Тлен и пепел (СИ) - Шелинс Елена - Страница 36

   — Сукины потроха, да с вами до блевоты скучно, — все никак не унимаясь, потянул здоровяк. — Той бабе то дело какое, что с этой девкой будет перед тем, как брюхо вскроют?..

   — Заткнись уже, Коса, задолбал ныть, — грубовато прервал мужчину тот, кто меня держал. — Радуйся, что хорошие деньги платят, хочешь дополнительных потрахушек во время дела, — возвращайся к своим в Западную Эргу.

   Все это происходит не со мной.

   Звон в голове прошел, и картинка перед глазами стала ясной, без скачущих черных мушек, но тело сковывал леденящий ступор, не дающий даже попытаться пошевелиться.

   Я с отупением наблюдала, как маг заканчивает свое заклинание. Едва последние порожденные им всполохи света поглотила темнота, молодой мужчина двинулся к нам, мимоходом отряхнув кончики пальцев так, словно магия могла каким-то удивительным образом оставить на них физические доказательства преступления.

   — Ну и какого Верниса мы тут все ждем? — проговорил он, лишь мельком взглянув на меня. — Вы сюда светские беседы пришли вести? Она это, она… Кончайте уже.

   Маг замер в полуметре от меня, уже заранее с легкой брезгливостью отведя глаза вбок.

   Я услышала едва различимый звук извлекаемого ножа за моей спиной, — тот, кто был сзади, прекрасно удерживал меня и одной рукой.

   И только за мгновение до возможного удара я вдруг совершенно четко поняла, что действительно могу сейчас умереть.

   Внутри что-то затрепетало, сжалось и резко оборвалось, выдавливая из меня пронзительный крик. Черная клокочущее нечто, жаждущее вобрать в себя все живое, вновь заклубилось, налилось яростью, напиталось потекшей изнутри силой.

   И впервые за все это время, я не стала сдерживаться и полностью отдалась темной тугой волне, ликующе прорвавшейся у меня из груди и хлынувшей потоками во все стороны. Глаза на краткий миг ослепили всполохи ядовито-зеленого, и я зажмурилась.

   Барабанные перепонки едва не взорвались от воплей боли. Рука, удерживающая меня, обмякла и рухнула вниз. Нестерпимо пахнуло гнилью.

   Я с трудом поднялась на ноги, инстинктивно прислоняя рукав к лицу, чтобы сделать пару судорожных вдохов через ткань. Вонь вокруг резала глаза и мешала смотреть. Я вслепую сделала несколько шагов, влезая туфлями во что-то мерзко хлипнувшее и, наконец, огляделась.

   Вокруг меня черным истлевшим кольцом лежала трава, пересекаемая посеревшей полоской дороги. Сзади оказалась груда того, что некогда было человеком, и едва рассмотрев оголившийся череп в остатках редких русых волос, я, ощутив приступ подкатившей тошноты, тут же повернулась в другую сторону.

   От заносчивого мага иллюзий осталось немногим больше, чем от его напарника. С забурлившей с новой силой дурнотой я поняла, что наступила в то, что некогда было его ногами. В панике, я стала шаркать мысами туфель по земле, чувствуя, как тело бьет крупная дрожь.

   Кое-как избавившись от ошметков плоти на обуви, взглянула туда, где должны были оказаться останки третьего бандита. Но вместо этого наткнулась взглядом на живого и абсолютно невредимого Косу, который застыл на месте с прилипшей к его лицу маской искреннего, животного ужаса.

   Он стоял в пределах истлевшего круга, по которому прокатилась волна смерти, и я с удивлением рассмотрела почерневший до цвета сажи широкий браслет, один из того великого множества, что украшало его руки.

   Паранойя мужчины удивительным образом спасла ему жизнь, и какой-то особый оберег, вопреки всем вероятностям, сработал.

   Еще несколько мгновений мы молча и недвижно смотрели друг на друга. Затем Коса медленно, не отрывая от меня взгляда, извлек из-за пояса изогнутую нанийскую саблю.

   — Так ты одна из тех… из отвратительных мразей, которых прокляла сама природа, — тихо проговорил он. — Мерзкая… дрянь…

   Занося слегка подрагивающую руку, он шагнул вперед, и я, подхватив юбку и не чувствуя под собой ног, бросилась вбок, в спасительную черноту леса.

   Каблуки мгновенно увязли в мягкой земле, но чтобы расстегнуть хитрые застежки туфель, нужно было время, которого уже не было. Из-за ругательств и громкого дыхания где-то за спиной я могла даже не сомневаться, что Коса ринулся следом, движимый желанием избавить мир живых от моего присутствия.

   Я летела между деревьями, с трудом успевая поднимать ноги, чтобы перемахнуть через очередную корягу. Серебристый свет луны освещал лес проплешинами, и, влетая в очередное темное пятно, я спотыкалась или натыкалась на пышные и колючие ветки кустов.

   Каждый раз ныряя в непроглядную черноту, я надеялась, что Коса каким-то чудом потеряет меня из виду, но чуда так и не происходило. Надрывный треск ломающихся ветвей и матерная ругань сзади говорили о том, что мой преследователь и не думал отступать. Меня осыпали словесными проклятиями, обещали долгую мучительную смерть, что заставляло еще быстрее шевелить ногами, но расстояние между мной и преследователем лишь уменьшалось

   В голове пульсировала одна мысль, мысль о спасении любой ценой. В отчаянии, я раз за разом обращалась к темному дару, желая вновь повторить тот трюк, что получился с разложением на дороге, но теперь вместо сосредоточения моих сил зияла пугающая пустота.

   Сейчас я не смогу поднять даже самого податливого мертвого или сотворить простенькое заклинание. А наемник, что жаждал моей смерти, был куда выносливее и сильнее…

   Эта погоня могла иметь только один исход. Я оттягивала неизбежное.

   Не сдерживаясь более, я громко всхлипнула, и тут же оступилась, едва не подворачивая ногу. Сопение за спиной стало еще ближе, но я с огромным трудом удержала равновесие и рывком перемахнула через толстые коренья.

   ...Я была так сосредоточена на том, чтобы не упасть, что слабые отзвуки останков, похороненных между двумя огромными деревьями в самом конце лесной прогалины, я ощутила лишь тогда, когда оказалась в метрах десяти. Мертвые… Вот бы еще немного сил...

   Я мысленно потянулась к останкам, и тут же в ужасе отпрянула, обожженная тем, что ощутила.

   Несколько старых полностью разложившихся женских тел, сплетенных привязанными душами в клубок пронзительной боли. Задушенные, замученные, в тайне похороненные своим мучителем, в последний раз бывавшем здесь пару десятков лет назад.

   Хорон маньяка. Жертвы отвратительных желаний, жаждущие мести. Запечатанные из-за прозорливой осторожности неумелой, но рабочей некромантской печатью. Испытывающие постоянное страдание, но не способные подняться, чтобы излить свои муки на случайных прохожих.

   Я почти сразу перекрыла поток едких отвратительных ощущений, которые источали останки, но ужас от прочувствованного уже пророс в теле и начал сковывать конечности. Я, не различая ничего вокруг, едва не врезалась в дерево, и, зная теперь лишь один ориентир в виде захоронения, в панике устремилась к нему.

   Внезапно мир покачнулся, ногу дернуло, что-то хрустнуло, и лодыжку пронзило нестерпимой острой болью. Я надрывно закричала и проехалась по земле животом, изо всех сил цепляясь за почти ускользнувшее от меня сознание.

   Собрав волю в кулак, я вскинула голову и упрямо поползла, слыша, как уже совсем рядом хрустят сломанные ветки.

   Под ладонями, под узким пластом земли я с содроганием ощутила останки несчастных женщин. Я сжалась, не пуская их истошный ментальный вой в свою голову, и, орудуя локтями, двинулась дальше. Сломанная о неудачно подвернувшийся камень лодыжка горела огнем.

   Коса был уже совсем рядом. Я оглянулась, и увидела, что он перешел на шаг, вальяжно поигрывая клинком.

   — Ну что, сука, добегалась?.. — громко сказал он.

   Видимо, бандит решил, что браслет может бесконечно защищать его от магии смерти. Увы, проверить, так ли это, я уже не могла.

   Больная нога зацепилась за сук, и я застонала, кривясь от боли. Больше сил у меня не было.

   Представляю, как я смотрелась: зареванная, беспомощная, запутавшаяся в пышных юбках девчонка, не имевшая ничего общего с тем могущественным, хитроумным и злобным существом, каким обычно рисуют некроманта.