Тайная столица. Трагедия одной семьи (СИ) - Богомолова Дарья - Страница 43

Клод не сдержал короткого смешка и затормозил на светофоре. Постукивая пальцами, затянутыми в ткань белых перчаток, по рулю, мужчина через плечо посмотрел на собеседницу.

— Ему и вправду плевать на мнение общества. Но, Розабелла, как много Вы правда знаете о шефе? Не по рассказам тех, кто с ним общался со школьной скамьи, и тех, кто работает с ним больше двух-трёх лет?

Роза молчала, давая возможность продолжить рассказ, и мысленно порадовалась тому, что до её дома им было ехать ещё около получаса. О собственном начальнике хотелось узнать что-то новое, потому что под конец их разговора сегодня он выглядел скорее расстроенным, чем готовым все также язвить, как в начале.

— Не хочу сказать ничего плохого о госпоже Таро или господине Галлахаре, но ни один из них не был рядом, когда Дана умерла. Она, может быть, была не идеальной матерью, но все же.

Переключив скорости, Клод нажал на газ, и машина мягко тронулась вперёд.

— Они его друзья, но в то время бедный мальчик рыдал, обнимая домашнего кота, любимца матери. И каждый раз, когда в то время господа Таро или Галлахар звонили ему или звали куда-то, он брал себя в руки и говорил с ними, как обычно. Он и с Вами сегодня общался вполне сносно, — мужчина посмотрел на Розу, — но Вы ведь заметили подвох.

— Согласна, терять родителей тяжело, — девушка пожала плечами. — Но это ведь не повод быть таким… Таким, как он. Даже со своими друзьями он может быть не самым лучшим человеком.

— Госпожа Алва сама тянет на себя беду. За все время их знакомства она не сказала ему ни одного хорошего слова и всегда осуждает его за предложения помочь ей поднять карьеру в гору. Вы ведь знаете, она играет раз в год в каком-нибудь захудалом мюзикле, а известна исключительно своей яркой внешностью.

— А Робин? Она за него беспокоится.

— И постоянно упрекает его во всем, что бы он ни делал. Думаю, Вы уже успели услышать фразу “Он — хороший, если закрыть глаза на все, что он делает по плану”.

— Да… Клод?

— Что такое, Розабелла?

Девушка посмотрела в окно, сжав края сумочки.

— Разворачивайся. Отвези меня к нему домой.

Глава 8. Я хочу тебя слышать

Постукивая пальцами по поверхности подлокотника, Роза осматривалась в комнате и думала, кто тянул её за язык. Время неуклонно близилось к четырём часам утра, на кухне закипал чайник. Ей было неуютно настолько, что она согласна была уйти через террасу, видную через панорамные окна точно напротив широкого белого дивана.

Посмотрев направо, где перед встроенным в стену шкафом с книгами стояли два кресла, девушка столкнулась со слишком осознанным взглядом. Жозефина смотрела строго и недовольно, занявшая одно из кресел, и было видно, что она думает о принуждении своего человека к общению.

Феликс держал её на пороге минут двадцать, сказал за это время слов десять, но под конец Роза чувствовала себя убитой морально. Казалось, он вернулся в своё обычное состояние и, глухой к угрозам, закрыл дверь. Приведя «угрозу» в выполнение, Роза села на пороге и прождала полчаса.

Начальник сходил в душ, переоделся и выглянул проверить, исчез ли раздражитель, мешавший жить — раздражитель упал в коридор, так как опирался спиной на дверь.

Со стуком поставив на стол недавно начатую бутылку, Феликс выдавил из упаковки пару таблеток и запил их одним большим глотком каредана. Поморщившись от не самого приятного сочетания, он постоял, выжидая момент, когда боль начнёт смягчаться. Все было лучше в сравнении с моментом взрыва, но все равно выбивалось за пределы нормы. Ему предстояло питаться обезболивающими ещё как минимум сутки, и это было бы терпимо, если бы упёртая девка после первого отказа ушла домой.

В плечо слегка ткнулось что-то горячее, и Роза повернулась, забирая чашку, которую возле неё держал О’Двайер.

— Итак, — поставив на столик между диваном и креслами полный стакан, Феликс прошёл к лежавшим на полке над телевизором у левой стены сигаретам и пепельнице. — Что такого важного надо обсудить?

— Вас, — неожиданно осмелев, выпалила Роза. — Я понимаю, Вы сейчас возмущаться будете, и так далее, но это, — девушка указала на стакан, — не шутки.

Пару мгновений Феликс молчал, и состояние его не выдавало толком ничего. Закурив, мужчина подошёл к дивану и, упёршись рукой, между пальцев которой была сигарета, в спинку, наклонился к подчинённой.

— Ты что, думаешь, я превращаюсь в алкоголика?

— А разве нет?! Вы всегда, всегда держите под рукой выпивку! И ладно бы она просто стояла нетронутой, коллекционная, но ведь нет!

— Я пью, чтобы на людей не кидаться, — спокойно ответил О’Двайер. — Особенно на тех, которые мне врут.

Роза напряглась, повернув голову к мужчине, и, как ни старалась, не нашлась с ответом. У неё ещё в архивах возникло ощущение, что Феликс знал все о чудесном устройстве на работу, но тогда он должен был уволить её давным-давно.

Поразмыслив, девушка вспомнила обещание Дивны взять на себя обязанность по раскрытию всей правды, и страх тугим комком свернулся в груди. Вот, почему именно этим вечером глава корпорации начал обращаться к ней по настоящей фамилии.

— Вы… на меня намекаете?..

— Возможно, — Феликс сел рядом с ней на диван, затягиваясь сигаретой, и погладил свободной рукой подбежавшую к нему собаку. — Не надо было в архивах распаляться про то, что на фотографии твой дом. Я знаю, что мы пытались отобрать его у матери Вацлава Златце. Кроме того, не хочу тебя разочаровывать, но я не из тех, кто предпочтёт сидеть и не сделать даже попытки покопаться в прошлом нового сотрудника.

Вздохнув, Феликс упёрся локтем в спинку дивана и, слегка прищурившись, почесал висок пальцем. Роза сидела, жаждя найти где-то дыру к ядру земли, куда ей можно бы было провалиться от стыда, и продумывала, как объяснить семье внезапное увольнение после вполне успешной работы. Впрочем, её несколько отрезвило произнесённое имя — в их семье был Веслав, но Вацлавов она, как ни старалась, не могла вспомнить.

— Я очень хотела найти работу, — осторожно произнесла девушка, бросив мимолётный взгляд на ждавшего объяснений начальника. — И в тот день нервничала, а потом со мной в лифте столкнулась эта девушка, и я уронила и её, и своё резюме, и они перепутались, и я собиралась сказать, что моё резюме на интервью было и не моё вовсе, но я… Мама действительно очень хотела, чтобы я попала к вам на работу, Башня — это как нескончаемый источник дохода для работающих тут людей, и…

Помолчав, Роза со вздохом закрыла глаза, сильнее прежнего вцепляясь пальцами в свою сумочку.

Будто в насмешку над происходящим, если поднять голову и посмотреть в окно, можно было увидеть Башню, освещённую даже в ночи отсветами от логотипа, размещённого на крыше, и условно соединявшую два крыла надпись «O&D Inter. Corp». Откидывая все предрассудки о внутренних составляющих, можно было сказать, что это здание было по-своему красивым, напоминавшее цветок растения белый парус, если бы у того были два слоя лепестков, закрывавших собой центральную часть.

— Я завтра принесу заявление. По собственному желанию. — Посмотрев на Феликса, Роза не выдержала. — Ну хоть что-то скажите! Покричите хотя бы на меня, наругайте!

— Зачем? Чтобы тебе стало легче?

— Да!

— Смотреть, как человека сжирает его собственная совесть, гораздо интереснее, — Феликс искренне улыбнулся. — Пойми, я знал ещё до этой фотографии.

Замерев, Роза уставилась на мужчину в недоумении. Она полагала, что в случае, если Феликс что-то заподозрит, она вылетит из Башни в тот же миг, но все то время, что знал о вранье в резюме, мужчина молчал. Молчал и наблюдал за тем, как Роза вздрагивает от каждого шороха в её сторону и обращения по чужой фамилии.

— Вы… Почему Вы сразу тогда не сказали?! И сколько уже знали??

— Решил, что настало время копать под тебя, когда «закончившая имперский институт» девочка не смогла связать двух слов на языке Сабахта. Он изучается там со второго курса.