Блаженны алчущие (СИ) - Шизоид Агнесса - Страница 195

— Ну да, пинками и зуботычинами.

И все же оно того стоило. Кевин представил, какую физиономию скорчит Филип, когда увидит изуродованный труп своего любимчика, и губы сами сложились в улыбку.

Ее прогнала новая мысль. Гадальщик! Его духи таки не врали — или он получал наводки из совсем других источников? Надо нанести ему новый визит.

Они с Крысоедом спустились уже до третьего яруса, когда снизу донесся пронзительный крик.

IV.

Лестница все не кончалась, словно вела их в самую преисподнюю. Вокруг — тьма, густая, липкая, в которой трудно дышать. Тень скрывала лицо Комара, спускавшегося выше, и Фрэнк не знал, отражает ли оно его собственное беспокойство.

Жарко.

Фрэнк то и дело оборачивался к светлому прямоугольнику, оставшемуся высоко наверху. А потом заставлял себя делать шаг дальше.

Огонь его факела лишь слегка разжижал тьму, капля оранжевого в океане чернил. Освещал только пару ступеней впереди, обрывавшихся в черную пропасть.

А вот, наконец, и дно. Свет выхватил небольшой участок, покрытый блеклой слизью. Когда Фрэнк поставил туда ногу, жижа влажно чмокнула под подошвой.

Шаг, еще один. Казалось, он идет по морскому дну, слизь — это ил, а темнота и запах крови, такие густые, что можно резать ножом — вода, скозь которую приходится пробиваться. Комар тоже спустился, сопел где-то рядом. Шаг третий, четвертый. Каждый раз ступать в никуда становилось все тяжелее. Словно там поджидала пропасть или хуже, нечто, не имевшее имени, древнее, как страх.

Фрэнк бросил взгляд назад, к выходу, маленькая поблажка своей трусости. Вот только серый прямоугольник исчез, словно и не было.

— Комар! — голос дрогнул. — Я же приказал подпереть дверь! Комар?..

Ответ пришел не сразу, хриплый шепот откуда-то издалека.

— Командир. Здесь кто-то есть. Послушайте.

Фрэнк замер, напрягая слух. Сперва он различал только неистовое, оглушительное биение своего пульса. Но потом…

Тьма дышала, и не одним набором легких. Звуки ползли со всех сторон, будто в подвале притаилась армия демонов с заложенными носами. Воздух шевелился, теплые дуновения на лице как непрошеная ласка.

И шелест…

— Комар, встань рядом! — велел Фрэнк. Слова умерли, не породив эха. — Если здесь кто-то есть, не бойтесь нас! — Он наполовину вытащил из ножен кинжал. — Мы…

Что сказать? Коли в подвале прячутся бездомные или преступники, их вряд ли обрадует визит Ищеек.

И куда, черт подери, пропал Комар?

— Комар? Отзовись! Фрэнк напрягся, ожидая, что вот-вот раздастся знакомый голос. Вот сейчас, сейчас…

Тьма издевательски молчала в ответ.

Мысли заметались. Комар сбежал? В это было невозможно поверить. И как, без единого звука? Или… его схватили. Кто-то, кто затаился в темноте. Злоумышленники? Он их не видит, а они его — да.

— Эй, вы! Что вы сделали с моим другом? Что вам надо?

Слу-у-урп…

Фрэнк крутанулся на месте, а когда остановился, то понял вдруг, с безнадежной ясностью, что не знает, в какой стороне осталась лестница. А еще — что до ужаса боится шагнуть в черноту, чтобы найти ее.

— Отпустите его, слышите? Нас много, и мы придем за вами!

Чье-то гнилостное дыхание пошевелило волосы на затылке. Фрэнк развернулся, полоснув воздух лезвием. Ничего. Пламя факела взметнулось, опало, сердито зашипев. Выросло снова.

Если он погаснет, я сойду с ума. Ты — мужчина, внушал себе Фрэнк. Ищейка. Дворянин. Но первобытному мраку вокруг не было дела до слов. Он ждал, готовый поглотить его вместе с косточками, как проглотил Комара.

— Я спросил, что вам надо! Трусы!

Тьма смеялась над ним, над его жалким лепетом, шелестя, хлюпая, влажно перешептываясь. Фрэнк ощущал на себе ее глаза, безжалостные и всевидящие.

О, если б перед ним появился враг — человек ли, чудовище! Что-то из плоти и крови, что-то, с чем можно драться.

Страх вспыхнул гневом.

— Выходите! На меня! — бессмысленно бросил Фрэнк в черную бездну. Рванул вперед, в атаку. И споткнулся.

То, во что он врезался сапогом, едва устояв, оказалось человеческой ногой. Комар! мелькнуло в голове. Но нет. Из чернил проступала фигура крупного мужчины, вытянувшегося на земле в полный рост.

Фрэнк опустил факел ниже, изучая покойника. Что-то говорило — мертв он уже давно. Черты смазала Смерть, проведя по ним безжалостной рукой, в глазницах — монеты.

Вид тела, напомнив о миссии, помог немного овладеть собой. Но главное — он должен, обязан найти своего человека.

— Комар!!! — выкрикнул Фрэнк в очередной раз, уже без всякой надежды.

Сделал еще несколько шагов по скользкой грязи — и горло сдавило.

Она лежала впереди, в той же позе, что мужчина — так лежат покойники в храме на церемонии прощания. Девочка, нет, девушка, маленькая, худенькая, с совсем плоской грудью. Даже подойдя вплотную, Фрэнк не мог различить цвет ее волос или платья, мутно-серых в слабом свете. Лицо со впалыми щеками застыло восковой маской, монеты на глазах потемнели от сырости. В полумраке Фрэнку даже казалось, что ее руки заканчиваются культями.

Он поводил факелом — и оранжевые вспышки, мерцающие и неровные, высветили в стороне еще тело. Сколько же их здесь, Боги?!.. Настоящее кладбище.

Вблизи Фрэнк убедился в своей страшной догадке — на покойном была черная роба пастыря.

Наружность этого мужчины даже в смерти отличали строгость и благообразие. Нечто величественное читалось в линии прямого крупного носа, жесткой складке губ, изгибе суровых бровей над лунами монет. Лицо мыслителя или святого.

— Пастырь Годлин из Арха, — назвал его Фрэнк.

И окаменел, парализованный новым страхом, таким, что лишает дыхания и прибивает к земле. Труп отвечал ему… Массивная нижняя челюсть дернулась, приоткрываясь. Еще раз. Разверзся темный провал рта, и что-то задрожало внутри, разбухший бледный язык.

Язык вывалился наружу, скользнул по подбородку — и Фрэнк выдохнул, оживая. Всего лишь трупоед. Он до смерти испугался личинки!

Правда, на удивление большой и жирной. Червь все тянулся и тянулся, а горло пастыря раздувалось и опадало в такт его спазмам. Другой трупоед, еще толще, выполз из рукава, поблескивая молочной мутью. Фрэнк отвернулся, сдерживая позывы к рвоте. Бежать отсюда, из этого кошмара!.. Но нельзя же бросить тут Комара! И бежать — в какую сторону?

Когда он снова взглянул на труп, червь уже показался полностью. Кишка его тела заканчивалась большим наростом, а с этого комка плоти на Фрэнка смотрело причудливое, едва намеченное подобие лица. С узнаваемым прямым крупным носом. И парой блестящих глаз.

Фрэнк шарахнулся прочь. Земля поставила подножку, заскользили подошвы, и он полетел затылком назад во тьму, в ее объятия, оказавшиеся на удивление мягкими. Успев, падая, увидеть огненную дугу, которую нарисовал улетающий к потолку факел.

…Что именно смягчило падение, Фрэнк боялся даже гадать. Голова и плечи покоились на чем-то, выступавшем из земли. Может, в дюйме от его лица — лицо покойника. Или ползет червь. Фрэнка передернуло, и все же он не двигался с места, прислушиваясь к странным, смутным звукам, чувствуя, как по кишкам гнилой болотной водой растекается страх. Кинжал он тоже потерял, поэтому нащупал рукоять ножа. Снова это слууупр — но с какой стороны?

Сперва ему казалось, что он совсем ослеп. Но потом… Где-то над ним, высоко под потолком, проступила смутная бледная тень. Она извивалась, белесая, словно плесень, излучая слабый мертвенный свет. Набухала, росла… Спускалась — к нему.

Фрэнк уже хорошо его видел. Червь-трупоед — огромный, бесконечный, струился в пространстве, перламутрово переливаясь в плавном, тягучем движении.

Но не размеры чудовища заставили Фрэнка зашептать знакомую с детства молитву.

Змеевидное тело заканчивалось головой, головой с человеческим лицом, и Фрэнк узнал его черты. Снова — прямой выступающий нос, твердый рот, суровый изгиб надбровных дуг. Глаза, блестящие, темные и абсолютно пустые.