Солнечное знамя (СИ) - Костин Константин Александрович - Страница 80

Она покрутила в пальцах желтый мешочек и достала из него горсть фишек. Быстро выложила круг из фишек, поправила парочку из них, достала из того же мешочка щепотку порошка, со словами «Фенд!», бросила его в центр круга…

«А в прошлый раз что-то шептала… Выпендривалась…» — подумала Алиона, все еще лежащая, все еще в объятьях Подружки.

Из портала в центре пола лился мягкий свет и пахло лесом и летом.

— Нет, эльфийские леса для тебя слишком хорошо… Один раз выбралась, выберешься и другой… Так-так-так…

Анька опустилась на колени и сдвинула несколько фишек:

— О! Данарис! Точно! Так-то ты доплыла до берега, конечно, но я тебе ручки-ножки свяжу, к ножкам какую-нибудь тяжесть привяжу, да в окно и скину. Доплывешь ты только от поверхности до дна. Или предпочитаешь Северный полюс? С Санта-Клаусом познакомишься… шучу, не помню я координат Северного полюса, кто ж знал, что понадобятся… Ладно, пора заканчивать.

Анька встала с пола, подобрала с дивана узкий шелковый поясок от халата и повернула к Алионе:

— Ну давай, скажи мне что-нибудь напоследок.

Алиона распрямилась и вытянула вперед руку.

В полумраке комнаты сверкнула зеленая вспышка.

Вторая. Третья. Четвертая.

Анька Власова, веселая и компанейская девчонка, мерзкая тварь, продающая девчонок эльфам для развлечения, опустила голову, посмотрела на темные пятна, медленно расплывающиеся на свитере и рухнула.

Прямо в окно портала.

Плеснуло, запахло речной водой.

Алиона убрала в ножны наградной кинжал, врученный ей самим Императором:

— Авада кедавра, сука.

Глава 59

Алиона остановилась перед знакомой, но основательно подзабытой за время путешествия по миру эльфов, двери.

Работа, любимая работа.

Входить не хотелось.

Во-первых, для нее это по-прежнему было место, связанное с неприятными ассоциациями. Все равно что человеку, которого гнобили и дразнили в школе, вернуться в нее обратно лет так через десять. Ты уже давно взрослый, успешный человек, с семьей и детьми, в школе нет ни одного твоего одноклассника — и вообще ни одного знакомого ученика — учителя тоже частично поменялись, перекрашены стены, новые парты… И все равно, перед тем, как собраться с духом и войти, ты чувствуешь внутри холодок, как будто сейчас опять выскочат из-за угла Ирка, Аленка или Полинка, толкнет тебя в сторону, выхватит из твоих рук пакет со сменкой и завопит «Собачка!». Бррр.

Во-вторых, это был уже чуть более взрослый страх. Страх неизвестности. Знакомый всем, кто первый раз приходит на новую работу. Все чем-то заняты, бегают, суетятся, перебрасываются незнакомыми и непонятными выражениями: «Посчитай ноль шестую группу!», «Это двенадцатые или двадцатые?», «Код десять!», «Сороковка!». А ты сидишь и не знаешь, чем заняться и куда деть себя… да куда хотя бы руки деть!

Ведь это для нее прошло несколько месяцев. А для коллег — они расстались только вчера. И им пофиг, что она не помнит, о чем они говорили «вчера», какие задания ей давались и как их делать, даже если ей подскажут — ЧТО делать. Наверное, такие же ощущения были бы у человека, который вернулся в прошлое в свое собственное детское тело: вроде бы завтра в школу — а что делать, что было задано на дом и как решать то, что все же задано, как идти в школу (вы вспомните через 20 лет маршрут?) и где там класс, с кем ты сидишь за партой и с кем не разговариваешь…

Сравнение неожиданно позабавило Алиону и она, перехватив пакет, протянула руку к двери.

Заиграл саундтрек к «Властелину колец». Девушка поморщилась и поклялась сменить мелодию звонка. Пусть Леголас милашка, да и не похож на настоящих — истинных, мать их — эльфов, но он — эльф.

К демонам эльфов.

— Алло. Да, мама… Нет, я на работе… Угостить всех в честь ухода в отпуск… Мама, нет, я не приеду… Нет, это как да, только наоборот… Я занята… Личной жизнью… Да, она у меня есть… Уже месяц… Да, уже… Потому что это МОЯ личная жизнь… Нет, не познакомлю… Нет… Он уехал… Нет, я уезжаю с ним… Скоро… Мама, я завтра к тебе приеду и все-все-все расскажу… Нет, завтра… Нет… Нет… Нет… Пока-пока.

Надо же, как, оказывается, легко говорить с мамой.

Алиона открыла дверь в офис.

***

Вчера она, глядя на светящийся круг в полу своей комнаты, в котором плескались волны и пахло рекой и в котором только что исчезла сволочь-Анька, поняла, что, похоже, импульсивно совершила глупость. Переоценила степень договороспособности ведьмы. Несколько утешает, что обмишулилась она не одна, а вместе со всей Имперской Канцелярией — ладно, только Третьим отделением, но все же — правда, утешение это слабое. Если открыть окно в мир эльфов, в мир, где ее ждет Зай, может только ведьма — все плохо. Где найти другую — она не знает. И будет ли та более способна к диалогу, чем Анька — тот еще вопрос. Держать окно всё время, которое ей понадобится для разрешения всех вопросов на Земле — не вариант. Оно двухстороннее и кто-то может наткнуться на него с той стороны. Или мама, истосковавшись, примчится в гости к своей девочке, которая неожиданно уже не девочка, а мама не в курсе. Примчится и увидит незапланированные архитектурным проемом отверстия в полу. И как ей это объяснить?

Что делать, что делать, что делать…

Алиона увидела на диване забытую сумочку покойной Аньки — вода ей серной кислотой — и подошла к ней. Машинально выбросила в портал «бич» — только булькнуло — и подняла мешочек, из которого Анька доставала фишки-пластинки и волшебный порошок, открывающий портал.

Порошок внутри был. Где-то с половину горсти. Порошок слегка комкался, как чуть сыроватый сахар и пах чем-то горелым. И противным.

— Риск — дело благородное… Кто не рискует — тот не пьет шампанское… И того не хоронят в гробу из красного дерева…

Обойдя портал по кругу, Алиона достала из шкафа цифровик, сфоткала фишки с рунами, лежащие на полу, со всех позиций, просмотрела снимки, чтобы убедиться, что каждая руна четко видна, записала в блокнот слово, которое произносила Анька…

И после этого, резко выдохнув, как перед прыжком в прорубь на Крещенье — никогда не прыгала, но наверняка ощущения были бы схожими — девушка сдвинула одну из фишек.

Портал исчез.

Чуть подрагивающими руками — кто бы не нервничал в такой ситуации? — Алиона собрала все фишки и, сверяясь с фотоснимками, выложила их в круг обратно. Достала щепотку порошка…

— Фенд!

В комнате запахло рекой.

Получилось! Всё получилось! Все будет хорошо!

***

Алиона вошла в кабинет, огляделась…

И холодок, поселившийся в ее животе, неожиданно растаял.

А чего она, собственно, боится?

До девушки дошло, что большая часть того, что было ей неприятно в коллегах — это ее собственные выдумки.

Никто ее здесь специально не гнобил и не унижал, это все ее загоны. Борис — десантник? Ну, он в этом не виноват, правда? Хлопает по попке? А ты ему говорила прекратить? Веник слушает музыку, которая тебе не нравится? Тот же вопрос. Герда — красотка? Она в этом тоже не виновата, верно? На тебя скидывают ее работу, когда она в командировке? Одно «нет» с твоей стороны, хотя бы одно — было? Дианка ходит не по дресс-коду? Кто не давал тебе попросить ходить так же? Женя-сисадмин? Неромантичный сухарь? Точно? Ты же с ним почти не общалась, да и романтики последнее время наелась выше крыши. Строгая начальница Ивана Игоревна? Так и с ней ты не общалась… Алиона, ты два года проработала с людьми и умудрилась ничего про них узнать!

Они не нравятся тебе… А нравишься ли ТЫ им?

Девушка шагнула вперед, твердо собираясь

— О! Аленка!

Борис подскочил сбоку, протягивая одну руку к пакету с вкусняшками к чаю, а вторую — к округлой попке Алионы…

Она посмотрела на Бориса. Тот убрал руку и заулыбался. Широко и радостно, как человек, который искренне рад ее увидеть:

— Чего ты такая низенькая? Ты же выше была.

— Каблуки сняла, — усмехнулась она.

Действительно, она решила, что мучить себя дресс-кодом смысла не имеет и пришла в удобных и мягких туфельках на плоской подошве, джинсах и зеленой водолазке.