Блаженны алчущие (СИ) - Шизоид Агнесса - Страница 170

Грохотали каблуки, смычки скрипок скрипели по нервам. В зале было жарко, так жарко, и на лбу его выступили капли пота. Но уходить — рано. Оставался еще один человек, и еще одна попытка, заранее обреченная на поражение.

Поэтому он ждал, забившись в дальний угол, пока новые пары сменят первых танцоров в круге, пока Филип и Гвен наговорятся, подальше от любопытных ушей, их головы — так близко. Ждал, пока Филип перекидывался шутками то с одним приятелем, то с другим, слушая до боли знакомый смех, полный беззаботного веселья, ждал до тех пор, пока Картмор не отошел в другую часть зала.

Только тогда Кевин решился подойти к Гвен. Никогда он не ощущал себя таким глупцом, как сейчас, приближаясь к девушке в белом платье, а ведь это чувство всегда липло к нему, как вторая кожа.

Задумавшись, Гвен заметила Кевина, лишь когда он встал рядом.

— Вы позволите поговорить с вами?

Он ждал, что она откажет, но Гвен кивнула, не поднимая глаз. Она была бледнее мела.

— Я буду ждать вас в Портретной.

Так называли мрачноватую комнату неподалеку, где пребывали в изгнании менее удачные портреты Картморовской родни.

IV.

Обитатели дома молчали, выжидательно поглядывая друг на друга — кто заговорит первым? Детишки уже давно убежали играть, и сейчас с энтузиазмом фехтовали на палках.

— Что рассказывать-то? — буркнул, наконец, Мор. — Ушел и черт с ним! Сами сказали — какой-то музыкантишка. Не много ли чести, так с ним возиться!

— Он был моим протеже. — Судя по выражению лица, Филип тоже не питал к брату Эллис особой нежности. — И твоя сестра переживает из-за него.

— Мы делили с ним хлеб и кров, — наставительно заметил Познающий. — Это делает его членом нашей большой семьи.

— Лори, дорогая, может, тебе пойти прилечь? — спросила Эллис, склоняясь к девочке. Но та лишь мотнула головой, и еще крепче сцепила ладони на коленях. — Мы просто не знаем, что говорить. Тристан ушел, и мы его больше не видели.

Высокая крепкая женщина — Хельда — встала со скамьи и начала собирать посуду.

Грасс нетерпеливо постучал костяшками по столу. Судя по выражению его лица, он с удовольствием продолжил бы допрос в подвале Красного Дома. — Кто видел музыкантишку последним?

— Его звали Тристан, — шепнула Эллис едва слышно.

Этот вопрос поверг всех в смущение.

— Откуда же нам знать, господин Овчарка, — пробормотал в конце концов Том, усиленно морща лоб. — Ежели б знали, его б и спросили, куда Трис делся.

Грасс скрипнул зубами. — Ищейка. И мне надо знать, кто из вас видел его последним.

— Я.

Глухой, сдавленный звук, но он заставил всех вздрогнуть. Опять Лори, сидевшая с низко опущенной головой.

— Не могла ты видеть, как он уходил! — воскликнула Эллис. — Это было вечером, и ты отдыхала в своей комнате, помнишь?

— Я видела его во сне этой ночью, — падали едва слышно слова. — Тристан играл на скрипке и смотрел на меня, и эта скрипка… — Ногти терзали полупрозрачную плоть рук, оставляя красные следы.

— Ищейкам плевать на сны! — оборвал ее Грасс. Он походил на злого пса на короткой цепи, которому остается лишь хрипеть и скалить клыки. — Вы, стая ту…

— Грасс! — одернул его Филип, и тот ограничился шипением меж сжатых зубов.

Продолжил: — Мне надо знать, кто из вас видел, как Скрипач выходит из дома, и в каком часу это было.

— Что же вы сразу так не сказали, — мягко упрекнул Познающий. — Был молитвенный день, и большинство из нас работало дома… Я проводил Тристана до крыльца, кто-то из наших друзей занимался садом… Коли не ошибаюсь, ты, Мор, ты, Жаннис, — он взглянул на человечка с кривой шеей, — и наша добрая Хельда.

— Час примерно помните?

— Я знаю почти точно, — откликнулась Эллис. — Я как раз выглянула из окна, и видела, как Трис махает рукой на прощание. Я ему тоже махнула. А вскоре после этого начали бить колокола часовни Благодарной Паствы. Их слышно по всему дому, мы по ним узнаем время. Значит, он ушел около пяти, ведь так?

— Да-да, — кивнул человечек по имени Жаннис, зачем-то дергая себя за острый нос. — Он же говорил нам, что в шесть у него свиданьице намечается.

— О, об этом свидании, — Филип подался вперед, глаза блеснули, как у кота, заметившего птичку. — С кем он собирался встречаться? Расскажите все, что знаете!

Фрэнк тоже ощутил прилив азарта — наконец-то добрались до самого главного!

— Да мы не так много и знаем, да, отец? — ответила Эллис. — Хотя Трис за завтраком только об этом и говорил. Он был очень весел и доволен в тот день, — улыбка скользнула по ее губам.

— Мне он тоже хвастался, — закивал Жаннис со скабрезной ухмылочкой. — Будто б на балу у вашего братца, лорд Филип, он познакомился с кучей высокородных красоток, в шелках и драгоценных камнях. И они так и вешались ему на шею.

Мор фыркнул. — Этот любил приврать. Небось, залез под юбку какой-нибудь служанке.

Филип пожал плечами. — Почему бы и нет? Я мог бы порассказать вам о дамах, сходивших с ума по собственным лакеям, а ведь музыкант — это все же рангом чуть повыше. К тому же Тристан — очень хорошенький мальчик.

— По крайней мере одну знатную красотку, неразборчивую в связях, мы все знаем, — обронил Грасс.

Фрэнку захотелось ему врезать, но Филип только вяло отмахнулся. — Не мели ерунды. Так что еще он говорил?

Эллис призадумалась. — Да кажется, если отбросить пустую болтовню, только это. Что в шесть часов у него свидание с богатой и знатной красоткой, а познакомились они на вечере у твоего брата.

— О! — Корин даже на скамье приподнялся. — Вспомнил! Еще он с утра насвистывал песенку, эту, "Твои голубые глаза"!

— Ну, это вряд ли поможет господам Ищейкам, мой юный друг, — мягко остудил его пыл Познающий. — Он всегда что-то насвистывал, бедный Трис…

— Кто знает, кто знает, — Филип задумчиво постучал себя по подбородку. — Дамы с голубыми глазами — под особым подозрением.

— Тут Ищейки помочь не могут. Дамы — не по нашей части, — хмыкнул Кевин. — А вам, Ваше лордство, придется переспать со всеми дамами, что были на балу, и расспросить их в постели, нравятся ли им музыканты. Думаю, для вас такое — раз плюнуть.

— Нужно узнать у твоего брата имена гостей, — поспешил вставить Фрэнк, покосившись на Эллис.

Красотки с бала… За масками не видно лиц… Впрочем, бедняге Тристану любая дама в нарядном платье должна была представляться писаной красавицей. Даже Фрэнку, на его первом балу, все молодые женщины казались обворожительными и неотразимыми. А потом он встретил Денизу — и понял…

— Ах да! — вспомнила вдруг Эллис. — Трис хвастался мне новым кольцом. Красотка подарила ему в знак расположения. Такой камушек… Сиреневый. Я в них не разбираюсь. А на нем что-то вырезано.

От Фрэнка не ускользнуло, что Филип нахмурился. Да нет, не может быть… У Денизы был ее драгоценный Ален, такой галантный и влюбленный.

— Это называется "они ничего больше не знают", — проворчал Грасс. — Ладно, опишите, что на нем было надето.

Женский взгляд Эллис уловил больше всего подробностей — плащ с голубой подкладкой, теплый камвольный дублет, новые сапожки, белое перышко в шляпе, — скрипач оделся в самое лучшее из того немногого, что у него было.

— И за любую часть этого наряда здешний народ перережет глотку, не задумываясь, — заявил Мор.

— Наши соседи — люди порядочные, — поправил его отец, — но улицы полны бандитов, солдатни, слоняющейся без дела и денег, и таких же несчастных и отчаявшихся беженцев, какими были мы до встречи с лордом Филипом. Пока мы не поселились здесь, нам привелось пообщаться со всеми ними.

— У него были враги? — спросил Кевин, прищурившись. — Быть может, прямо здесь, в этом доме?

Сидевшие за столом начали переглядываться, то ли удивленные, то ли встревоженые. За всех ответила Эллис, со спокойствием уверенности: — Только не здесь. Мы все его очень любим…

Но не Мор, подумал Фрэнк. Этот едва ль любит хоть кого-то.