Блаженны алчущие (СИ) - Шизоид Агнесса - Страница 218

Костоправ пожевал губы, но вынужден был признать: — Не имею представления. Зато могу сказать, что разделано тело было мастерски. Разрезы уверенные, края — ровные. Кто бы тут ни орудовал, у него был подходящий, наточенный инструмент, и органы он извлекал также со знанием дела. Убийца срезал, хм, филейную часть, ступни, срезал куски с бедер, верхней части рук, забрал язык и пенис… Достал внутренние органы, в том числе — сердце.

Филипа передернуло. — Какой-то мясник!..

— Не уверен, зачем ему понадобились кисти, — задумчиво рассуждал Хирург. — Одни косточки, разве что на похлебку… Возможно, мякоть ладони…

— Ты, похоже, изучал этот вопрос, — не удержался Кевин. — К чему бы…

— За время службы, я, разумеется, сталкивался со случаями людоедства. Холод, голод, с провизией бывало тяжко. Помню, как-то раз в моем полку, когда нас замело снегами, трое солдат убили четвертого и разрубили на куски — грубая работа, топорная в прямом и переносном смысле. То, что не съели сразу, спрятали в сугробах, в надежде скрыть следы преступления — и чтобы запасы не портились. Да вот только никак не ожидали, — с узких губ Хирурга сорвался шипящий смешок, — что, посреди суровой зимы, наступит вдруг оттепель… Помню, мы с парнями больше дивились тому, как им не повезло, чем тому, до чего они дошли…

— Может, нам стоит приглядеться к тебе? Это как раз смахивает на работу хирурга, — Кевин только наполовину шутил.

Костоправ воззрился на него с нескрываемым презрением. — Вечно ты несешь какую-нибудь чушь, Грасс, единственное назначение коей — раздражать и оскорблять честных людей. В этом городе полно хирургов, пусть лишь горстка из них стоит ломаного гроша.

— Ну-ну, не ссорьтесь, — вмешался Филип, обожавший, когда люди ссорятся. — В конце концов, любой, кто сумел бы разделать оленя, справился бы и с человеком — мне кажется, процесс должен быть похож.

Да, вот только охотиться на оленей и другую крупную дичь — привилегия таких, как ты и твои знатные дружки.

Кажется, Делион тоже подумал об этом, прервав молчание впервые за долгое время. — А ты поговорил с этим, приятелем твоего брата, который приставал к Тристану на празднике? Люлю, что ли.

— Ты перепутал, друг мой, — живо отозвался Филип. — Лулу зовут того, с кем целовался ты. А вместе с Трисом ты видел Лили. Я беседовал с ним, и он не отрицал, что собирался в тот день встречаться с Тристаном. Только не в шесть, как нам сказали в Доме Алхимика, а в семь часов.

Сразу вспомнился мерзкий Лулу, с его выбеленной рожицей и блестящими желтыми глазами. Да уж, Делион умел удивлять. Кевин только не знал, памятуя о Денизе, считать это окончательным падением или ровной прямой ужасного вкуса.

Хирург выразительно хмыкнул.

— Все было не так… — cлабо запротестовал Делион. На его скулах зажглись красные пятна. — Он был в женском платье…

Кевин все понял, но удержаться оказалось невозможно. — Полагаю, командир, это делало его совершенно неотразимым.

Фрэнк открыл рот — и закрыл, обреченно махнув рукой.

На губах Картмора, поставившего друга в неловкое положение, змеилась улыбочка. Да, что-то произошло между этими двоими. И наверняка не обошлось без одной вертлявой чернавки.

Филип прошел вперед, и улыбка его погасла. — А это что?

Там, у стены, на скамье, где любили отдыхать пыточных дел мастера, были заботливо сложены вещи скрипача. Конечно, не все — не хватало монет, попавших в загребущие лапы Крысоеда, но здесь лежали и плащ, и нарядные сапожки, и, на блюдце, кольцо с геммой… Кольцо-то Филип и ухватил затянутыми в перчатку пальцами.

Кевину, внимательно наблюдавшему за ненавистным лицом, показалось, что его окрасило удивление, даже испуг. Но лишь на миг — кто-кто, а Картмор умел маскировать свои чувства, такие же поверхностные, как все в нем.

Филипу ответил Фрэнк. — Вещи, что были на скрипаче в день его смерти. Мы показывали их твоим друзьям из Дома Алхимика.

— Это я забираю, — бросил Филип небрежно. Повертел кольцо, но надевать наследие мертвеца не стал, спрятав в кошель на поясе.

— С чего бы это? — потребовал ответа Кевин.

— Это я подарил это кольцо Тристану, и оставлю себе, на память. Или вы надеялись прибрать его к рукам? Что ж, — Раздражение сменила печальная мина. Филип бросил последний взгляд на лицо скрипача, отлично сохранившееся, учитывая обстоятельства, и все же очевидно и безнадежно мертвое. — Прощай, Тристан. Отдайте тело его друзьям, когда оно станет вам не нужно. Я устрою ему торжественные похороны. И найдите его убийцу. Боги дали Тристану дар веселить людей в минуты досуга, а кто-то обошелся с ним, как с тушей из мясной лавки.

— Если вы уже попрощались с телом, мой лорд, я могу немедля позвать нашего Капитана, — почтительно предложил Хирург. — Он будет счастлив вас видеть под нашей скромной крышей.

Эта чудесная перспектива почему-то заставила Филипа засобираться. — А я-то как был бы счастлив! Но увы, увы, я несколько спешу — у меня тут неподалеку дело.

Наверняка торопится повидать свою костлявую возлюбленную.

Дорогу к лестнице ему заступил Делион. — Мне надо с тобой поговорить.

Это была не просьба, что, конечно, не ускользнуло от Филипа. Он дружелюбно похлопал приятеля по плечу. — Разумеется. Для тебя я всегда найду время.

Они покинули подвал вместе, отправились обсуждать свои секреты и секретики. Зная Филипа, Кевин не сомневался, что быстро обведет Делиона вокруг пальца, о чем бы ни шла речь. Ну и черт с ними обоими, и с подлецом, и с дураком.

Его дело — найти убийцу, чтобы бросить его имя в лицо Картмору. Заподозрить можно было полгорода, но хотелось надеяться, что это окажется кто-то близкий к Филипу, кто-то, кому он доверял. И тогда можно будет сказать: "Вот, истина все это время была у тебя под самым носом".

Перед мысленным взором проплывали лица. Лили и Лулу, две мерзкие куклы, непохожие близнецы, испорченные порождения извращенного века. Овечки из Дома Алхимика: Немой, таращившийся на Ищеек, как на врагов, здоровяк Том, Данеон, Познающий, и его сынок, с жестоким взглядом и большими сильными руками. Даже Эллис, слишком неземная, что быть настоящей. Напряженная улыбочка кривошеего человечка, едва не обделавшегося в подвале.

Видел Кевин и музыкантика, представляя его, наверное, слишком бледным. Вот Тристан стоит в калитке, нарядный, довольный собой, весело махает соседям на прощание рукой, на смазливой физиономии — улыбка человека, знающего, как он хорош собой, убежденного, что за это ему простят любые прегрешения. Грошовый красавчик, уверенный в своей неотразимости, без пяти минут отбивная.

Какая-то мысль билась в дальнем уголке сознания, слово, образ…

— Грасс, тебе платят за то, чтобы спал стоя? — Сейчас, когда подлизываться было больше не к кому, физиономия Хирурга обрела привычно кислое выражение.

Один шлепок по спине, от души, и шарлатан ткнется мордой прямо во внутренности трупа, которым так восхищался… Но сегодня Кевину было лень слушать его возмущенные визги.

Он молча прошел мимо и направился туда, где никто не помешает ему думать.

II.

Ледяной ветер гнал по двору мертвые листья, швыряя из стороны в сторону с бессмысленной злобой. Моментально продрогнув, Фрэнк поплотнее запахнулся в плащ, но от холода, что шел изнутри, спасения не было. Грела лишь мысль об Анни. Но сейчас не время вспоминать ее горячие поцелуи, веснушки, сбегавшие в ложбинку меж…

Он тряхнул головой. Предстоял тяжелый разговор с другом, и нечего убегать от него в воспоминания об утре, что так приятно провел.

Они отошли к самой ограде, подальше от телохранителей Филипа, которые ждали своего господина снаружи, а теперь поглядывали в его сторону, не решаясь приблизиться без разрешения.

Филип смотрел на Фрэнка как обычно, с дружеской симпатией. Быть может, капля яда в голосе Картмора лишь почудилась, как и многозначительные намеки? Уж не становлюсь ли я болезненно подозрительным? Слова Денизы все еще звенели в ушах.