Пламенный лед (СИ) - Борискова Ольга - Страница 140

- Мы сделаем этот выброс.

Она посмотрела в глаза тренеру, ища подтверждения своим словам. Но Миронов ничего не ответил. Она вздохнула и поплелась в женскую раздевалку.

Сидеть в гостинице не хотелось, и Лиза, забросив вещи в номер, отправилась гулять по городу. Ветер срывал с головы капюшон и заставлял прятать нос в ворот куртки, но она упрямо бродила по улицам Казани. Повинуясь внутреннему порыву, зашла в храм. Остановилась в дверях, опасаясь, что ее внешний вид не подходит для посещения подобных мест. Матушка, продающая свечки в церковной лавке, заметила ее нерешительность и заверила, что она может пройти. Народу было немного, тишина успокаивала. После уличного холода пальцы покалывало. Лиза шмыгнула носом и, купив свечку, подошла к иконе. Окрестили ее в раннем детстве, но она не была религиозным человеком и в церковь заходила нечасто. Обращение к Богу она считала таинством, поэтому никогда не посещала большие службы, да и вообще могла находиться в храме только в тишине, наедине с собственными мыслями, не ощущая давления толпы и окружающей атмосферы, пропитанной тяжелым запахом ладана. Ей не нравились ни церковные песнопения, ни торжественность богослужений. Сейчас же она чувствовала умиротворение, даже подавленность, оставшаяся в душе после тренировки, отступила. Она мысленно попросила, чтобы все у них с Максом было хорошо, перекрестилась и пошла к выходу.

Ветер тут же обжег лицо. Казалось, стало еще холоднее. Она пожалела, что не взяла с собой шарф и, надвинув капюшон на самый нос, пошла к автобусной остановке. Вызвала такси и уже через несколько минут грелась в теплом салоне. Глаза слипались, из колонок доносились звуки шансона. Глядя в окно на вечерний город, Лиза думала о Максе. Обида не отпускала. Каждый раз, когда она вспоминала, как он накинулся на нее с обвинениями, горло сдавливало, а в груди начинало неприятно ныть. Может быть, именно поэтому она и не хотела разговаривать о произошедшем: боялась, что не сдержится, что опять будут слезы. А ей надоело плакать при нем, надоело показывать свою слабость. Он много раз делал ей больно, но сейчас почему-то было больнее обычного. Наверное, потому, что обвинения оказались настолько незаслуженными, что она никак не могла прийти в себя.

Вернувшись в гостиницу, Лиза поняла, что устала. Пока ходила по улице, холод не давал расслабиться, а в машине ее разморило. Хотелось горячего чая, но желания сидеть в кафе не было, и она попросила чайник у дежурного администратора. Еще утром, по пути на тренировку, она купила плитку горького шоколада и теперь, заварив чай, устроилась на постели. Но допить чай Лизе так и не удалось: настойчивый стук в дверь заставил ее вынырнуть из своих мыслей и подняться. На пороге стоял Самойлов.

- Пустишь? – серьезно спросил он, посмотрев на нее.

Она немного помешкала, но все же отступила вглубь номера, предоставляя Максу возможность самому закрыть за собой дверь. Он прошел за ней в комнату, скользнул взглядом по постели, на которой лежала разломанная на кусочки шоколадка, заметил чайник на столе, но ничего не сказал. Лиза ждала. Стояла и смотрела на Самойлова, пока тот собирался с мыслями.

- Лиз, если так будет продолжаться, ничего хорошего не получится, - наконец произнес он и посмотрел ей в глаза. Она отвернулась. От его взгляда становилось не по себе, почему-то она чувствовала себя неуютно. – Давай заканчивать. Нам завтра кататься, а так ничего дельного не выйдет. Прости меня. Я знаю, что обидел тебя тогда. Прости. Сам не понимаю, что на меня нашло.

Меркулова упрямо молчала. Нужно было что-то ответить, а она не знала, как поступить. Макс был прав: пора завязывать. Кататься в такой атмосфере они не смогут. Но и отпустить у нее не получалось. Пыталась, но не выходило. В сердце льдинкой засела обида, мешающая дышать.

- Ты мне скажи, Макс… - напряженное молчание нарушил ее тихий, чуть сдавленный голос, - за что ты так? Неужели ты думаешь, что я… что я действительно могла бы так… придумать что-то подобное? Разве я хоть раз дала повод так думать?

Он видел обиду в ее взгляде. Ей было больно, и от этого Макс чувствовал себя отвратительно. Ну что он мог ей сказать? Правду? Пожалуй, она заслужила того, чтобы он был с ней честен.

- Повод… - Он хмыкнул и подошел к Лизе вплотную. Взял ее за плечи, посмотрел в глаза и усадил на кровать. – Еще какой повод, Лиз.

Обида в ее взгляде сменилась непониманием. Это непонимание было настолько искренним, что Макс с трудом сдержался, чтобы не коснуться ее лица пальцами. Ему хотелось дотронуться до ее волос, почувствовать их шелк. Это становилось похожим на какую-то навязчивую идею, видеть ее, прикасаться к ней… За последние дни он настолько соскучился по ней, что теперь, когда они сидели в каких-то сантиметрах друг от друга, ему стоило больших усилий думать о том, что было действительно важно.

- Я когда увидел тебя на катке… Лизка… - Он покачал головой и снова усмехнулся. – Вот скажи, зачем ты ушла из одиночного катания? Ты ведь невероятно талантливая. Ты ведь могла восстановиться и…

- Ушла и ушла, - дернула она плечиком. – Можешь считать, что мне надоело быть одиночницей.

Макс молча покачал головой. Он не понимал ее. Пытался понять, но не понимал. Рискнуть всем и ради чего? Он не раз думал над тем, что, возможно, Лиза хотела быть ближе к нему, но это казалось настолько глупым, что не укладывалось в голове. А может, он просто никогда не воспринимал ее чувства всерьез. В любом случае эта версия в его понимании не выдерживала критики.

- Ты же знаешь, что после того, как Лиля ушла к твоему брату, я некоторое время был без партнерши, - наконец сказал он. Взял Лизу за руку и посмотрел на их соприкасающиеся кисти. Убрал ладонь и отвел взгляд. – Пытался тренироваться как одиночник, но безуспешно. Ничего у меня не вышло… А тут ты. Когда увидел твой четверной, вначале не поверил, а потом разозлился. Ты слишком талантлива. - Он снова посмотрел на Лизу. – Вот тебе повод.

- То есть, - она невесело усмехнулась, - если бы я не была талантливой… - Голос дрогнул, глаза защипало от слез. – Ты набросился на меня только потому, что я талантливая?

- Лиза…

- Нет, подожди. - Она всхлипнула, обида вырвалась наружу слезами. Вскочила с кровати, выдернула руку из ладоней Макса, когда тот попытался ее удержать. – Ты наговорил мне кучу гадостей, обвинил хрен знает в чем только потому, что я, оказывается, талантливая?! А если бы я была каракатицей, тогда что?! В чем бы ты обвинил меня тогда, Самойлов?!

- Не кричи. - Оказавшись рядом, он сгреб ее в охапку. Меркулова пыталась вывернуться, но он крепко держал ее руки, прижимая ее к себе. – Успокойся.

- Я не хочу успокаиваться! – выкрикнула она, дернувшись. Ткнула его локтем в грудь, снова попыталась высвободиться, но Макс прижал ее к себе еще крепче. – Ты псих! Ненормальный псих! А ты никогда не думал, что я пришла к тебе только потому, что хотела кататься с тобой, а, Самойлов?! Тебе такое никогда в голову не приходило?! Пусти же ты меня!

- Не пущу. - Поцеловал ее в висок, потом в мокрую щеку. Ткнулся носом в волосы, скользнул губами по уху. – Прости меня. Я испугался, что ты уйдешь. Мне же без тебя никак, Лизка. Ну прости ты.

- Ненавижу тебя! – выдавила она, хлюпнув носом, но вырываться перестала.

- Прости.

Поняв, что Лиза в его власти, Макс развернул ее к себе лицом, легко коснулся губ, стер большими пальцами влагу с кожи. Ее дыхание грело, губы ее были нежными и податливыми, шелк волос струился между пальцев. Он знал, что соскучился по ней, но только сейчас понял, насколько сильно. Задрал ее футболку и прошелся ладонями по голой пояснице. В ответ ее прерывистое дыхание у него на шее.

- Скажи, что простила.

Руки его пробрались под ее футболку, пальцы пробежали вдоль позвоночника, шепот будоражил и пьянил.

- Простила. - Голос Лизы сипел, и было не понятно, от слез ли это или от жара, охватившего ее тело. Возбуждение еще не достигло полной силы, но жажда его рук и губ уже не оставляла сомнений - дороги назад нет. – Но я тебя все равно ненавижу.