Блаженны алчущие (СИ) - Шизоид Агнесса - Страница 138

— Я поглядел бы, — вызвался Кевин, удивив их всех.

— Что ж… — Дин опустил очки, чтобы посмотреть сквозь них на Ищейку, потом кивнул. — Отлично! Сейчас я все устрою. Только не прикасайтесь руками к прибору, он настроен должным образом, а это долгий, сложнейший процесс. Просто зажмурьте один глаз, а другим загляните в верхнюю линзу.

Фрэнк наблюдал за приготовлениями, отвращение боролось в нем с любопытством. Глаз Красавчика был извлечен из баночки с жидкостью, где хранился, помещен под трубку суперглаза.

— Сейчас, конечно, яблоко уже не свежее и ценности не представляет, — предупредил Дин. — Но все равно картина любопытная.

Кевин не спеша приблизился к прибору, спрятав руки за спину, склонился над ним. И почти сразу вскинулся. — Там будто что-то мелькнуло! Рожа убийцы, только крошечная… Бред, конечно…

Дин бросился к столу и долго смотрел в трубку. Фрэнк тоже шагнул поближе, с ускорившимся пульсом.

Теперь, когда Дин жестом предложил занять его место, он сразу же воспользовался предложением.

…Ну и ну… Все дифирамбы прекрасным очам, посвященные им песни и стихи, вдруг показались Фрэнку такими смехотворными. Неужели черные глаза Денизы выглядели бы так же? Зрачок превратился в черную дыру, бездонный провал, коричневая радужка сперва напомнила песчаные дюны, потом — пористое запеченное тесто. Или что-то вязанное из пушистой нити… Нет, какая-то красота в этом все же была… — Я думал, глаз он гладкий… А он какой-то… в дырку, что ли? И многослойный.

— Вы видите там лицо? — взволнованно вопросил Дин. — Я — нет.

Кевин пожал плечами. — Видно, показалось.

— Да, иногда принимаешь желаемое за действительное, — согласился судья, успокаиваясь. Он вытер лысину рукавом. — У меня такое бывало. К счастью, в нашем распоряжении и другие методы. Вы привезли преступника?

Фрэнк кивнул.

— Великолепно! — Большие глаза сверкнули слегка безумным блеском. — Тогда начнем научный эксперимент!

Правый глаз Франта так заплыл, что веки не разлипались, багрово-розовый мешок взбухшей плоти. Сапфировая синева второго помутнела, налилась кровью. Если бы Фрэнк не надзирал за пытками, у бандита вообще не осталось бы глаз — Крошка хотел выжечь их каленым железом. Даже не выжечь — просто поднести накалившийся прут к глазным яблокам, чтобы они сварились, как яйца.

Но хвалить себя Фрэнку было не за что. Глядя на синяки и кровоподтеки, покрывавшие тело бандита, на кое-как повязанные бинты, сквозь которые проступала сукровица, он ощущал свинцовую горечь во рту. Я должен был дать Кевину прирезать его. Поздравляю, защитник закона!

Вместе с Грассом они вытащили Франта из повозки, где его, связанного по рукам и ногам, караулили служители суда. Разрезав путы, помогли пройти по коридорам Лернийского суда, поддерживая с двух сторон, словно престарелого родича. Кривясь от боли, Франт осторожно переставлял правую ступню, в которой переломал кости андаргийский сапожок — новое приобретение и гордость Роули. Зря Старик сверлил спину Франта взглядом — этот бедняга далеко не убежит.

Вниз по лестнице в подвал они практически несли его на руках.

Всю дорогу бандит был послушен как ребенок, только иногда шипел от боли сквозь остатки зубов. А теперь, заглянув в темный дверной проем, вдруг уперся с силой, взявшейся непонятно откуда. Левый глаз его побелел от страха.

— Может, признаешься сейчас? — спросил Фрэнк. — Скажи только слово.

— Я… — Франт облизал губы. — Нет, я неповинен.

Фрэнку и самому стало не по себе — это угрюмое стылое помещение с низким потолком, бледный огонь свечей, и, конечно же, тело… То, что было Красавчиком, лежало у дальней стены на столе, руки сложены на груди, челюсть — подвязана. В запавших глазницах поблескивали серебряные монеты. Наготу тела прикрывала лишь повязка на чреслах, на животе темнела грубо зашитая рана.

Старик сделал знак Руна, и только Грасс не смутился нисколько. С такой силой толкнул Франта в спину, что тот влетел внутрь.

Когда труп убиенного оказывается в присутствии убийцы, из него начинает вытекать кровь, сказал им судья Дин, объясняя суть эксперимента. Это знание я почерпнул из трудов древних. Если при приближении вашего подозреваемого тело начнет кровоточить, это есть верное доказательство его вины.

Сейчас судья стоял у трупа в головах, рядом с ним — секретарь суда, готовый записывать все, что произойдет. Еще один судейский выступал в роли беспристрастного свидетеля.

Фрэнка тоже тянуло сделать знак Руна. Умом он понимал, что это — научный эксперимент. И все же… Впрочем, даже сам судья распорядился обрызгать подвал освященной водой, дабы в научный процесс не вмешались темные силы. Так надежнее.

Франт сделал два нерешительных шажка, но посреди комнаты вновь остановился как вкопанный. На лице его отражался ужас, какого он не выказывал и пред лицом страшных пыток.

Тело ждало — немое и говорящее одновременно, мертвый укор живым. Вокруг клубилась тьма. Она тоже ждала.

Кевин сгреб Франта за плечо и потащил к столу. Подошвы бандита заскользили по каменному полу, он упирался всем телом, каждым напрягшимся мускулом, но двигался вперед, повинуясь необоримой силе.

Старик, поколебавшись, ухватил Франта с другой стороны и начал помогать. Вдвоем, Ищейки чуть ли не швырнули несчастного на труп.

Франт оказался лицом к лицу с Красавчиком. Чтобы удержаться на ногах, ухватился за край стола. Он не пытался отодвинуться, лишь таращился на тело так, словно видел перед собой свою смерть. Что ж, так ведь оно и было.

Фрэнк, ступив ближе, тоже застыл на месте. Болезненное любопытство боролось в нем с жалостью, отвращением, и чем-то похожим на страх.

— Все проходит, как надо, — прозвучал уверенный голос судьи. — Приступим!

Достопочтенный Дин склонился над телом, нетерпеливый, глаза его горели, как у ребенка на ярмарке.

Грасс схватил запястье Франта, дернул, прижал его ладонь поверх кистей покойного, сложенных на мертвой груди. Ничего не происходило, и Кевин тихо, презрительно засмеялся. Смешок оборвался, когда из ран, меж наспех сшитых вместе краев, засочилась темная жидкость.

— Черт подери! Агнец, помилуй! — шептал Старик, стоявший рядом.

Брови Грасса поползли вверх, с губ сорвался странный звук — то ли насмешка, то ли удивление. Но руку преступника он продолжал держать железной хваткой.

Черная кровь все текла. Из раны на животе, из небольшого отверстия в области ребер. Заструилась на стол, окрасив бока Красавчика в багровый цвет, пропитала набедренную повязку, наполняя воздух запахом гнили. Откуда только в нем столько крови?! Она уже ползла по каменным плитам; струи превращались в ручьи, ручьи — в реки.

Казалось, кровь будет литься бесконечно, пока не затопит весь мир.

— Довольно! — вырвалось у Фрэнка.

— Да, достаточно, — Дин бодро кивнул и потер руки. — Такого удачного эксперимента у меня еще не было. Дело ясное, яснее быть не может.

— Да уж, — Кевин наконец отпустил Франта, но тот и не пошевелился. Только смотрел и смотрел на покойника, кровь которого касанием пальцев пробудил от смертного сна. — Эй, ты! Похоже, тебе конец.

Бандит не подавал вида, что слышит.

Фрэнк опустил руку ему на плечо. — Ну что, по-моему, пора с этим заканчивать, Франт. Что скажешь?

Франт медленно обернулся, замигал. — Как же так… — Лоб морщился от непривычного напряжения мысли. — Ну что ж, будь по-вашему… — прошептал он наконец, сдаваясь. — Видать, демоны меня попутали. Да, я его зарезал, а потом надрался до чертиков, да напрочь позабыл. А теперь так и вижу все это — как вонзаю нож, режу ему щеки… Признаюсь… Только заберите меня отсюда! — Он выглядел совершенно потерянным.

На второе плечо бандита упала лапа Старика. — Попался, мой мальчик! — Такой людоедской ухмылки, достойной Крошки, Фрэнк раньше не видел на губах старого Ищейки. С убийцей Красавчика у того были личные счеты. — Все же есть толк от этой вашей науки, — повернувшись к судье, признал он нехотя.