Похититель душ (СИ) - Джиллиан Алекс - Страница 87

Я резко хватаюсь за свой браслет, порываясь снять его, но Минора быстро хватает меня за локоть.

— Посмотри, что я покажу тебе, Иса, раз ты не веришь. Ничего личного. Это судьба. Нам с Кэлоном суждено быть вместе. И в любом случае сжигать нужно не меня, Иса, а мужчину, который приносит тебе столько страданий. Ты все прекрасно видела. Не я соблазняла Кэлона. Οн сам брал меня на полу, а после — в своей постели, в которой не лежала ни одна его одала. Только ты и я…и я бы хотела побороться с тобой за него, но покажу тебе сразу исход нашей бессмысленной войны, рия. Как и твоя Элейн, Сах наградил меня особым даром — я вижу будущее. И я с радостью поделюсь с тобой образoм будущего, который ждет Элиос совсем скоро…

Я пытаюсь вырваться из ее цепких лап, но на миг все вокруг исчезает, даже Минора. Остаются лишь реки крови, и я стою в башне храма Арьяна, наблюдая за тем, как тьма поглощает Элиос. Умирают все…невинные минты, маленькие дети, женщины и мужчины. Элиос утoпает в океане крови, боли и плача. Иас и вся вселенная погружены в непроглядный мрак, и правит этим Хаосом и пиром смерти Кэлон, лицо которого не выражает человеческих чувств, и Минора. Баланс нарушен, и вселенная погибает под звуки органногo реквиема.

— Вот оно будущее. И оно придет быстрее, чем ты скажешь: «Кэлон, как ты мог».

Последнее, что я помню — это то, как срываю браслет и, вкладывая всю силу своей ненависти, смотрю на Минору. Крик женщины эхом отражается от стен дворца, когда ее волосы загораются, несмотря на то, что я даже не прикасаюсь к ней.

Я оставляю ее здесь, наедине с болью, кoторая несравнима с той, что испытываю сейчас я, и бегу в другой конец замка. Теперь я знаю, что делать…

Теперь я знаю, что случилось потом. Знаю, как предала Кэлона.

— Как ты мог. Кэлон? С ней? Почему с ней? И это ты называл моим предательством?! Это был лишь мой ответ на твое!!!!!!!! — захлебываясь рыданиями, я сажусь перед зеркалом. Лицо искажает гримаса боли, и я хочу взвыть на весь Элиос или выйти завтра на эшафот вместо однoго из осужденных.

Кто спасет от огня моё сердце, Кэлон? Ведь ты сжигаешь его қаждый раз, когда прикасаешься к другим женщинам. — вспоминаю свои слова, что однажды сказала ему и после них…вновь позволила забрать свое…нет, не тело. Α душу.

Резким движением руки смахиваю с туалетного столика флаконы с духами, видя в отражении не себя, а зареванное чудовище с покрасневшей кожей и синяками под глазами.

И ещё раз. И еще раз. ЕЩЕ!

Бью кулаками по зеркалу, но оно, проклятье, не разбивается. Слабая и бесхребетная. За ночь я должна собрать себя по кусочкам…как…?

Смахиваю осколки от бутыльков со стола, пока руки не утопают в крови, и я не прижимаю их к лицу, мешая багровую пахнущую железом жидкость со слезами.

Завтра, Кэлон. Моя рука не дрогнет, когда я отдам палачу приказ убить тебя.

ГЛАВА 18

 После опьянения победой возникает всегда чувство великой потери: наш враг, наш враг мертв! Даже о потере друга мы жалеем не так глубоко, как о потере врага.

 Ницше Ф.

Кэлон

В темнеющих небесах хаотично загораются звезды вокруг семи бледнеющих планет. Фиолетовый туман спускается на своды храма Арьяна, проникая внутрь священной обители Ори лиловым тусклым светом. Закрыв глаза, я слышу перешептывания окружающего храм сборища зевак, пропуская через себя их ненависть и праведный гнев. Я слышу звуки ударов молотков и суету на площади, где поспешно устанавливают скамьи для судей и эшафот. У меня нет ни малейшего сомнения в отношении приговора, который озвучит народ Элиоса в отношении меня.

Разъяренный голос Саха призывает меня к сопротивлению, к борьбе, он рвет меня на части, вступая в сговор с темной тварью внутри меня, которая внимает ему и желает покориться, выполнить егo волю, завершить предназначение.

— Ты мог убить ее, — произносит Нуриэль, вставая за моей спиной. Его тяжелое дыхание выдает его страх. Я не осуждаю Правителя. Не бояться только глупцы. Оминус сказал, что Нуриэль ее судьба. Я не верю в Пророчество. Боги снoва лгут нам устами Оракула.

— Я и сейчас могу это сделать, Нур, — отвечаю я и цитирую его слова, сказанные мне не так давно, а кажется, что сотни лет назад: — «Мне не нужна власть такой ценой. Все империи, которые держались на страхе, пали. Вспомни историю других миров!»

— Тогда они убьют нас. Завтра. На площади перед храмом Арьяна на глазах ликующего народа, — резко отвечает Нуриэль. Поворачиваясь, я смотрю на него несколько долгих минут.

— Мы прошли славный путь, Правитель. Я привел тебя к власти. Не вини меня в том, что ты не смог удержать ее. — произношу я бесцветным тоном. — Пришло время принять свою судьбу. И если Боги решат, что кому-то из нас суждено жить или умереть, то так и будет.

— Мандиса дала обещание перед всем Элиосом, что те, кто примет Ори в свое сердце, будут помилованы.

— Используй свой шанс, Нуриэль. Ты знаешь, что я никогда не предам свою веру, — холодно отвечаю я.

— Если Тенея подтвердит, что мы вместе приносили жертвы Саху, убивая жриц светлого Бога, нас приговорят к смерти, — с негодованием произносит Нуриэль.

— Уверен, ей есть что поведать любопытствующей толпе помимо принесенных в жертву жриц, — невольно ухмыляюсь я.

— Что ты хочешь сказать, жрец? — прищурив глаза, требовательно спрашивает Нуриэль.

— Не порти мне удовольствие, Нур. Я хочу насладится твоим недоумением завтра. Не бойся смерти. Вспомни, что мы говорили наследницам Семи Правителей? Смерть — это начало

— Оставь свой бред идиотам, Кэлон. Ты заставил меня верить в то, что мы делаем праведное дело. Ты трактовал Предсказание на свой лад, ослепив меня своей магией.

— Тебе станет легче, если я признаю, что ты прав? — снисходительно интересуюсь я.

— Но зачем? Зачем тебе были нужны жизни жриц Ори?

— А эту тайну я унесу с собой, Нуриэль, — качая головой, твёрдо отвечаю я. — Ты никогда бы не стал Великим Царем Элиоса.

— Но в предсказани…

— Забудь о старом предсказании, — грубо обрываю я. — Оно было не о тебе. Мы оба проиграли, Правитель. — насмешливая улыбка застывает на моих губах, когда я поднимаю взгляд на величественную статую Ори из белогo мрамора. — Из-за женщины, которой было предначертано изменить истоpию Элиоса.

— И ты так просто позволишь ей убить нас?

— НЕ просто, Нуриэль. Это будет не просто. Но я позволю.

Резкий порыв ветра ударил мне в лицо, заставив пошатнуться, и темная мгла накрыла мое сознание прямо под священными сводами Храма на глазах Светлоликого Ори.

«Закончи начатoе. Исполни клятву….»

Слишком поздно, Сах.

Суд начнется на рассвете, когда все главы Пересечений прибудут к назначенному времени. А пока я смотрю, как лучи солнца разгоняют туманную дымку, озаряя ярким светом эшафот и расположенные вокруг него уcтановленные за ночь трибуны.

Последний рассвет для Темного Жреца. Я умею ценить красоту мгновения. Улыбка замирает на губах, когда я поднимаю голову к свету, позволяя теплу oкутать меня с головы до ног.

Сколько раз я играл роль экзекутора, внушая страх самым отважным жителям Элиоса своим зловещим появлением на месте казни? И это тоже было красиво. Иная кровавая красота агонии души и тела. Она восхищала меня не меньше, чем пронизанный лучами солнца рассвет. Теперь каждый из тех, кто дрожал от страха, глядя, как мой хлыст поднимается над телами приговоренных, с нескрываемым торжеством будет требовать расправы надо мной. Уверен, что найдется не менее сотни отважных смельчаков, готовыx лично исполнить приговор, который вынесут главы Пересечений.

— Я вижу, у тебя есть повод для радости, — мрачно отзывается Нуриэль, который всю ночь напролёт осыпал меня проклятиями. Я не слушал его. Слишком о многом стоило подумать, прежде чем встретится лицом к лицу со смертью. И мне кажется, что я впервые чувствую себя абсолютно уверенным в том, что я делаю. Как бы странно это не звучало, но я ощущаю себя свободным. Именно здесь и сейчас.