Мир, где меня ждут (СИ) - Кири Кирико - Страница 127

Но очень скоро даже такое состояние стало для неё недостижимым.

Выбравшись из леса на заметённую просеку, она оглянулась, пытаясь сориентироваться, куда идти теперь – по просеке или же дальше в лес, как сказал Отвага. Простояла так несколько секунд, после чего решила всё же двинуться через просеку, так как раз она есть, значит куда-то приведёт.

Это был шанс выбраться из леса, практически один на миллион, который она не собиралась упускать.

Потому Клирия сделала шаг по ней…

И через доли секунды с треском провалилась под лёд.

От столь резкого перепада температур она едва не потеряла сознание. Окунувшись с головой в ледяную воду, перепуганная, практически скованная холодом Клирия в панике забрыкалась. Беспорядочно дёргая руками и ногами, она пыталась ухватиться за край льда, но течение уже подхватило её, очень медленно утаскивая всё дальше и дальше под ледяной потолок. Клирия всё глубже и глубже погружалась на дно реки, которая, заметённая снегом, выглядела ровно как просека или дорога. И чем больше в панике она билась, тем хуже становилось.

Ледяная вода резала само сознание. Лёд над головой заставлял Клирию едва ли не кричать от охватившего её ужаса. Лёгкие начало немного сводить болью и резью от нехватки воздуха. Всё это навалилось на неё разом и…

И Клирия взяла себя частично в руки. С трудом, задыхаясь, попыталась побороть эту паническую атаку, словно очнувшись и осознав, что лишь теряет попусту время. Сейчас каждая секунда играла роль, и тратить её на бессмысленную панику она не могла.

Свойственный ей холодный расчёт вернулся, словно почувствовав в себе нужду, и давая Клирии хоть какие-то шансы на спасение.

Находясь в ледяной воде, она начала оперативно сбрасывать с себя одежду. Шубу, шарф, кофту, ботинки – всё, что могло мешать двигаться и утягивать её всё глубже, Клирия снимала с себя, не забыв оставить кинжал.

После чего оглянулась вокруг. Ледяная вода резанула глаза, но она всё же увидела неясное светлое пятно над головой среди тёмно-синего бескрайнего ледяного потолка. Синхронно заработав руками и ногами, делая резкие рывки, словно лягушка в воде, Клирия поплыла к этому пятну, из последних сил борясь за свою слишком весёлую в последнее время жизнь.

Глава 415

Эти секунды длились для Клирии вечность.

Казалось, что спасительное пятно просто не приближалось к ней, дразня и оставаясь на месте. Такое далёкое на фоне синего потолка, который накрывает абсолютно всё. И её мир на это мгновение под водой сужается ровно до этого самого пятна.

Проходит минута, и сознание словно руками сдавливает, а лёгкие горят, уже согласные впустить в себя ледяную воду, лишь бы сделать судорожный вдох, когда она притягивает к пятну руку и наконец чувствует острый неровный край льда.

Ладони раздирает острой кромкой, но Клирия даже не замечает этого, что есть сил, пока руки и ноги не свело судорогой, подтягивая себя выше. Ещё немного и…

В лёгкие врывается ледяной воздух, обжигающий и долгожданный, означающий, что ей ещё удастся пожить немного. Вместе с воздухом в лёгкие попадает и вода, отчего Клирия, словно больная туберкулёзом, закашливается, но при этом ни на секунду не отпуская края льда. На улице теперь кажется значительно холоднее, чем в воде.

Чтоб не повредить свой живот и ребёнка, если он пережил весь этот стресс-тест, Клирия упирается руками в край и очень медленно отталкивается, выползая спиной на лёд. Вот она уже частично на суше лежит спиной на снегу; ещё раз оттолкнулась и уже ноги только в воде; ещё раз и она уже почти выбралась…

Клирия отползла таким образом на метра два от дыры, после чего встала и, вся трясущаяся, бросилась (засеменила) в лес прочь от этого места, обдуваемого суровым холодным ветром. У неё был ошалевший вид – широко раскрытые глаза, вытянутое лицо и выражение, словно она сама не понимала, как здесь оказалась.

Едва добралась до первых деревьев, как принялась сбрасывать с себя одежду и быстро выжимать её, насколько это было возможно. На ней теперь была рубаха с подобием свитера и подштанники. Про ноги Клирия теперь и не вспоминала, так как их она и не чувствовала: ни холодного снега, не уколов мороза, ничего.

После того, как одежда была максимально выжата и надета обратно, Клирия вновь двинулась вперёд. Шла скорее на автоматизме, чтоб хотя бы немного разогреться и выработать тепло, несильно задумываясь над тем, куда она выйдет. Её все мысли были где-то внутри, глубоко в мозгу, словно тоже прячась от сурового холода, который заставлял её умирать. Возможно, живучесть ещё позволит прожить ей чуть больше, чем обычному человеку, но на это она тоже сильно не уповала.

Через час ноги стали уже фиолетового цвета, немного раздувшиеся и потемневшие. То же самое касалось и пальцев на руках, хотя они до сих пор двигались, ушей и даже носа. Сама она была уже такого мягкого синеватого оттенка. Но Клирия не обращала на это внимание, продолжая свой путь через заснеженные леса юго-восточных земель.

Ей было плевать. Теперь на фоне тяжёлой гипотермии она постоянно слышала голоса, ей постоянно мерещились люди среди деревьев. Ей казалось, что стало вдруг неожиданно тепло, даже жарко, отчего хотелось снять мокрый свитер и рубашку под ним, чтоб хоть немного стало прохладнее. Клирия даже начала забывать, как она вообще сюда попала и что происходит вокруг сейчас.

А ещё ей хотелось спать. Очень хотелось. Просто прилечь в сугроб, чтоб немножко восстановить сил, и потом пойти дальше.

Мир сужался до одной точки.

Но из таких же посиневших губ, как и сама Клирия, постоянно звучало:

- Еда, идти, не больнее четвертования… Еда, идти, не больнее четвертования…

Эти слова, словно молитва, слетали с её губ, едва звуча снаружи, но довольно отчётливо слышась внутри её головы. Небольшое напоминание, которое помогало ей не заснуть, и за которое она цеплялась острыми коготками сознания.

- Еда, идти, не больнее четвертования… - она выглядела как помешавшаяся. - Еда, идти, не больнее четвертования… Еда… еда… еда-еда-еда-еда-еда…

Слова слетали подобно выдоху всё быстрее и быстрее, растворяясь в свисте ветра, когда Клирия замерла, увидев перед собой еду.

Да-да, теперь у Клирии всё шло по простой классификации: еда, тепло, движение – настоящий залог выживания. Сейчас она видела перед собой еду, а если немного конкретики – зайца. Большого жирного и пушистого зайца.

«Но этому сучьему отродью явно теплее, чем мне», - мелькнула в голове Клирии мысль, которая показалась ей возмутительной. – «Ему не приходится заботиться о холоде и еде, вон какой пушистый и жирный».

Оскорблённая до глубины прогнившей души Клирия не могла простить такого оскорбительного поведения зайцу. В замёрзших пальцах мелькнул кинжал. Она хорошо метала всё, что можно метать – от спиц и табуреток до кинжалов и тапочек, но здесь у неё практически не двигались посиневшие и немного опухшие пальцы. Это был настоящий вызов её способностям.

Питаемая ненавистью к тому, кто так спокойно и дразняще сидит перед ней, словно она тут не умирает, Клирия очень тихо выдохнула, занесла руку за спину, держа между пальцами лезвие кинжала.

Замерла…

И метнула.

Секунда, и клинок попал зайцу прямо в глаз, войдя туда по самую ручку и выйдя с другой стороны черепушки животного.

- Ну и кто тут самый пушистый и тёплый теперь?! – взвизгнула Клирия мстительно.

Постояла, подумала, какую же чушь она несёт, но лишь отмахнулась, чувствуя какое-то садистское удовлетворение. Ещё больше удовлетворения она получила, когда разделала ни в чём не виновного несчастного зайца с каким-то первобытным остервенением. Сняла с него шкуру, после чего ещё несколько минут держала тушку животного, наслаждаясь чувством тепла, когда его кровь стекала по рукам.

Ей хотелось погрузиться в это тепло, почувствовать его всем телом, но заяц был слишком мал, чтоб залезть в него полностью. Поэтому её помутнённый мозг пришёл к выводу, что если ты не можешь залезть в тёплого зайца, то тёплый заяц должен залезть в тебя.