рассеялось. Перед Лизой стоял мужчина, к которому ей хотелось прикоснуться до дрожи в пальцах. Она не выдержала его взгляда, отвела глаза и неслышно выдохнула.

- Я в состоянии сама о себе позаботиться.

- А позвонить было трудно? Откуда я знал, что тебя понесет сюда ни свет ни заря?

- Я не обязана тебе отчитываться, - отрезала она. – Я что, просила тебя приезжать? По-моему, ни о чем таком мы вчера не договаривались.

- Не просила, - нехотя согласился Самойлов. Потом выдернул из ее рук сумку и кивнул в сторону раздевалок. – Пошли, иначе опоздаем.

Меркулова поджала губы. Все казалось ей каким-то неправильным, изломанным. Она говорила то, чего не хотела говорить, злые, упрямые слова сами срывались с языка, оставляя ожоги на сердце. Молчание Макса угнетало еще больше, чем упреки. Чем ближе они подходили к женской раздевалке, тем острее Лиза ощущала потребность нарушить тишину, но ничего дельного на ум не шло. У самой двери Макс отдал ей сумку.

- Я отвезу тебя домой. Или нельзя?

- Я могу доехать сама.

- Не сомневаюсь, - холоднее обычного отозвался он. – И все-таки я отвезу.

Дальнейшим препирательствам помешала Полина, нарисовавшаяся в дверях. Поздоровавшись, она пошла разминаться, но настроения выяснять отношения дальше не было. Лиза почему-то не спешила юркнуть за дверь и, наплевав на все, Макс обнял ее. Подбородок его коснулся ее макушки, хрупкое тело под ладонями было податливым и теплым.

- Не надо, Макс, - несколько секунд спустя попросила она и отстранилась. Подняла на него глаза. – Иди переодевайся, а то и правда опоздаем.

Прекрасно зная, что в раздевалке никого нет, Макс толкнул дверь и пропустил Лизу внутрь. Проследил за тем, как она дошла до скамейки.

- Просто скажи мне, что у тебя никого больше нет.

- А ты поверишь?

- Поверю.

- У меня никого нет, - посмотрев на него, негромко, без улыбки, сказала Лиза.

Отвернувшись, стянула с себя свитер и надела майку. Когда она снова повернулась к двери, Самойлова на пороге уже не было. Она опустилась на скамейку и судорожно выдохнула, чувствуя, что готова расплакаться. Всё эти проклятые эмоции! Вот если бы до разминки в зале ей удалось хоть чуть-чуть покататься в одиночестве…

На тренировке Лиза и Женя почти не разговаривали. Даже когда она допускала мелкие ошибки, он старательно не замечал этого. Но Лизу, казалось, сей факт ничуть не задевал, она как ни в чем не бывало рассекала по катку и не обращала на смурные взгляды тренера никакого внимания.

- Ничего мне рассказать не хочешь? – Макс долго держался, бросал вопросительные взгляды, но в конечном итоге сдался. – Миронов на тебя смотрит, как на врага народа.

- Да так, - отмахнулась Меркулова, не желая вдаваться в подробности. Украдкой кинула на наставника быстрый взгляд и взяла Макса за руку. – Я хочу съездить сегодня к Насте. Поедешь со мной?

Тему Лиза перевела мастерски, однако Макса это с толку не сбило. И все же расспрашивать ее дальше он не стал. Они навещали Настю через день после аварии, и тогда визит Лизе дался непросто. Несмотря на то, что операция прошла успешно, однозначных прогнозов врачи дать не могли. В том, что Настя сможет вернуться к полноценной жизни, сомнений не возникало, а вот что касалось продолжения спортивной карьеры… Лиза слишком хорошо помнила, каково это: осознавать, что все, к чему ты стремилась многие годы, чем жила, нужно вычеркнуть, забыть. Это чувство растерянности, непонимания, страха перед будущим. А ведь тогда она была уверена, что готова отказаться от фигурного катания…

- Конечно, - не колеблясь, ответил Макс. В глазах Лизы отразилась невысказанная благодарность. Невзирая на их непонятные отношения, рядом с ним она чувствовала себя спокойнее. – Как думаешь, если мы уйдем прямо сейчас, Миронов тебе что-нибудь скажет? – с усмешкой поинтересовался он.

- Думаю, да. - Лиза едва заметно нахмурилась, но почти тут же ее губы тронула улыбка. – Если хочешь, можем проверить.

- Нет уж. - Перехватив руку партнерши, Самойлов поехал вперед. – Тебе-то, может, и ничего, а вот с меня он точно три шкуры спустит. Давай лучше поддержкой займемся. Женя говорил, что заход нужно доработать, да и самому мне так кажется.

- А мне кажется, что ты ищешь предлог меня потискать, - ехидно усмехнулась Лиза, искоса взглянув на Макса.

- Все может быть.

Она фыркнула и, высвободив ладонь, уехала вперед. Макс не спеша покатился следом, раздумывая над ее словами. Нет, все-таки оба они ненормальные. И как только он умудрился вляпаться в это?! Кататься в паре с Лизой Меркуловой…

Женя хмурился, глядя на то, как Макс легко, словно пушинку, подхватил Лизу и поднял над собой. Она спиной лежала на его раскрытой ладони, руки и ноги ее расслабленно свисали вниз. И не боится же… Не знай Женя, что они катаются всего ничего, подумал бы, что позади у пары не один десяток стартов. Самойлов, конечно, парник от Бога, и все же подобное чувство партнера приходит путем долгих совместных тренировок, постоянной работы, да и то дается далеко не всем. Если бы не паршивое настроение, он бы не задумываясь похвалил ребят. Выполнят поддержку на соревнованиях так же чисто – получат четвертый, самый высокий уровень сложности.

Оказавшись на льду, Лиза одернула майку и что-то сказала Максу, тот, самодовольно улыбнувшись, шлепнул ее по заду. В следующее мгновение она ударила его по руке и отъехала к дальнему бортику. Евгений качнул головой. Как дети малые. Лизе он сказал, что подумает над ее просьбой и озвучит свое решение в конце дня, после вечерней тренировки. На самом деле он уже знал, каков будет ответ, и улучшению настроения это никак не способствовало. И все же так у него останется хоть какая-то возможность контролировать ситуацию. Упрямая девчонка! Будь он ее отцом, такой нагоняй устроил бы, что мало бы не показалось. Он угрюмо посмотрел на свою ученицу. Нет, не устроил бы. Миронов вздохнул. Вила бы из него веревки похлеще Ксюши. Он в тайне надеялся, что у них с женой родится дочь. Крохотная, с малюсенькими пальчиками и по-детски пухлыми щечками. Порой он даже представлял, как выходит с коляской из подъезда и ждет свою Ксеню на свежем воздухе, пока она собирает вещи, необходимые малышке на прогулке. Он представлял, как приведет дочку на каток и, если она захочет заниматься фигурным катанием, научит ее всему, что знает сам, как поведет ее в первый класс… И машину водить он ее тоже обязательно научит. Сам.