Тлен и пепел (СИ) - Шелинс Елена - Страница 23

   К тому же, после того, как я узнала, кто и что может бродить во мраке в окрестностях Эрги, ночная вылазка казалась в сто крат опаснее.

   Я прислонилась лбом к холодному косяку, ощущая кожей шероховатость деревянной поверхности.

   Сегодня за ужином маменька была чрезвычайно расстроена. Отец опоздал, и приехал лишь тогда, когда мы уже ложились спать, но дело явно было не в этом, — мама не любила, когда он после работы отправляется перекинуться в карты, но всегда была деликатна и старалась скрыть свое недовольство.

   Но в этот раз вид у нее был настолько подавленный, что определенно случилось что-то выходящее из ряда вон. Я была практически уверена, что это как-то связано с распорядителем поместья под Энной, с которым она беседовала днем.

   Пока у меня было лишь одно предположение, но с каждым новым витком размышлений я все больше и больше в нем убеждалась.

   Отец, наверняка, решил продать еще одно имение. Мать не знала ни о финансовом состоянии нашей семьи, ни о том, что наши владенья уже не так велики, как были раньше. Во всяком случае, до сегодняшнего дня.

   Я пыталась с ней заговорить, но маменька моментально переводила темы, а затем, сославшись на сильную головную боль, удалилась наверх, оставив меня доедать свой рыбный стейк в полном одиночестве, не считая молчаливой прислуги.

   Я не могла оставить все как есть. Я должна была идти.

   На этот раз Опал безропотно дала себя вывести из чистого уютного денника, лишь пару раз больше для порядка и поддержания имиджа привереды недовольно фыркнув. Я успокаивающе провела рукой по холеной бархатной шерстке.

   Страх перед близящейся поездкой постепенно ушел, и руки привычно управлялись с подпругой, подтягивая пристригу, когда где-то в глубине конюшне, со стороны фуражной, мне отчетливо послышался шорох.

   Я замерла и уставилась в темный угол, не в силах хоть что-нибудь разглядеть. Затем, расхрабрившись, медленно повела пальцем, отправляя вперед светоч, который поначалу выхватил пару просторных денников, где мирно спали лошади, а затем темный проем в фуражную. Кроме соломы, мешков и забытых конюхами граблей, я ничего так и не рассмотрела.

   «Померещилась», — твердо решила для себя я, мысленно закрывая эту тему, и не давая панике взяться за меня всерьез.

   Не обыскивать же из-за одного шороха всю конюшню. Одни боги ведают, сколько понадобится провести времени на кладбище, чтобы убедить некроманта мне помочь, поэтому терять час на какую-то ерунду не хотелось. Если шорох мне и не померещился, наверняка, меня напугали обычные мыши, привлеченные запахом овса.

   В эту ночь было ощутимо прохладнее, чем в предыдущую, и мой теплый плащ тут же принялся трепать порывистый ветер, едва мы с Опал вышли на свежий воздух.

   Тонкое кольцо, которое в прошлый раз смогло хотя бы временно оградить меня от агрессии призрака, я вновь одела на палец. Я не бросила идею отнести его к мастеру, но не знала, как объяснить специалисту по артефактам, зачем моему кольцу охранять своего владельца от сущностей, подобных призракам.

   Я пару раз покрутила серебристый ободок между пальцами, ощущая легкую тревогу, затем тряхнула головой, настраиваясь на более решительный лад, и залезла в седло.

   Весь путь до кладбищенской изгороди мы пронеслись стрелой, вспарывая ледяной воздух. Когда моя кобыла, опьяненная пустой дорогой, ускорялась без моего на то указания, я не сдерживала ее, подначиваемая возникающими в голове образами притаившихся мертвых чудовищ по обочинам дороги. Рядом, барахтаясь в потоках воздуха, поспешно плыл светоч, с трудом успевающий освещать путь.

   Через ограду я перебралась так резво, словно за мной гнались, и будто лезла вовсе не на кладбище, а в дом родной, в глубине души понимая, что прятаться от мертвых на погостах примерно то же самое, как пытаться избежать кражи, предусмотрительно притаившись в темном переулке, где регулярно подрезают кошельки.

   Ступив на кладбищенскую землю, я поспешила к тому месту, где в прошлый раз наткнулась на призрака.

   Некромант уже ждал меня под молодым тенеку без ленточек, вольготно разместившись меж узловатыми корнями. На светоч, который был в разы ярче свечения листвы, он поморщился, недовольно прищуривая глаза и прикрывая их рукой. Его тонкие пальцы украшало несколько массивных перстней.

   — Не самая удачная ночь для встреч, — пробурчал он мне вместо приветствия. — С минуты на минуту хлынет дождь.

   Я повертела головой, пытаясь понять, по каким же признакам он смог это определить, но ничего не разглядела.

   — Принесла?

   — Да, — я вытащила из-за пазухи кожаную записную книжку, нагретую теплом собственного тела, и сдержанно помахала ею перед молодым человеком, имени которого до сих пор так и не узнала.

   — Ну так давай сюда, я посмотрю.

   — Только не забирай ее с собой, — с опаской предупредила я.

   Будто если он захочет отобрать ее в этот же момент без моего на то согласия, я смогу с этим что-то поделать.

   — Никуда я ее не заберу. Но я должен просмотреть записи, чтобы дать свой ответ. Только… убери, пожалуйста, подальше этот дурацкий огонек, слепит...

   Я запоздала поняла, что до моего прихода некромант сидел в темноте, пользуясь светом лишь тенеку. Однако, как же он собирался просматривать записную книгу без нормального освещения, для меня оставалось загадкой.

   Но я послушно погасила светоч и подала блокнот некроманту, с трудом заставляя свои пальцы разжаться, когда он потянул книгу на себя. Заметив это, молодой человек криво ухмыльнулся, а затем вдруг быстро провел ладонью, и между нами вспыхнула магическая преграда.

   — Это для моей безопасности, — снисходительно пояснил он, глядя на мое вытянувшееся лицо. — Поверь, у меня тоже много причин тебе не доверять.

   И, игнорируя темноту, распахнул блокнот.

   Признаться, я ожидала, что строптивая записная книга что-то выкинет. Подожжет тенеку или одежду некроманта, выдаст список ругательств вместо очередного перечня нежити, да или просто притвориться поваренной книгой, — но та спокойно отнеслась к прикосновениям молодого человека, вероятно, безошибочно распознавая его темный дар.

   Страницы монотонно шелестели. Я терпеливо ждала вердикта некроманта, ежась от ветра, бьющего в спину.

   Наконец, я почувствовала, как на лоб приземлилась первая крупная тяжелая капля. Я смахнула с лица холодную воду, пропуская ее между подушечек пальцев.

   — Дождь, — констатировал некромант, захлопывая блокнот.

   На смену первой капле тут же пришли десятки ее сестер, оттарабанивших по одежде.

   Да это же даже не просто дождь, скоро начнется самый настоящий ливень!

   Магический барьер перед моим носом рассыпалась на безобидные, неощутимые на прикосновение искры, коротким потоком хлынувшие на меня и некроманта.

   — Пойдем, поговорим под крышей, — сказал он, вставая и убирая за пазуху мою собственность.

   — Под какой еще крышей? — с недоумением спросила я, мысленно наступая себе на горло, чтобы не поддаться порыву кинуться отбивать свою семейную реликвию.

   В местах для подношений богам, конечно, были навесы, но под ними невозможно укрыться в непогоду с таким косым ветром.

   — Увидишь.

   Словно опровергая его слова, на нас шумной стеной обрушился ливень, полностью перебивая свет тенеку и погружая мир в темноту.

   Страх тут же пронесся от макушки до кончиков пальцев, и я с протестом дернулась, когда некромант взял меня под руку, но удержалась от того, чтобы попытаться вырваться.

   Останавливало от лишних телодвижений и то, что я еще ранее заприметила не вовремя выкопанную кем-то пустую могилу не так далеко от нас, и рухнуть туда во время слепой перепалки было бы вишенкой на торте сегодняшней ночи.

   Некромант уверенно потянул меня, и вскоре я уже едва успевала переставлять ноги, чтобы поспевать за ним. Инстинкт самосохранения пребывал в панике, не понимая, что же ему сейчас делать: побуждать бежать прочь, или, напротив, вцепиться в некроманта мертвой хваткой, чтобы, не дайте боги, он меня не бросил.