Тлен и пепел (СИ) - Шелинс Елена - Страница 15

   Элиночка растерянно рассмеялась, пребывая в каком-то счастливом трансе, даже не реагируя, как обычно, едва уловимой гримаской на ненавистное ей ласкательное.

   — Очень рада, — искренне проговорила я, прекрасно понимая, насколько эта помолвка была сейчас важна для девушки. — И кто же… счастливец?

   — Помнишь Отиса Батриса, вы еще танцевали на прошедшем балу? — как-то лукаво на меня посмотрела госпожа Амелия, широко улыбаясь.

   Что-то внутри меня стремительно ухнуло вниз, разбиваясь на триллион осколков. Грудь так резко сперло, что стало совершенно невозможно дышать.

   Но я сохранила лицо. Кивнула и ровно ответила:

   — Да, конечно, помню.

   Ну почему же так плохо?.. Я как бы невзначай убрала под стол руки, чувствуя, что они мелко трясутся, выдавая мои истинные эмоции. Еще немного, и костяшки пальцев начнут отбивать чечетку на нижней части столешницы.

   — Так вот, — продолжила как ни в чем не бывало госпожа Амелия, в упор не замечая моего состояния, — вчера его младший брат, Мортен Батрис сделал предложение Элиночке… Да, знаю-знаю, он пока не так известен, как Отис, и только начал государственную службу, но судя по всему, это крайне перспективный…

   Дальше, признаться, я почти не слушала. Лишь с радостью ощущала, как медленно расслабляется тело, освобождаясь от плена ужаса, как ровно начинает биться так резко скакнувшее сердце.

   Элина выходит не за Отиса… Да славятся все великодушные справедливые боги и Вернис в придачу.

   Но откуда вообще взялось все это волнение? Я сжала зубы, прикрывшись фарфоровой чашкой с тонким золотым узором, что бы госпожа Амелия не приняла вдруг мое выражение лица на свой счет.

   Сейчас эта слабость не к месту.

   Из-за финансового положения моей семьи любой потенциальный жених поставит отца в зависимость, пока я не улажу дело с Эвалусом. К тому же… мало кто оценил бы одаренность своей будущей жены в некромантии, а скрывать всю жизнь нечто подобное от человека, с которым делишь ложе и детей...

   Глаза защипало.

   Стоит ли вообще заводить этих самых детей, если я могу передать проклятый дар по наследству, подвергая этим их жизни опасности, при нашей то бдящей инквизиции? Я как прогнившее в середке яблочко, может и мила снаружи, но категорически не съедобна внутри, и проку от меня никакого. Понимая это, меньше всего хотелось вручать такое «счастье» в чьи бы то ни было руки.

   Пусть даже это будут руки того же Отиса.

   Свадьбу Элины Темпич и Мортена Батриса собирались играть уже через два месяца. Времени оставалось немного, но мать Элины, казалось, уже абсолютно все продумала. Госпожа Темпич пару часов в мельчайших подробностях расписывала, куда молодожены отправятся на золотую неделю после свадьбы, где закажут свадебное красное платье.

   — …В салоне госпожи Пурпур давно разучились шить, поэтому мы думаем наведаться в «Рубиновый шик», там чудно делают шлейфы…

   — Но, маменька, шлейфы давно не в моде… — робко заметила Элина.

   — Девочка моя!.. Кушай омлет, милая, и никаких блинчиков, запомни! Тебе стоит думать о фигуре, тогда и с подбором фасона не будет проблем. А то сейчас шлейф единственное, что отвлечет публику от всех изъянов твоей фигуры…

   Элина на мгновение застыла, крепко сжимая пальцы на вилке с аккуратно отрезанным кусочком ажурных блинов, и промолчала. Девушка была не намного толще меня, и то лишь в груди и бедрах, но спорить с разошедшейся госпожой Темпич просто бесполезно.

   По ходу беседы радостный взгляд девушки постепенно тух, и в конце концов она погрузилась в себя, окончательно отстраняясь.

   Да, будь моя маменька того же сорта, я бы, вероятно, и не так категорично рассуждала о невозможности собственного брака…

***

Вернис свидетель, на кладбище я не хотела идти до последнего. Это была крайняя мера, но, увы, к ней пришлось прибегнуть.

   Вайна одним днем сходила в несколько лавок и приобрела все необходимые ингредиенты для зелья виденья духов, прикупив по составленному мною списку еще несколько других трав, толченых камней и готовых настоек, чтобы отвести глаза случайных свидетелей этих покупок от моих реальных намерений.

   Еще четыре дня часов по пять я трудилась, смешивая порошки и травы в нужной пропорции, что-то отваривая, что-то подсушивая, что-то выдерживая в едких растворах. К концу этого срока уже мутило от запаха терпкой полыньи и гадкой моровой ягоды, а руки от напряжения начинало сводить, — ведь всего одно неудачное движение, и можно начинать все заново.

   Для родных было далеко не в новинку, что я могла проводить свой досуг таким образом, и прятаться не приходилось. К тому же, у отца выдалась тяжелая неделя, он приезжал глубоко затемно, ужинал с нами и сразу шел спать, не особо вникая в то, чем я сейчас занимаюсь, а маменька была слишком далека от алхимии, чтобы заподозрить что-то неладное.

   В итоге зелье получилось просто прелесть. Правильного янтарного цвета, чуть тягучей консистенции. Я разлила его по порционным бутылкам, и стала счастливой обладательницей целого запаса зелья виденья призрачных субстанций.

   В первую же после этого ночь, я, слегка дрожа от волнения, выпила горьковатой янтарной жидкости, и с приглушенно горящим светочем отправилась на экскурсию по собственному дому.

   Возможность увидеть призрака кого-то из своих далеких или, что хуже, ближайших предков уже больше пугала, чем казалась хоть сколько-нибудь привлекательной. Несмотря на то, что сроки уже поджимали, и с каждым днем необходимость что-то предпринять с Эвалусoм только увеличивалась.

   Мои представления о духах были обрывочны. Я видела в иллюстрациях к сказкам полупрозрачных людей, ноги которых окутывал туман и которые словно парили в воздухе, но в действительности они могли выглядеть и как-то иначе. К тому же, призрак призраку рознь, и часть духов была в разы опаснее других представителей этих эфемерных существ.

   Конечно, в жилом доме не могла бы поселиться та же редчайшая баньши, встречи с которой для большинства невезунчиков кончились летально. Но ведь никто не давал мне гарантий, что даже только увидев призрака, я тут же не подвергну свою жизнь риску.

   Чаще всего призрачные мертвые упорно игнорируют живых и даже прекрасно сосуществуют с ними, но лишь до того момента, пока живые сами каким-то образом замечают их... А пристального взгляда для умершего может оказаться более, чем достаточно.

   Сердце несколько раз обрывалось от скрипов, на которые я при других обстоятельствах и не обратила бы своего внимания. От действия зелья во рту стоял не проходящий горьковатый привкус, но больше в моих ощущениях, казалось, вообще ничего не изменилось. Это настораживало, — а так ли оно должно работать?

   Чтобы обойти весь дом крадущемся шагом, мне потребовалось около часа, к концу которого мои нервишки стали заметно сдавать. Ничего такого, что выбивалось бы из привычной картины, я не заметила, что не мешало шарахаться даже от собственной тени. Дойдя до заднего входа, которым пользовалась прислуга, и завершая тем самым свой маршрут, я, наконец, пришла к однозначному выводу, что дом чист.

   Легкая волна облегчения нахлынула на меня и тут же спала.

   Дальше меня ждал сад, а за ним — склеп. Я чуть сглотнула, чувствуя холодные щупальца усиливающегося страха.

   Бесшумно открыв тяжелую дверь, я застыла на пороге, напряженно вглядываясь в черноту ночи. Чуть колышущийся светоч выхватывал из мрака стершиеся от времени ступени, мощеную широким камнем дорожку и темные густые заросли воротниковой ягоды, усыпанные ранними мелкими бутонами голубовато-зеленого цвета.

   Пахло травой и сырой весенней землей.

   Воскресив в голове, как выглядит это место при свете дня, я с кривой улыбкой поежилась. Это же мое поместье, сколько можно трусить. Родовой дом, земля предков. И разве не меня ли, новоявленную повелительницу мертвых, эти самые мертвые и должны бояться?