Блаженны алчущие (СИ) - Шизоид Агнесса - Страница 172

— О нет, в одном из этих мест?! — Эллис стиснула руки, прижала к груди. — Я слышала о них, они ужасны.

— Этот приют не похож на другие, — заверил ее Филип с улыбкой. — Его основала богатая дама, у которой нет своих детей, и говорят, она заботится о подопечных, как о родных. Зная ее доброту, я могу за это ручаться. Это приют для девочек, расположен в чудесном особняке на улице Трех Лилий. Может, знаешь место, Грасс? — он посмотрел на Ищейку в упор.

Кевин раздраженно дернул плечом. — На черта мне сиротские приюты? Когда там происходят преступления, Ищеек не беспокоят, потому что всем плевать.

— Ничего, найдешь. Я напишу записку покровительнице приюта, а ты отведешь туда Лори, и передашь записку — только лично в руки, не забудь.

— А если этой дамочки не будет на месте?

— Узнаешь в приюте, где находится особняк ее мужа, — я подзабыл — и отнесешь записку туда.

Кевин проглотил возражения с таким видом, с каким глотают горькое лекарство, и лишь резко кивнул.

— Я могу пойти вместо него, — предложил Фрэнк.

Филип покачал головой. — С этой сложной задачей Грасс кое-как управится сам, надеюсь. А ты пока нужен мне здесь. Значит, так, Грасс, когда выполнишь поручение, не сюда возвращайся, а приходи в таверну Хитрый Лис. Это через три улицы отсюда, хотя что я! Уж места, где продают выпивку, Ищейки точно знают, как свои пять пальцев. Мы с твоим командиром будем ждать тебя там.

Эллис, тем временем, подошла к Лори, опустилась перед девочкой на корточки. — Сестричка, неужто ты бросишь свою семью из-за глупых страхов? — ее голос был мягок, пальцы гладили щеку Лори. — Подумай обо всем, что мы пережили вместе. Разве это не важнее всего?

Лори смотрела на нее как завороженная, как будто колеблясь. Но тут Филип сказал — Грасс, пошевеливайся. И механизм пришел в движение.

Кевин шагнул к Лори, Эллис отступила.

— Марта, Хельда, соберете ее вещи? — попросила она. — Я слишком расстроена. Уверена, ты скоро передумаешь, сестренка. Помни, мы — твоя семья, и мы ждем тебя.

Женщины побежали в дом. Все то время, пока они не вернулись, Лори сидела молча, ни на кого не глядя. Филип и Эллис что-то обсуждали вполголоса, и, похоже, пришли к взаимопониманию. Фрэнк видел, как дочь Познающего гладит Картмора по плечу.

Лори снова заговорила лишь тогда, когда пришло время уходить, а за спиной ее грозной тенью встал Грасс. — Только обязательно, — пролепетала она с мольбой, — лорд Филип, обязательно поставьте кого-нибудь тут охранять. Алый человек забрал Триса, и других, и еще много кого заберет! Простите меня… — подняла было взгляд на остальных, и тут же опустила. — Я вас всех люблю. Будьте очень, очень осторожны.

Ищейка устремился вперед размашистым, злым шагом, а Лори поспешила следом, понурив голову.

Обитатели дома сбились вместе и смотрели, как удаляется эта до нелепости контрастная пара. Корин и старший из мальчиков помахали Лори рукой, но остальные застыли бездвижно, будто на похоронах, и только ветер шевелил их волосы и одежду. Марта прижала к себе малыша, который, чувствуя ее страх, уткнулся приемной матери в юбки.

Фрэнку стало жаль их — взрослых, постаревших раньше времени, рано повзрослевших молодых, которые видели в свои годы больше ужасов, чем иные — за всю жизнь. Разве мало того, что этим людям уже довелось пережить? Теперь страх настиг их даже здесь, в доме, где они думали, наконец, обрести покой.

От мрачных мыслей его отвлек голос Филипа. — Ну что ж, — Картмор выглядел чрезвычайно довольным собой. — Пора идти в Дом Алхимика, искать черных котов!

XVII. ~ Женщина в черном ~

I. 24/10/665

Злость гнала его вперед. Он колотил сапогами по лужам так, будто в них отражалось лицо Картмора — грязь была повсюду, и не имело смысла выбирать, куда ставишь ногу. И все же разогнаться по-настоящему не получалось — не хватало только тащить девчонку за собой за руку.

Меж тем, избавиться от нее не терпелось — достаточно и того, что он выполняет поручение Филипа, подобно лакею. Ждала настоящая работа, которая не заключалась в доставке к месту назначения писем и девок.

Его подопечная шла рядом, поджав губы и сложив руки на груди, опустив глаза долу. Бледная, тощая, с узкой грудью, мелкая для своего возраста, — недоедание в самый важный период не пройдет для нее бесследно, и едва ли она расцветет. Увядший на холоде бутон, сказал бы какой-нибудь поэтишка.

— Не думай, что ты всех провела. Я сразу понял, ты знаешь больше, чем говоришь. — Встряхнуть бы хорошенько этот бутон, небось чего да вытряс бы. — Я приду тебя навестить, и тебе лучше быть поразговорчивее. А если попытаешься сбежать, из-под земли достанем и отправим прямиком в пыточную.

Девчонка словно не слышала, погруженная в свои мысли — или свои кошмары.

На перекрестке Кевину самому пришлось замедлить шаг. В этой части города он бывал редко, а потому засомневался, куда свернуть, чтобы выйти на улицу Усталых Странников и к этому треклятому приюту. И лучше удавился бы, чем спросил дорогу у прохожих.

Позор, тоже мне, Ищейка! Не лучше Делиона. Рядом протопала служанка, стуча патенами, навстречу попался прилично одетый мещанин, жавшийся к стенам подальше от переполненного жижей слива. Он опасливо и недовольно покосился на Ищейку, пробираясь мимо, и Кевин отвел душу, сделав шаг в сторону да посильнее задев его плечом.

— Нам туда, — сказала вдруг девчонка, вытягивая костлявую руку.

— Что, твои провидческие штучки? — хмыкнул Кевин, не веривший ей ни на грош.

Она удивленно заморгала. — Какие такие штучки?.. Просто нам туда.

Девчонка оказалась права, черт подери. Кевин вспомнил эту улицу, как только сделал новый поворот. Подходя к высокой каменной ограде, образовывавшей угол Странников с улицей Трех Лилий, он уже знал, что увидит над зубцами шестиугольную башенку и фигурные навершия труб и слуховых окон, усыпавших высокую крышу особняка.

Попасть внутрь можно было через мощные ворота или арку в стене, закрытую узорчатой решеткой. За металлическим кружевом угадывался внутренний двор — кусты в кадках, абрис фонтана.

Кевин тряханул створку решетки — закрыто. Взялся за кольцо, затыкавшее пасть железного уродца, и загремел им так, что девчонка поморщилась. Грохотать пришлось целую вечность — мертвецы на ближайшем кладбище, небось, уже начинали лезть из могил, куда многих из них Кевин отправил самолично, когда в глубине двора показалась сгорбленная фигура в чепце и фартуке. Старуха. В наступившей тишине стало слышно шарканье ног и звон связки ключей.

Наконец, старая ведьма дотащилась до ворот, но открывать не спешила. Злобные слезящиеся глазки карги зыркали на гостей с подозрением. — Слышь, ты, — проскрипела она, — сюда не пускают влисцов, собак и Ищеек! Иди себе восвояси.

По дороге Кевин успел переодеть плащ правильно — багровый цвет стыда был ему к лицу. — Это приют Священного Копытца?

— Вот не знает, куда стучит, а все равно стучит! Вестимо, он самый. Только нетути у нас места, можешь тащить свою девку туда, где нашел.

— Слушай, чучело, — рявкнул Кевин, без особой, впрочем, злобы. Таким старухам полагалось походить нравом на исчадия ада. Это к ним шло. — У меня письмо для твоей хозяйки от большого человека, и вы обе горько пожалеете, если она его не прочтет.

Старуха пожевала губами. — Для госпожи Бероэ?

Кевин глянул на летящие буквы, красивым почерком выведенные в верхнем правом углу сложенного листа. — Да, для этой самой.

— Давай его сюда, — Меж прутьев просунулась рука, костлявые пальцы готовы схватить письмо.

Кевин сграбастал тощее запястье, казавшееся хрупким, как птичья шея. — Открой дверь другой клешней, или я сломаю эту, — объяснил он.

— Ах ты, паскудник! — Старуха дернулась, но не тут-то было. — На по…

Прежде чем она успела набрать в грудь воздуха, он усилил хватку, и карга сморщилась от боли.

— Быть тебе под арестом… — прошипела она сквозь остатки зубов.